15
— Зацени, что я сделала!
Лиза нажала кнопку плеера, и из подключенных колонок донеслась знакомая песня Дайдо.
— Ты перезаписала Дайдо? — догадалась Ира. Ведь свой диск она уже любовно положила в сумку.
— Не только это! — подняла Лиза палец вверх, — я смешала наши любимые песни с нескольких дисков.
— Круто! — оценила Ира. — Ну-ка, что там дальше?
Лиза не стала рассказывать подробностей о том, как она целый день убила на то, чтобы выбрать, а потом расставить по местам все их общие любимые песни, о том, как боролась с музыкальным центром в гостиной, как избегала вопросов матери. И чего ей стоило проторчать полдня у радио, чтобы поймать ту песню, под которую Ира танцевала в баре. И что она нашла только группу, а песню ей пришлось спрашивать у Мэри Маргарет, и та подключила к поиску Анну, потому что Анна — их личный диджей на вечеринках, которая всегда приносит с собой все музыкальные новинки. Как Лизе пришлось объяснять, что все это для личного проекта.
Все это было не важно, потому что стоило того, чтобы Ира улыбалась, узнавая каждую их песню. И той особенной улыбки, когда зазвучал знакомый сердечный бит, под который она с закрытыми глазами с наслаждением танцевала в баре под тусклыми лампами: тУ-ду-ту-дУ.
— Это же Кардингс! Erase and rewind! Где ты ее нашла? — удивлялась Ира, пока Лиза любовалась ею. Она оставила эту песню на сладкое — почти в самом конце, но это уже было не важно. Ну и что, что Ира немного нетерпелива.
Лизн пришлось потратить всю карточку интернета, чтобы под звуки модема скачать эту долгожданную песню. И теперь эта музыка возвращала их в тот вечер, когда они сбежали в бар, купили там пива под фальшивые документы и пили за Голда. Видимо, Ира тоже думала об этом.
— Нам надо еще раз сходить в тот бар! Обязательно! — решила Ира в тот же момент.
— А как же твоя мать? — Лиза не ожидала такого, хоть и очень надеялась.
— Ну, я же не говорю, что сегодня сразу после уроков. Но когда-нибудь обязательно.
Когда-нибудь обязательно. Хотя уже сейчас все было хорошо. Они опять встретились у Лизы, готовясь к урокам, и недавние проблемы уже не казались такими серьезными. Сегодня у них литература и алгебра, завтра химия и история, а там и середина недели пройдет. Но важно здесь и сейчас: Ира у Лизы дома, и они опять вместе. Лиза даже встала пораньше и прибрала комнату тщательней обычного. Рисунки она так и не выкинула, просто спрятала их подальше.
Правда, проводя тщательную уборку перед приходом Иры, она не все так хорошо продумала и некоторые детали упустила. Например, папку с «исследованиями» ее друзей она так и не выкинула, совсем про нее забыв. И, конечно же, кричащее название «Лиза и ее счастливое будущее» не ускользнуло от взгляда Иры.
— Это что такое? — взялась та за папку, лежащую поверх всех учебников.
— А, это. Фигня, забей! Это мои друзья прикалывались.
Но Ира уже разглядывала стикеры, приклеенные поверх надписи: цветочки, звездочки, единороги, которые Мэри Маргарет, вероятно, взяла со старых диснеевских журналов, которыми болела в седьмом классе. Лиза не стала останавливать Иру. Тем более, многое из этого было забавным. Алгебра подождет.
— Кто писал? Так коряво, — бормотала Ира, пытаясь разобрать незнакомый почерк. — Что тут написано? — и тут же рассмеялась, пробегаясь глазами по всему остальному. — О, Боже, это что? Это они все придумали?
— Я ж говорю, фигня, — присоединилась Лиза, присаживаясь рядом, вспоминая «портрет» ее суженого по видению Мэри Маргарет.
— Так, — читала Ира дальше, — зодиаки, весы, близнецы, водолей. Гадание… Что за гадание? Ты что, гадала? — не веря, уставилась она на Лизу, прижимая папку к себе.
И тут Лиза поняла, какую ошибку допустила. Вырывая папку и густо краснея, она начала говорить что-то про алгебру, которая их ждет, отнекиваясь от гадания. Но Ира намертво схватила важный документ.
— Дай мне эту дурацкую папку! — процедила Лижа, краснея еще больше, мысленно ругая Мэри Маргарет и саму себя. Вот дура!
— Да, Лиза, угомонись ты, — не желала Ира отдавать интересных доказательств того, что Елизавета Андрияненко гадает на картах. — Сама сказала, что фигня! Я обещаю не смеяться. И ничего не спрашивать. Честно!
Лиза все еще пыхтела, больше от злости, но решила, что ничего более страшного Ира оттуда не узнает, и уселась поближе. Ира продолжила рассматривать, на всякий случай крепко сжимая папку в руках, и аккуратно подпиленные ногти впились в листочки.
— Джонс Киллиан, Шон Герман, Джеймс…- читала Ира список имен на совместительство, — даже Джон тут твой есть, — хихикнула она, но тут же осеклась, вспоминая недавнее обещание.
— Мэри Маргарет считает, что моему имени не хватает шипящих или твердых букв, — закатила Лиза глаза. — А Джон тут ни при чем. Они даже его не знают.
— Хм, любопытно, — Ира еще раз пробежалась по всему написанному. Взгляд ее становился все серьезней.
— Что? Что любопытно? — заметила Лиза перемену в ее голосе.
— Ничего, — захлопнула Ира папку и глянула на Лизу. — У тебя хорошие друзья, Лиза.
Челюсть Лизы так и отвисла.
— Хорошие твои Бланшары, — повторила Ира, берясь за учебники. — Рисуют, конечно же, не так классно, как ты. И почерк так себе. Но в целом — молодцы. Давай заниматься. Меня не было всю неделю. Хочу наверстать упущенное.
***
Идти до остановки вдвоем было так приятно. Апрельское небо было таким светлым и высоким, и дышалось просто замечательно. Каждый день был теплее предыдущего, кто-то уже снял шапки. Только одно огорчало Лизу — скоро ей придется сменить пуховик на свою любимую красную куртку с карманами. А значит, Ира больше не сможет забраться к ней, когда они вместе курят. Хотя сейчас ей даже курить не хотелось. По дороге они обсуждали книгу, которую Ира уже умудрилась прочитать. Лиза жаловалась на то, что теперь у них волейбол чередуется с гимнастикой, и она даже скучает по лыжам. Школьный автобус подошел неожиданно скоро, и из окон на них смотрели знакомые лица. Реджина радостно улыбнулась:
— Не думала, что буду скучать по всем этим идиотам, — проговорила она перед тем, как зайти в открывающиеся двери, и Лиза вдруг поняла, насколько сильно она скучала по Ире. Вот сейчас им опять придется расстаться на долгие минуты, но уже в школе они точно сядут вместе. Это даже не обсуждалось, и так было ясно.
Но вот Лиза вошла следом за Ирой в автобус, и рот ее опять открылся от удивления: Ира прошагала дальше, минуя Кэтрин, прямо к тому месту, которое давно уже никто не занимает. Она села туда, одна, глядя на Лизу испытующе, вопросительно. Лиза даже не думала выбирать. Она и просить бы об этом не посмела. Она только приветственно махнула своим друзьям, восседающим на троне в самом конце рядов, и села рядом с довольной Ирой. Так должно было быть, так — правильно. Они продолжили разговор, изредка прерываемый подколками Иры о гадании и предупреждениями Лизы о том, что Ира не сдерживает обещания и когда-нибудь за это поплатится.
За окном мелькали знакомые сюжеты, автобус проехал по знакомой кочке, швырнув сидящих в нем пассажиров, а небо было все таким же высоким и чистым. И было так хорошо, что за это можно было выпить, но для этого у них была пятница.
***
Ира блистала. Она вернулась к жизни: поднимая руку на всех уроках, она отвечала так, как будто и не пропускала всех этих занятий. Теперь они сидели вместе на всех уроках, и Лиза наблюдала, как Ира спасает очередного троечника от участи вопроса учителей: расправив плечи, уверенным голосом, развернутым ответом. Кажется, она и правда скучала по школе.
«Ты неисправимая отличница, Ирина Лазутчикова», — так и написала Лиза в своей тетради, протягивая ее Ире после очередного ответа.
«Ты гадала на картах. А меня всего-то неделю не было», — было ей ответом.
Лиза фыркнула: далось ей это гадание! Теперь до старости будет вспоминать. Она даже оправдываться не собиралась. Подумаешь, гадала. Главное, она не знает, на кого. Захотела и погадала. К Мэри Маргарет все ходили за этим: и парни, и девчонки, и даже из других классов, и даже старшеклассники. Только бы Мэри Маргарет не рассказала про количество букв, только бы она не сопоставила, что к чему. Но это вряд ли случится.
Мэри Маргарет не могла не заметить, что ее подруга теперь все свое время проводит с Ирой. Она поджидала большую перемену, хватая Лизу под руку, уволакивая в очередь, где их ждал Дэвид. Заводила разговор про их посиделки в гараже, планируя следующие. Предлагала погадать Лизе еще раз. Решилась раз на тяжелую артиллерию и надулась на Лизу на биологии, на которой они все лабораторные решали вместе. Но долго злиться на нее не могла. И даже новость о том, что Лиза решила остаться до конца одиннадцатого класса, не была такой радостной: если еще два года видеть, как ее подруга теперь сидит все время с этой Лазутчиковой за первой партой — то она такому не могла обрадоваться.
— Мне кажется, с Лизой что-то не то, — решилась она вслух высказать свои догадки Дэвиду, пока они резались в морской бой, — Е-шесть.
— Думаешь? — Дэвид глянул на Лизу, развалившуюся на стуле за первой партой: рюкзак валялся где-то на полу сбоку, единственная серая пухлая тетрадь кочевала между ней и Ирой, на руке красовалась свежая черная татуировка. — Да вроде все так с ней. Ранила, — вернулся он к карте своей флотилии.
— Заколдовали ее, что ли? — бубнила Мэри Маргарет себе под нос, прицеливаясь. — Е-семь.
— Ранила, — недовольно заворчал Дэвид, уже прощаясь со своим корабликом. — Да все нормально с ней. Хорошо же посидели все вместе в ту пятницу.
Мистер Хоппер привлек внимание, чуть повысив голос, и Мэри Маргарет шепотом нанесла последний удар:
— Е-восемь.
У Мэри Маргарет было редкостное чутье о том, куда надо бить.
***
Было решено так: к урокам приготовиться заранее, чтобы не тратить время на них в выходные. За Ирой был план-график занятий на каждое утро. Они также решили сменить вечер с обычной пятницы на субботу для отвода глаз. Идти в какое-то людное место тоже пока было рискованным, так что они решили встретиться у Лизы дома и провести вечер там, хотя мальчишки со второй школы звали их пойти на стройку и выпить. Так что если денег на выпивку будет не хватать, всегда можно было воспользоваться этим предложением. Тем более, после того, как Ира потратила все свои деньги на запасной мобильник, с этим было туговато. С отцом Ира уже договорилась. Все было расписано почти по часам, подготовка шла полным ходом. Лиза также не забыла про то, что обещала матери нарисовать собственный портрет. После того разговора по душам и решения остаться в Сторибруке они договорились взяться за что-то сложное, но выполнимое. Ингрид решилась наконец на разговор об аренде на новый офис, а с Лизы был ее портрет.
Лиза и Ира продолжали планировать многообещающий вечер субботы в автобусе или переписываясь по тайному номеру Иры. Звонок с последнего пятничного урока никогда еще не звучал так радостно.
Мэри Маргарет застала Лизу у выхода из школы, хватая под руку.
— Пойдешь сегодня с нами к Ане в гараж? Кристоф обещал новых песен, я заказала ему побольше рока.
— Сегодня у меня ужин с Ингрид.
Мимо.
— Завтра с Дэвидом будем у меня по сети стреляться. Пойдем? — не сдавалась Мэри Маргарет.
— Завтра мы занимаемся с Ирой.
Мимо.
— А вечером хотели в пиццерию.
— Мы до вечера будем заниматься с Ирой.
— А в воскресенье Дэвид звал к нему на виллу. Поедешь?
— Извини, Мэри Маргарет, но в воскресенье мы с Ирой хотели посмотреть что-нибудь вместе.
Мимо.
Ира, Ира, Ира…
— Влюбилась ты что ли, в свою Иру? — не выдержала Мэри Маргарет.
Ранила.
Убила.
И Лиза резко застыла на месте, отчего Мэри Маргарет чуть не споткнулась.
— Опять Ира, все время Ира, — выпалила Мэри Маргарет пулеметной очередью, добивая, поворачиваясь лицом к Лизе, — только и слышно, что Ира!
Но увидев каменное лицо подруги, притормозила:
— Лиз, ты что?
Лиза молчала, не зная, как ответить. И лицо Мэри Маргарет вместе с расширяющимися глазами вытянулось в шокирующей догадке.
— Лиза…
На фоне сигналил водитель, собирая всех отстающих, и Мэри Маргарет обернулась на секунду. И Лиза побежала. Так быстро, как могла. Мимо остановки, мимо автобуса, мимо Иры, которая ждала ее на их новом месте. Поскорее убежать от Мэри Маргарет и от этого вопроса.
***
Дома руки все еще дрожали. Лиза ходила кругами возле мольберта. Зачем она только пообещала Ингрид этот дурацкий портрет? Сейчас было совсем не до него.
Мэри Маргарет поняла. Она все поняла!
Ну ты и дура, Лиза!
Не могла притвориться, что ничего не было? Не могла ответить «нет»? Рассмеяться? Наорать в ответ? Что угодно, но только не это. Застыть, как пойманная на месте преступления, — отличное решение.
Она все про тебя знает!
Что делать? Уехать отсюда! Притвориться, что все это — недоразумение. Врать. Умереть.
Лиза наворачивала круги, пока мобильный не начал вибрировать. Она даже не стала смотреть, кто это, просто отключила его и вытащила батарейку для надежности. Выдернуть шнур домашнего. Ни с кем не говорить!
Она закрыла двери и расплакалась прямо перед мольбертом.
Что ей делать? Скоро придет Ингрид. Ей тоже наврать?
Собраться с силами, поужинать, притворяясь, что все «нормально». А потом уехать. Собрать вещи, взять водительское удостоверение и уехать рейсовым завтра же рано утром в любой город, пока Ингрид будет в отъезде.
Решено.
Лиза взяла в руки карандаш, и кончик его уткнулся в чистый белый лист. Но там и застыл.
Зачем она попросила тебя нарисовать автопортрет?
Потому что ей нравятся твои рисунки, она же так и сказала.
Она просто не хочет, не хочет, чтобы ты рисовала других девочек. Она тоже все про тебя знает.
Нет, это неправда!
Кончик карандаша отломился, оставляя черную точку, и Лиза заставила себя расслабить руку. Надо начать с овала лица, как было написано в учебниках. Она рассматривала свое лицо в зеркале, подмечая пропорции, как она и делала, когда рисовала портрет. Но там на нее смотрела чужая Лиза: заплаканное лицо, подрагивающие губы, красные глаза.
Она просто хотела, чтобы ты хорошо про себя подумала, чтобы ты поняла кое-что про себя.
И что же?
Что ты грязная. Грязная лесбиянка! Ты недостойна ее! Ты никого недостойна. Ни своей матери, ни Иры, ни своих друзей.
Заткнись! Заткнись! Заткнись!
Рука дрогнула, оставляя кривую линию. Нет, так ничего не выйдет. Лиза выбросила карандаш и сорвала испорченный лист бумаги.
Испорченный твоим лицом.
Она включила музыку, выбирая песню пожестче, чтобы заглушить эти споры с самой собой. Схватилась за уголь и начала выводить ровные линии: ряды парт, тянувшихся рук, выправленных плеч, учебников на партах, содержаний книг, перекрестков дорог, высоких домов, институтов, сводов правил. Строгие геометрические линии, выстраивающие сложную слаженную систему вокруг маленькой фигурки в центре листка. И эта фигура — она сама. Руки, обхватывающие плечи, пальцы впиваются в одежду. Лиза отбросила уголь. Здесь нужно что-то другое, что-то не такое четкое. Она схватила большую кисточку, макнув в воду и большими мазками нанесла основу для акварели. Да, вот так! Разноцветные пятна, не вписывающиеся в контур тела, не вписывающиеся никуда в этой картине. Оранжевый, синий, темно-фиолетовый. Она рисовала, не задумываясь, не останавливаясь, не мешая самой себе. Наконец, она замерла. Песня кончилась, и в паузе она поняла — Ингрид уже дома.
На кухне она увидела счастливую мать, суетливо и радостно порхающую. На столе стояла начатая бутылка вина и огромная пицца. Кажется, ее деловая встреча удалась. Заметив дочь, она поприветствовала ее широкой улыбкой:
— Лиза, давай праздновать! У меня хорошие новости: я заключила контракт! Офис мой!
— О. Я тебя поздравляю, — растерянно выдавила та.
— Представляешь, контракт, который я уже полгода боялась попросить. Ты понимаешь, как много теперь можно сделать? Я могу нанять больше сотрудников, расширить деятельность, мы наконец-то сможем сделать ремонт! — Ингрид оценивала кухню новым взглядом, мысленно рисуя новые обои и гарнитур.
Лиза так и стояла на пороге.
— Скорее садись! Выпьем вина? Ты в порядке? Ты какая-то тихая. Ты рисовала?
Лиза молча кивнула.
— Покажешь мне?
Лиза, как в тумане, пошла за рисунком. Войдя в комнату, она вдруг увидела его со стороны, и он показался ей огромным и кричащим. Она сняла его с мольберта, дико желая поскорей его отсюда вынести, удалить из комнаты, где он больше не должен был находиться и кричать о ней.
Ингрид с аппетитом уплетала пиццу, запивая вином и, видимо, не сразу заметила дочь, застывшую на пороге, держа лист бумаги с еще не высохшей акварелью перед собой. Лиза казалось, что все натянулось вокруг и звенит, как будто сейчас лопнет и вывалит скрытое наружу. Не осмелившись сказать ни слова, она просто ждала, пока Ингрид обернется сама и узнает, узнает всю правду о ней и о том, какая она. И вот она обернулась. Обернулась и застыла, забыв о еде. И двигались только глаза, разглядывая, угадывая. И эти долгие секунды тоже звенели своей тишиной, напрягая и мучая.
— О, Лиза. Это же… это же просто прекрасно. Я и не думала, что ты можешь так рисовать.
И все звенящее лопнуло, рассыпаясь на мелкие колючие осколки. Кухня вдруг поплыла цветными пятнами, как будто Лиза и их раскрасила акварелью.
Ингрид оторвала взгляд от рисунка и только сейчас увидела мокрые глаза дочери.
— Эй, Лиза, ты что? Ты что?
Ингрид бросилась к ней, и та, больше не в силах сдерживаться, глухо зарыдала, оставляя рисунок на полу.
— Ты что плачешь? Что случилось, милая?
В ответ прозвучало только неразборчивое мычание.
— Что? Что ты такое говоришь?
Ингрид попыталась посмотреть Лизе в лицо, отрывая от себя и убирая пряди волос, но та только сильнее прижимала к нему ладони. Ингрид ничего не оставалось делать, как обнять ее обратно.
— Тебя кто-то обидел, милая?
— Не называй меня так, никакая я не милая! — промычала Лиза в ее плечо. — Я ужасная!
— Что за чушь? Кто тебе такое сказал?
— Я ужасная!
— Лиза, прекрати так про себя говорить. Ты что?!
Ингрид все никак не могла понять, на что была такая реакция. Она только крепче прижимала дочь, поглаживая по волосам, пока та выплакивала непонятные ей слезы.
— Ты прекрасная и замечательная, и достойна всего хорошего в этом мире, Лиза.
Но это вызвало только новый поток рыданий. Пульс в голове с этим противным ужасным голосом, который все никак не затыкался — собственный голос Елизаветы Андрияненко
Она говорит тебе эти слова, потому что не знает всей правды про тебя.
— Не говори так! Я грязная! Я лесбиянка.
Слова вырвались сами, и Лиза вдруг замерла, прислушиваясь к движениям матери. Опять эта звенящая, сводящая с ума тишина. Сердце отстукивало глухие удары, которые отдавались прямо в голове через уши. И через эти удары Лиза услышала шепот успокаивающего голоса:
— Никогда себя так не называй, поняла?
— Я влюбилась в девушку, — тихо сказала Лиза матери, икнув от слез.
— Это не делает тебя грязной, — спокойно ответила ей Ингрид, и та снова расплакалась: от облегчения, от того, что сказала это вслух впервые, от тяжелой ноши, которую скинула только что. И, расставаясь с этим страхом, Лиза осмелилась вылить все остальное:
— Меня никогда никто не полюбит. Я всегда буду одинокой, — плакала она.
— Это неправда. Тебя обязательно полюбят.
— Друзья меня бросят.
— Это тоже неправда. Они тоже тебя любят, — продолжала Ингрид укачивать Лизу в своих объятьях.
— Ты не понимаешь, все просто ужасно.
— Все наладится со временем. Поверь мне.
Постепенно Лиза успокаивалась, но ей страшно было оторваться и посмотреть в лицо матери, как будто о таком можно было говорить только шепотом и только в плечо или на ухо.
— Лиза, знаешь, почему я тебя люблю?
— Потому что у меня пятерка по химии?
Обе рассмеялись, и наконец, разорвали объятия, глядя друг на друга, пока Ингрид утирала оставшиеся слезы с лица дочери.
— Потому что ты моя дочь. Прекрасная, независимая, талантливая, умная девочка, которой нравятся другие девочки. Я люблю тебя за это и за все другое, что у тебя есть. Поняла?
Лиза кивнула, всхлипывая и смеясь одновременно.
— Ну, вот и отлично. Давай отметим и это тоже.
Руки все еще дрожали, и Лизе не верилось в это чудо. Неужели она только что это сказала? Она опять рассмеялась, утирая слезы. Ингрид подняла бокал:
— За меня и за тебя. За наши с тобой подвиги! Все будет хорошо, Лиза.
Возможно, Лиза отложит побег в другой город на другой раз.
***
Утром матери уже не было дома. Лиза решила, что сегодняшнюю встречу с Ирой она тоже не будет отменять. Хотя мобильник она все еще боялась включить. Они и так все распланировали по часам. Вечером Ира уже будет у нее. В дверь затарабанили, хотя все еще был день. Кто это может быть? Лиза пробралась на цыпочках, глядя в дверной глазок. Там стояла Мэри Маргарет. Одна, решительная, глядя прямо на нее, как будто зная, что Лиза смотрит на нее с той стороны.
— Лиза, я знаю, что ты там. Открой. Нам надо поговорить.
Лиза раздумывала. Не похоже было, чтобы Мэри Маргарет люто ее ненавидела.
— Лиза, извини меня. Я давила на тебя. Открой мне, пожалуйста.
Взгляд ее умолял. Лиза открыла дверь, встретившись с белоснежной улыбкой:
— Привет, Лиза. Я так рада, что ты дома. Я тебе звонила вчера весь вечер, но у тебя сотовый не отвечает и домашний тоже.
Лиза улыбнулась в ответ. Но все еще не знала, что сказать. «Нам надо поговорить» еще никогда до добра не доводило.
— Привет, Мэри Маргарет. Проходи.
Они сели на кухне. Лиза наливала чай, пока Мэри Маргарет подбирала слова. Она шарила глазами повсюду, в надежде зацепиться за что-нибудь. У стены стоял вчерашний рисунок Лизы, у мусорного ведра стояла бутылка из-под вина и коробка из-под пиццы.
— Как вчера с Ингрид посидели?
— Хорошо. Было хорошо, — вспомнила Лиза вчерашнее, которое казалось ей каким-то чудесным странным сном.
— Слушай, Лиза, — поняла Мэри Маргарет, что надо рубить с плеча, — что же ты мне раньше ничего не сказала? Я гадала тебе на всех этих мальчиков, как дура. Подыскивала имена. С Киллианом тебя сводила. Надо было сразу мне сказать!
Лиза так и застыла с чашками в руках.
— То есть, ты одобряешь?
— Ну, я не ожидала, что это будет Ира Лазутчикова, — закатила она глаза. — Но если она тебе так нравится, то кто я такая, чтобы говорить тебе что-то против?
Лиза плюхнулась на стул, все еще не веря, пока Мэри Маргарет продолжала монолог, приготовленный еще вчера:
— Я, конечно, не очень в ладах с Ирой, но если все так складывается, то с этим можно что-нибудь придумать. Я уже думала, что ты просто никогда ни в кого не влюбишься. Я же не знала, что тебе девочки нравятся больше. Я ведь даже и с Нилом уже хотела поговорить. Надо сразу было мне сказать, Лиз!
Лиза молча пялилась на подругу. Получается, дело было не в том, кто ей нравится больше, а в том, кто именно ей нравится.
— Ну, что теперь поделать? Подружимся с Ирой. Я же не знала, что у вас любовь, — не останавливалась Мэри Маргарет, — устроим двойное свидание, вот будет здорово! Поедем к Дэвиду все вместе, постреляем, посмотрим что-нибудь…
— Погоди, притормози, Мэри Маргарет, у нас нет никакой любви.
— Еще нет? — застыла ложечка в чашке с чаем. — Ну, это пока нет! У тебя сахар есть? Лиза, я так рада за тебя!
— Да подожди ты, Мэри Маргарет, — придвинула Лиза сахарницу ближе, — у нас с ней нет ничего. Она мне нравится. Сильно нравится, — уткнулась Лиза взглядом в чашку. — Но у нее есть парень, понимаешь?
— Лиза, срочно мне все расскажи! Мы что-нибудь придумаем, погадаем, узнаем про этого парня. Что там за парень? Лох какой-нибудь! Мы их быстро разведем. Лиза, мы так много пропустили! — Мэри Маргарет чуть не хлопала в ладоши. — Расскажи мне все!
Лиза чуть не смеялась от радости. А она вчера еще хотела сбежать. Как глупо!
— Я расскажу тебе, только прошу — ничего не делай. И ничего никому не говори, окей, Мэри Маргарет?
— Ну конечно я ничего никому не скажу, Лиз, ты что, меня не знаешь?
— Однажды мистер Голд попросил меня позаниматься с Ирой…
— Это я знаю! Давай интересное уже, — глаза Мэри Маргарет горели. Лиза улыбнулась ей. Так давно они не говорили. Так много было упущено. Правда, придется рассказать про все свое вранье, но это давно уже надо было сделать.