Нет выхода
Огонь, продолжающийся почти два дня, ползет на север вдоль хребта, выжигая колючие кустарники, оставляя за собой длинный черный шрам. В полумиле оттуда Брендан МакДонох ясно видит восточный склон, яркие оранжевые вспышки под облаком серого дыма и свою команду, что прорезает линию сквозь несгоревший можжевельник и поросль дубов, высоко на южном склоне в последний день июня.
МакДонох является наблюдателем, и его работа – смотреть как за пожаром, так и за командой. Огонь не столько гаснет, сколько подавляется окружающим его периметром, очищенным от легко воспламеняющихся объектов. Могут пригодиться догори и реки, но большинство противопожарных полос были созданы грубой силой: бульдозерами и людьми с бензопилами и ручными инструментами. Чтобы все обезопасить, такой команде, как хатшаты Гранит Маунтин МакДоноха, нужно знать, где огонь и куда разумнее всего он двинется, поэтому часто требуется наблюдатель на месте с видом получше.
МакДонох, которого в команде прозвали «Донат (пончик)», утром прорезал с остальными линию. Но пламя начало разрастаться, как только день стал жарче и ветренее, поэтому его отправили следить за огнем. К обеду каждый человек, что работал на холмах вокруг городка Ярнелл, увидел грозовые облака, двигающиеся на север. Если ветер изменит направление, если огонь начнет распространяться по другой траектории или же вернется на юг, Донат ответственен за то, чтобы предупредить остальных.
В 2:30 огонь все еще ползет на север. Прямо за ним мужчины Гранит Маунтин сознательно работают, пилят и роют траншеи вдоль края обрыва, возвращаясь, чтобы улучшить линию, а потом обходя ее. Их руководитель, Эрик Марш, осторожный пожарный, как и большинство хатшатов, желающих оставаться хатшатами. Он откажется от любого задания, которое, по его мнению, будет слишком опасным для его людей. Он всегда ведет себя профессионально и твердо, всегда вычисляет безопасное выполнение того или иного задания. Он никогда не говорит: «Нет, мы не будем это делать, так что идите на хрен». Донат это знает. Он всегда говорит: «Мы не будем делать так. Но ради вас мы поступим вот так». Что самое главное: люди Марша, все девятнадцать, всегда возвращаются домой.
Донату нравится Эрик Марш. Он любит каждого члена своей команды, даже новичков, с которыми только познакомился, но больше всего – своего командира. Марш нанял Доната более двух лет назад в то время, когда, вероятно, он мог устроиться только в закусочные Прескотта. Он всегда хотел быть пожарным, и поэтому прошел основные занятия и получил нужные сертификаты. Но он также был наркоманом с небольшим стажем, несколько месяцев назад сидел в тюрьме и, когда вышел оттуда, выкурил еще больше травки. Потом, в марте 2011, у него родилась дочь. «Я вселил себе страх перед Богом, чтобы стать лучше, - вспоминает он. – Если бы я так не поступил, я бы стал для дочери последней сволочью».
Поэтому Донат отправился к 7-ой станции в Прескотте, где размещался штаб хатшатов. Он знал парочку парней с курсов по экстренной медицинской помощи, которые он посещал в колледже в Явапае, и подслушал, как они упоминали о приеме на работу в Гранит Маунтин. Но эти парни знали его, парня с травкой. Никакой работы, сказали они ему.
«На самом деле, - вмешался Марш, - у нас есть вакансия. Пройдешь собеседование?»
«Да, сэр».
«Можешь прямо сейчас?»
На МакДонохе были рабочие ботинки, грязные рабочие штаны, грязная белая майка.
«Да», - ответил он.
Марш спросил, когда он в последний раз врал. Он всегда задавал этот вопрос: если человек не может честно признаться во лжи, он недостоин этой работы. МакДонох сказал ему, что недавно наврал своей маме о том, во сколько пришел домой. Он рассказал Маршу о своем наркоманском стаже. Он признался, что курил на днях. Сказал, что у него нет опыта в пожарах. Марш все равно его нанял. «Он увидел во мне то, чего не видели другие. Он дал мне шанс, который другие не дали бы – стать лучшим человеком, лучшим отцом».
30 июня прошло три месяца после начала третьего пожароопасного сезона для Доната. До четырех часов он проверяет погоду, что он делал каждый час, записывая температуру, ветер и влажность, которые могут измениться в связи с пожаром. Он также узнает, что Национальная метеорологическая служба предупредила о приближающейся буре, которая настигнет огонь со скоростью 40 миль в час.
Донат включает радио, говорит, что проверяет погоду. Марш вмешивается, сказав, что тоже хочет проверить погоду. Донат заканчивает проверки, смотрит на огонь, рассматривает своих товарищей по службе на дальнем склоне и снова оглядывается на пожар. Тот уже сдвинулся, теперь проталкиваясь к нему вместо того, чтобы двигаться на север, пламя рывками прыгало. Фронт двигается быстро. Он пересекает триггерную точку, которую Донат сам установил, точка на среднем расстоянии, сообщающая ему, что пора двигаться.
Он проходит 120 ярдов вниз по склону прямо к оставленному автогрейдеру. По дороге он ищет новые смотровые позиции, участки земли, где он мог бы развернуть свое противопожарное убежище, если все полетит к чертям. Каждый хатшат носит убежище - большой мешок из фольги с подкладкой, вшитой кремниевыми нитями – и определяет скалы и поляны, где мог бы залезть в него, если, не дай бог, он окажется в ловушке надвигающегося пламени. Но хатшаты редко разворачивают свои убежища. Они знают, по опыту и привычке, как добраться до безопасной зоны.
Багги Гранит Маунтин, которые команда привезла из Прескотта, припаркованы в миле на грязной дороге с названием «Улица Сезам», и внезапно они оказываются на пути распространяющегося огня. Поэтому Донат вместе с парнем из другой команды хатшатов отправился увезти их с того пути, ближе к городу. Пламя пробирается через хребет, и угли падают из плотного дыма, переваливаясь через линии, обозначающие место огня. Донат останавливается в придорожном кафе. Он передает по радио Маршу, что багги в безопасности. «Позовите меня, если что-нибудь понадобится, - говорит он, - и я снова с вами увижусь».
Хатшатов неизменно называют элитными пожарными, предлагающими годы тренировок, высококлассное оборудование и совершенное владение навыками лесных пожаров. Но ничего из этого не требуется. Начальная квалификация – несколько десятков часов занятий и приличный уровень физической подготовки, а основное оборудование – бензопилы и пуласки, специальный инструмент, комбинирующий топор и тесло. Хатшаты, как правило, молоды – средний возраст команды Гранит Маунтин составляет 27 лет, только Марш искажает это число своим 43х-летним возрастом – и немногие делают длительную карьеру.
Конечно же, ветераны – префекты, капитаны и командиры отрядов – понимают поведение огня. Они знают, чему большинству хатшатов еще предстоит научиться, какое вещество разгорается сильнее, знают, что некоторые белые полосы на небе тревожнее других и как точно распилить ствол дерева, чтобы он упал именно туда, куда нужно. Но этому можно научиться.
Хатшатов элитными делает их чертовская стойкость. Физическая, потому что они носят как минимум сорокафунтовые рюкзаки, ходят по козлиным тропам на дно каньонов и на вершины гор и почти всегда отправляются в ускоренный поход, чтобы добраться до места первыми. Но они также умственно крепкие, потому что могут заниматься всем этим в течение шестнадцати часов, спать в грязи, потом вставать и снова выполнять все шестнадцать часов, день за днем, без нытья, или, по крайней мере, не сдаваясь. На самом деле, то, что они делают, не всегда приносит радость.
Конечно, они знают об этом. «Причина, по которой мы так близки, - говорит Донат, - в том, что мы, черт возьми, проходим вместе через всякое дерьмо». В тяжелой работе присутствует дух товарищества, и для определенного типа людей в этом есть свое очарование. В течение пяти месяцев в году, с апреля по октябрь, хатшаты путешествуют, едят, спят, просыпаются и даже потеют вместе. Если везет, они выполняют четырнадцатидневные задания, если еще сильнее везет, то двадцатиоднодневные (прибавляется сверхурочная оплата), отдыхают два дня, а затем опять за дело. Они путешествуют по стране, следуя за пожароопасным сезоном, который движется с юго-востока на запад, а потом на север, и работают в основном в глубоких и невиданных далях.
Вот почему Пэт МакКарти присоединился весной 2005 года – путешествовать. «Я собирался повидать места, которые большинство людей никогда не видели», - говорит он. Во время пяти сезонов – в 2010 году он перешел в городской пожарный департамент Прескотта – он сражался с лесными пожарами в каждом штате к западу от Миссисипи и в большей части юго-востока. И он повидал то, чего большинство людей никогда не видели, захватывающие и удивительные вещи, усиливающиеся тем фактом, что он тяжело трудился, чтобы увидеть их. «Вы напрягаетесь вместе с девятнадцатью другими парнями, такими же несчастными, весь день сокращаете линии огня», - говорит он. В конце таких дней вы прорезаете линию, соединенную с другой, на северном краю Большого Каньона, а потом сидите на краю и болтаете ногами. Небо на западе цвета мандарина и хурмы, а атмосферная инверсия поглощает весь дым на дне каньона, поэтому вы видите только серость, только каждые несколько минут тлеющие бревна ломаются и падают в глубину, искры рассыпаются, будто фейерверки.
«И это самое прекрасное, - говорит МакКарти, - что вы видели в своей жизни». Пожар в Ярнелл Хилл был вызван ударом молнии в пятницу вечером, 28 июня, что является необычным явлением в этой части Аризоны в это время года. Сезон муссонов начинается в июне, когда южная пустыня нагревается и поднимается в сухой воздух; за ним идет влажный воздух с заливов Мексики и Калифорнии и собирается в грозовые тучи, что грохочут на севере над Могольлон Рим и горами Брэдшоу. Иногда они проливают большие ведра дождя, а иногда пробегают по небу с виргами, но почти всегда приносят молнии и ветер.
Пятничный шторм, первый в сезоне муссонов, вызвал по меньшей мере семь пожаров в центральной Аризоне, включая хребет к западу Ярнелла. Те склоны и каньоны не горели с 1966 года, поэтому заросли кустарниками, достигающими в некоторых местах десять футов в высоту и непроходимыми, все это высушилось годами засухи. Но молния вспыхнула на поле гальки, где растительность редкая. К сумеркам маленький огонь разгулялся после того, как сжег не менее половины акра.
В субботу днем начался ветер, а к утру воскресенья огонь стал агрессивным и злобным, растянулся по меньшей мере на 300 акров, а может на 500, всего за последние пятнадцать часов. В семь часов на пожарной станции Ярнелла собираются начальники вместе с аналитиком пожарного поведения и заместителем шерифа округа Явапай. Эрик Марш тоже здесь.
Марш был одним из ранее нанятых в отдел дикой природы пожарного управления Прескотта. Отдел был сформирован в 2001 году в качестве команды сезонных рабочих, чтобы срезать сосны и кустарники, растущие вплотную и за пределами города, потенциальное топливо, которое долгое время беспокоило чиновников, потому что может заманить лесной пожар в городские кварталы. В 2003 году эта группа превратилась в противопожарную команду «второго типа». Именно тогда вызвали Марша, проработавший хатшатом в течение десятилетия. «Мне нужен был кто-то, кто мог руководить, - говорит Даррелл Уиллис, который в то время был начальником пожарной службы. – У него был опыт, и к этому лежало его сердце».
Марш думал, что Прескотт может лучше. Он хотел получить статус «первого типа». Это была смелая, неслыханная идея: в округе было более сотни команд хатшатов, большинство принадлежало тому или иному федеральному агентству, но ни одно не прилагалось к муниципальным пожарным департаментам. Тем не менее, он был решителен. «Не знаю, как объяснить, но впервые, когда я его встретил, захотел быть в его расположении, - говорит Филлип «Мондо» Мальдонадо, проработавший шесть сезонов с Гранит Маунтин. – Он не был разговорчив, но было достаточно того, что он говорил. Каждое произнесенное им слово хотелось слушать».
К 2007 году команде Марша предоставили статус стажеров. Новое название, «Гранит Маунтин», нанесли на багги и оставили место для «хатшатов», что должны были добавить позже. Все мужчины знали, что находились в трудном положении: городская команда пытается заслужить первый тип. «Мы были как в аквариуме, понимаете? – говорит Мондо. – И Эрик это понимал. Он не хотел, чтобы мы вели себя, как: «Да, мы это заслужили». Он хотел, чтобы мы были хорошими людьми». Люди Марша заправляли рубашки, не плевались в лагере, вытирали после себя раковины. Официанток и незнакомцев называли «мэм» и «сэр». «И вы позволяете работе говорить самой за себя, - говорит Мондо. – Если вы делали крутую часть линии, и она срабатывала, в этом и было дело».
Год спустя во время пожара в Национальном Лесу Кламат Марш собрал своих людей на утренний инструктаж. Его мобильник зазвонил. Он говорил немного. «Да, хорошо», - сказал он, прежде чем повесил трубку, и направился к своему пикапу Ford F-250 с буквой «с» для «стажера», написанной рядом с «Гранит Маунтин». Он ножом ее убрал и повернулся к команде. «Парни, вы заслужили это, - сказал он. – Я вами горжусь». Потом он повел их в поход до каньона, где они рубили деревья и до сумерек ликвидировали все горячие точки.
«Это было потрясающе, - говорит Мондон. – Но он не засыпал нас конфетти. Он не дал нам выходной день. Было похоже на: «Мы дошли до этого, так что давайте продолжим в том же духе».
На воскресной утренней встрече в Ярнелле начальники обсуждают средства, которые должны скоро прибыть – двигатели, водные цистерны, самолет, другая команда, хатшаты Блу Ридж – и изучают местность с помощью Гугл карт на iPad. На спутниковых снимках между Ярнеллом и огнем они замечают бежевое пятно вокруг ранчо Болдер Спрингс, где растительность была вручную убрана. Это создает отличную безопасную зону. «Бомбоубежищу», - назвал ее один из руководящих.
Через час после того, как собрались руководители, хатшаты Гранит Маунтин оставляют багги вдоль улицы Сезам, потом продолжают идти пешком туда, где смыкаются кусты, и где Марш припарковал свой пикап. Он объясняет своим людям, что погода будет жаркой и ветреной, и дает им задание. Марш возьмет с собой троих или четверых на вершину хребта, чтобы установить там опорную точку – то есть вырезать линию настолько чисто и тщательно, чтобы огонь не смог усилиться. Тем временем остальная часть команды создаст встречный огонь со стороны дороги, контролируемый поджог, чтобы устранить все топливо и край лесного пожара.
Как раз до четырех часов огромное облако дыма, склонившееся на север, начало выпрямляться. Оно поднималось, возвращалось обратно, как мягкий серый гигант, осторожно распрямляющий свою спину.
Двадцать мужчин в жестких шляпах и желтых рубашках Nomex идут одной шеренгой и поднимаются в гору в течение следующих сорока пяти минут. Четверо из них – новички, работают только с третьим крупным пожаром. Один, Грант МакКи, почти ничего не делал до этого: он пропустил официальный наем, попал только тогда, когда другого парня уволили. Его кузен, Роберт МакКи – командир команды, но МакКи не думает, что останется до продвижения по службе. Он хотел быть пожарным только со стороны устройства, тушить горящие здания, или быть парамедиком; он полагает, что проработает один сезон с Гранит Маунтин, а потом вернется в школу.
Однако, он любит работать. МакКи рос единственным ребенком в семье, но теперь у него есть девятнадцать братьев. Он не самый крупный парень в команде, но он сильный, любит тяжелый труд, любит быть в хорошей форме; когда он приходит домой, то просит свою невесту, Лию Файн, потрогать его руки, играя мышцами и усмехаясь. Крепкий орешек, так зовет его Файн. Крутой парень.
МакКи накануне вечером обедали в пивоваренной компании Прескотта, пабе через улицу от здания окружного суда. Хоть они и жили вместе больше года, из-за сезона пожаров чувствовали, будто только начали встречаться, и она очень по нему скучает. Дома МакКи выкладывает одежду, как и всегда, складывая ее в противоположном порядке того, как их носят: брюки снизу, нижнее белье наверху, носки висят на ботинках. Он задремал с Файн, пока его сосед по дому, другой новичок Гранит Маунтин, Кевин Войек, не пришел домой, и их пес, Дерек, не начал лаять, разбудив его. Но он заставил Дерека успокоиться, а потом снова уснул, обняв невесту. Он поцеловал ее на прощание до рассвета.
После сорокапятиминутного похода МакКи и большая часть команды подготовились разжесь костер у дороги. Донат разделил с Маршем парней на два отряда, и они пошли по обугленному огнем периметру, пока не дошли до черноты, где уже ничто не тлело, а тепло рассеивалось. Они вырыли линию в два фута до минеральной земли, убрали любое горючее с обеих сторон, выкопали траншею со стороны спуска, чтобы туда падало все, что может скатиться к кустарникам, и они продолжали это делать, пока не увязли в холодной черноте. Это хорошая опорная точка, прочная и безопасная.
Температура поднимается, влажность падает, и огонь сосредотачивается. Штормовые облака крадутся на север. Командующие операцией хотят знать, видит ли Марш грозовые облака сквозь дым. Он видит. Он говорит, что будет за ними следить.
В 11:36 воздушный танкер скидывает огнезащитное средство на встречный огонь Гранит Маунтин, горевший все утро. Девять минут спустя другой танкер сбрасывает другой груз, который приводит к ошибке. Марш не доволен, что его план не удался, но он смирился с этим. Он советует команде взамен осуществить прямое нападение, прорезать линию вдоль восточного фланга огня. Чтобы следить за ними, пока они будут приближаться к пожару, Доната назначают наблюдателем.
Холодный воздух дует с грозовых туч, когда шторм рассеивает его энергию, и когда этот воздух достигает земли, он становится горизонтальным ветром, который может дуть на огромных скоростях. Их называют оттоками, и они дуют впереди надвигающейся бури, создавая границу. Этому, в свою очередь, предшествуют неприветливые изменения атмосферного давления.
Фронт давления перед штормом достигает северной границы огня на Ярнелл Хилл примерно в 3:50. Это не стало неожиданностю – Национальная метеорологическая служба Флагстаффа выпустила предупреждение в 2:02 дня, а потом снова в 3:26 – но произвело ошеломляющий эффект. Огромное облако дыма, склонившееся на север, начало распрямляться. Оно поднималось, выпрямлялось, как мягкий серый гигант, осторожно расправляющий спину. Потом оно стало двигаться на восток, закручиваясь у предстоящего фронта. Под дымом поднимается пламя, раздувается на ветру. Огонь, что ползет уже два дня на северо-восток, оставляет длинный, пылающий край, как после лодки остается след, когда она быстро поворачивается на девяносто градусов; двухмильный фланг Ярнелл Хилла сейчас представляет собой чудовищный источник огня, широкого, разъяренного и набирающего скорость.
Донат на расстоянии видит, как огонь меняет свой курс. Пламя достигло своей триггерной точки примерно в 3:50. Он особо не волновался – хатшаты сами устанавливают триггерные точки, поэтому им не нужно беспокоиться – но из-за договоренности и благоразумия ему нужно двигаться.
Он по радио связывается с Джесси Стидом, капитаном Гранит Маунтин, здоровяком, который преподавал ближний бой в Марин Корпс и десятки лет работал с хатшатами. «Хорошо, круто», - говорит Стид. Через несколько минут после того, как Донат спустился к грейдеру на поле, Стид снова связался с ним по радио. «Я наблюдаю за тобой и огнем, - говорит Стид. – И он неплохо продвигается».
Стид и семнадцать хатшатов Гранит Маунтин стоят на камнях в выгоревшей зоне вдоль хребта. Рядом Марш спускается с пика хребта, где он разведывал обстановку и наблюдал за Донатом и его командой. Он уже связался с начальством, подтвердил, что проверил грядущую погоду, и сообщил, что ветры на хребте становятся «ненормальными».
Команда ясно видит, как огонь начинает двигаться на восток. Но они выглядят спокойно, непринужденно. По радио Донат слышит Стида и Марша, которые решают, остаться ли им в черноте – уже выжженной зоне - или же отправиться куда-то в другое место. Крис МакКензи, 30 лет, сын калифорнийского пожарного, слышит обрывки разговора, пока снимает короткое видео, где команда на переднем плане, а огонь – на заднем. В их голосах не слышится напряжение.
В 4:04 хатшат по имени Вейд Паркер отправляет маме фото с подписью: «Эта штука несется прямо к ярнеллу начали эвакуацию, - пишет он. – Огонь слева город справа».
Примерно в то же время Лин Файн отправляет сообщение Гранту МакКи. «Хочу похитить тебя и сбежать далеко отсюда», - пишет она.
«Пожалуйста, сделай это, - отвечает он. – Попробуй».
Потом она напоминает ему про крем от загара.
Командующие происходящим устанавливают три триггерные точки, чтобы убраться подальше от огня. Когда огонь достигнет первой, Ярнелл должен быть эвакуирован. Предполагают, что это займет час. На второй триггерной точке пожарные должны отступить. На третьей никого рядом с Ярнеллом быть не должно.
Огонь доходит до первой триггерной точки примерно 4:15. Ко второй он приходит в 4:22, и восемь минут спустя – не час, как предполагалось – он достигает третьей. Огонь прорывается через целую милю кустарника через пятнадцать минут. Дым превращает день в ночь, а угли разносит еще дальше, вызывая новые пожарища, которые быстро разрастаются в более крупные поджоги.
Хатшаты Гранит Маунтин покидают камни в выжженной местности через несколько минут после того, как настало четыре часа. Марш по радио обсуждает, работает ли их встречный поджег (это не так), и добавляет, что его команда собирается двигаться дальше. «Я хочу передать, что мы собираемся двигаться по маршруту нашей эвакуации», - говорит он управляющему хатшатами Блу Ридж.
«Парни, вы сейчас в черноте, правильно?»
«Да, - отвечает Марш, - мы пробираемся по черноте... идем к ранчо».
Блу Ридж предполагают, что Гранит Маунтин пойдут на север через выжженные кустарники прямо к одному из ранчо на этой территории. Но они идут практически в противоположном направлении, на юго-восток, вдоль двойной дороги, где утром они устраивали встречный огонь. Они остаются в безопасной черноте еще примерно милю, потом доходят до изгиба каньона. На дне каньона стоит ранчо Болдер Спрингс, безопасная зона, которую отметили на утреннем инструктаже и назвали «бомбоубежищем». Гранит Маунтин могут продолжить идти по двойной дороге, которая со временем сворачивает на восток прямо к ранчо. С горы Болдер Спрингс выглядит близким. Но на самом деле до него полмили, и там все заросло несгоревшим топливом.
Огонь горит на достаточном расстоянии к северу от команды. Дым сменит направление, но не к ним. Небо перед ними ясное. Гранит Маунтин начинают прорезать тропу в каньон. У вершины склон пологий, но резко потом обрывается, он усеян большими валунами и кучей кустарников. Спуск займет какое-то время. Пока они спускаются ниже, между ними и огнем вырастает каньонная стена. Они почти наверняка не увидят пламя, пока не доберутся до дна каньона.
Граница оттока врывается в северный край огня в 4:18. Нисходящий воздушный поток ударяется о землю, дует вокруг хребтов и холмов, закручивается и концентрируется, разнося огонь через каньоны и овраги, везде, где воздух может пройти.
Двенадцать минут спустя, примерно в то время, когда хатшаты Гранит Маунтин приближаются ко дну каньона, граница достигает южного края огня. Это прямо над ними.
Марш наблюдает за самолетом, одним из надзорных, прослеживающих траекторию для большого танкера, модифицированного DC-10, чтобы распылить огнезащитное средство. Марш звонит пилоту в 4:37. «Подразделение Альфа, вот что мы ищем, - говорит он. – Именно там нам и нужно огнезащитное средство». В его голосе нет ни намека на стресс.
Стоковые ветры мчатся по хребтам и каньонам со скоростью пятьдесят миль в час, толкая огонь в новых и беспорядочных направлениях.
Пилот все еще выстраивает путь для танкера, беседуя с начальниками операции, что на земле, и пилотом танкера. В 4:39 раздался треск с помехами.
«Звоним из Аризона 16, [это] хатшаты Гранит Маунтин, мы перед пылающим фронтом».
Следующие фрагменты прерывались ветром: «Воздух-земля 16, Гранит Маунтин, воздушная атака, как слышно?» И более настойчиво: «Воздушная атака, Гранит Маунтин 7, как слышно?» Наконец, яростно: «Воздушная атака, Гранит Маунтин 7!»
Передачи не сразу стали понятны: последний раз слышали, что Гранит Маунтин были в черноте и двигались к безопасной зоне. Но на заднем фоне через помехи и ветер все слышат рев бензопил.
Голос Марша раздается в воздухе. Он спокоен. «Подразделение Альфа с Гранит Маунтин», - говорит он.
Пилот подтверждает вызов.
«Да, я здесь с хатшатами Гранит Маунтин, - говорит Марш. Теперь его голос напряжен. – Наш путь к отступлению отрезан». С трех сторон их окружают усыпанные гравием склоны, слишком крутые, чтобы быстро по ним забраться. Хребет над ними в огне, и стена пламени спускается в устье каньона. «Мы готовим место развертывания, и мы сожжем вокруг себя кустарники. Я позвоню вам, когда мы будем под ук... укрытиями».
«Хорошо, записываю, - говорит пилот. – Значит, вы с южной стороны огня?»
Марш кричит в ответ: «Подтверждаю!»
У команды есть около двух минут, чтобы расчистить место для убежищ. Они бросают банки с горючим и другое топливо далеко к кустам, ложатся близко друг к другу, как тренировались: новички в центре, ветераны снаружи, ногами к огню. Не все правильно легли, и не все оказались под укрытием. Но это не имеет значения. Стоковые ветры проносятся по каньону с штормовой силой. Огонь, подобно воде, заполняет все пространство, сжигая каждую веточку, лист и травинку. Пламя в длину достигает семидесяти футов, подпитывается ветром, двигающимся так быстро, что дует практически горизонтально. Они горят при 2000 градусах. В такую жару трескаются гранитные плиты. Человеческие легкие могут выдержать один или два вздоха при 300 градусах.
В течение следующих четырех минут пилот звонит Гранит Маунтин семь раз. Никто не отвечает.
Конрад Джексон является действующим капитаном в отделе пожарной охраны Прескотта. Ему 43, и он наточил клыки на лесные пожары. Он проработал три сезона с хатшатами в Национальном лесу Прескотта в 90х, после получил ученую степень, но не мог представить, что все свое время будет проводить в классе. Он подрабатывал заменой вне пожарных сезонов, а когда получил постоянную работу учителя химии в старшей школе Прескотта, каждое лето работал на пожарной машине в течение пяти лет. В старшей школе он преподавал противопожарную безопасность и продолжал обучать этому даже после того, как вышел на полный рабочий день в пожарную службу. Пареньпо имени Эндрю Эшкрафт учился у него один год. Он был маленьким, но спортивным, сильным, типаж кролика-Энерджайзера. Теперь он хатшат Гранит Маунтин, здоровый мужчина 29 лет, женат, на груди вытатуированы имена четверых его детей. Тревис Турбифилл также обучался у него. После школы он стал пулеметчиком в Корпусе морской пехоты, стрелок взвода, потом вернулся домой в Прескотт, чтобы сражаться с огнем. Он командир отряда хатшатов, 27 лет, женат, есть две маленькие дочки с прекрасными золотыми локонами. Джексон называет своих студентов своими детьми, как это делает большинство учителей. В Гранит Маунтин у него есть третий студент: Брендан МакДонох.
Джексон весь день работал над структурной защитой, помогая обрызгивать дома в жилых районах, которые находились под угрозой пожара Ярнелл Хилл. Около пяти часов зазвонил его телефон, друг из пожарного отделения Прескотта. «Ты слышал что-нибудь о развертывании?»
Нет, он не слышал. Во время крупного пожара с сотней рабочих практически невозможно, чтобы каждый знал все, что происходит в реальном времени. Пожарные распределяются на огромные дистанции, и даже если радио отлично работает, они все на разных каналах. Передачи портятся из-за ветра, помех и задних шумов, сигнал разбивается через хребты и овраги.
Каждый на Ярнелл Хилл знает, что пламя разрастается. Они видят это, а на основном канале ведутся разговоры о том, оно переходит через противопожарные полосы, появляясь даже на дальнем шоссе 89. Но большинство людей не осознают, что Гранит Маунтин в беде.
Джексон прослушивает каналы. Он улавливает только обрывки, фрагменты. Он слышит: «...Гранит Маунтин IC...» - а затем слышит: «...все проверено, никаких травм...». В этот момент он практически уверен, что Гранит Маунтин в безопасности. Тем не менее, на телефон продолжают приходить сообщения от друзей и пожарных, все говорят, что слышат плохие новости из Ярнелла.
Пока Джексон и его партнеры едут прямо к командному пункту, их руководитель задерживает их. Он говорит, что произошло развертывание, есть человеческие жертвы. Тут же в командном пункте Джексон замечает, что ни один из парней не встречается с ним взглядом. Они узнают его лицо или видят знак Прескотта и отворачиваются, смотрят в землю или куда-нибудь еще.
«Да, - думает он. – Это мы». Он знает, что хатшаты всегда остаются вместе. Это могут быть все они.
Он садится у пикапа. Джексон боролся с сотней пожаров. Пару раз кто-то разворачивал свои убежища, и он видел, как людей заваливало сгоревшими деревьями, упавшими в черноту. Пожарные называют их корягами, и они падают тихо, как призраки. Из-за этого многие парни пострадали. Но он никогда не видел, чтобы кто-нибудь умер.
Он смотрит в землю, а может в никуда. Боковым зрением он замечает движение ботинок – человек выходит из пикапа. Он поднимает глаза. МакДонох.
Джексон никогда не падал в обморок, но полагал, что в этот момент испытывал похожее чувство. Он успокаивается, поднимается, подходит к МакДоноху, обхватывает его руками и обнимает. «Я думал, что потерял всех своим мальчиков», - шепчет он.
Люди пешком и на вертолете стали искать хатшатов в 5:16. Они начали с опорной точки, которую Гранит Маунтин построили утром. Чуть больше часа спустя врач в вертолете замечает с воздуха место развертывания. Он приземляется, подходит к месту, где хатшаты теснятся рядом друг с другом. Их убежище в основном сгорело. В 6:35 он передал по радио: девятнадцать подтвержденных смертей. Это самая ужасная потеря лесных пожарных за восемьдесят лет.
Даррелл Уиллис ушел в отставку в качестве начальника пожарной охраны Прескотта в 2007 году, но вернулся и занял отдел дикой природы. Он никогда не работал хатшатом, только не официально, но ходил на несколько заданий с Гранит Маунтин. Он знает, что всегда неловко путешествовать с начальником. «Я говорил им: «Я буду делать все, как если бы был пожарным №20». И они всегда заботились о папочке». Он разговаривал в то утро с Маршем, достаточно долго, чтобы получить инструктаж и сказать ему оставаться в безопасности.
Уиллис и еще несколько человек пережидают воскресным вечером на ранчо Болдер Спрингс. С ними Дэнни Паркер вместе с отделом пожарной охраны Чино. Его сын, Уэйд, был новичком года Гранит Маунтин в 2012 году. Он собирался жениться на возлюбленной из старшей школы в октябре, хотел иметь кучу детей и когда-нибудь вести богослужение в церкви. Ему было 22.
На рассвете мужчины из ранчо поехали в каньон. Бульдозеру пришлось прорезать дорогу через почерневшие пни и раскаленные валуны, прежде чем удалось добраться до тел. Все тела упаковали и сложили в три ровных ряда. «Это, наверное, наихудший кошмар, который мне снится, - говорит Уиллис спустя несколько недель после всех мемориальных служб, похорон и возданий почестей его мертвым людям. – Каждую ночь. Девятнадцать мешков с оранжевыми телами».
В правилах ничего не сказано об изъятии девятнадцати трупов из-под обломков после лесного пожара. Такого раньше не случалось, никогда в памяти ныне живущих. Поэтому спасательной команде пришлось импровизировать.
Три пикапа Ford F-250 въезжают на бульдозерную дорогу. Четыре человека стоят сзади, двое в машине, во внимании и приветствуя всех. Четверо аккуратно несут тела, обернутые теперь в американские флаг, которые решил принести шериф, и укладывают их в кузов. Они возвращаются на ранчо Болдер Спрингс, где их ждут фургоны с судмедэкспертами, один человек сидит в задней части каждого пикапа, чтобы проследить, что флаги не улетят. Они совершают три поездки, меняясь, кто приветствует, а кто несет, перевозя по два хатшата в кузове, а потом один пикап увозит последнего из девятнадцати.
«Я думал, что перевозить тела будет страшно, эмоционально, - позже говорит Конрад Джексон. – Было не так».
Джексон едет в караване из Ярнелла до Феникса, где произведут вскрытие тел. Они выезжают на шоссе 89, на юг к Викенбургу, и здесь начинается толпа. За мили люди выходят на шоссе, старые и молодые, полицейские, пожарные и гражданские, привествуя, с рукой на сердце, или же просто стоят молча. Толпа уплотняется в Фениксе, тротуары забиты. Джексону нелегко смотреть на все это сквозь слезы на глазах.
Разумеется, их всех провозгласили героями, словом, которым ни один из хатшатов Гранит Маунтин не описал бы себя.
В их работу входила защита домов и имущества от лесных пожаров, но они никогда намеренно не рисковали жизнями. На самом деле в штабе Гранит Маунтин на 7-ой станции висит большой плакат, на котором написано: «ВАША ЖИЗНЬ ВАЖНЕЕ ЛЮБОГО ЗДАНИЯ!» Тем не менее, хатшаты хотят, чтобы горело что-то дикое. Когда сезон проходит медленно, и они сидят на станции, то становятся неугомонными. Они думают: «Когда будет еще один гребаный пожар?» И они редко, если вообще когда-нибудь, беспокоятся о смерти. «Даже если я выполнял безумное задание, - говорит Мондо, – я никогда не чувствовал, типа: «О, черт, это то самое»».
Сразу после пожара команду экспертов назначили выяснить, что произошло, опросить всех, кто там был, просмотреть записи и данные о погоде, модели ветра и поведение огня, чтобы воссоздать тот день как можно точнее. Это кропотливая и трудоемкая работа. Таким образом, другие теории всплыли в этом промежутке, отчаянные попытки приписать вину кому-нибудь.
Представитель лесничества – которого там не было, и который не принимал участие в расследовании и знал о смертях не больше любого другого, кто читал справочник по борьбе с пожаром – сказал репортеру, что это Марш виновен в девятнадцати смертях. По мере того, как лето подходило к концу, появилось предположение, что команда была недостаточно квалифицированной и уставшей. Некоторые люди, никогда не работавшие в Прескотте, ошибочно предположили, что Гранит Маунтин подверглись риску из-за их подхода к тушению пожаров.
Брендан МакДонох не верил, что хоть что-то из этого правда. Примерно за месяц до того, как был опубликован отчет о расследовании несчастного случая в Ярнелл Хилл, Донат сидел со мной в кафе в центре Прескотта. Он устал как собака, зевал во время позднего завтрака. Ранее тем утром он записал интервью для Канала погоды и пытался понять советы и выгоду и разобраться с тем, как будет получать деньги, чтобы он мог позаботиться о дочери. Его телефон часто звонил. «Вероятно, было бы проще, - сказал он в какой-то момент, - если бы мне не приходилось говорить об этом каждый день».
Поэтому мы говорили в основном о нем и о том, как он стал хатшатом, как работала его команда. Он рассказал историю из первого сезона, о задании в крутых и суровых горах Чирикахуа вдоль мексиканской границы. Это был его второй крупный пожар. «Эрик сказал мне: «Вот где умирают мечты хатшатов». Он сказал: «Это твой истинный шанс проявить себя. Это тебя сломает, или же сделает сильнее». И я подумал, что, черт возьми, не подведу этого человека».
МакДонох знает, что его команда была квалифицированной и надлежащим образом отдыхала 30-го июня, и он знает, что ни один из хатшатов Гранит Маунтин не был безумным или безрассудным. Но он не знает, почему эти люди, его братья, решили пройти через каньон, заросший несгоревшим топливом. Он не может знать, потому что его там не было.
А что, если бы он был? Что, если бы другого отправили в качестве наблюдателя, а Донат остался с командой, поднялся на хребет над каньоном? Он почти наверняка был бы мертв. Если бы кто-нибудь из членов его команды почувствовал угрозу, сказал МакДонох, если бы один из них усомнился в выбранном маршруте, он бы сообщил об этом. «Девятнадцать парней приняли это решение и сделали такой выбор, - сказал он. – Вот что должны понять люди. Нельзя заставить кого-то сделать это».
Отчет о расследовании опубликовали 28 сентября. В нем сопоставлялись ветры границ оттоков, моделировалось, как ветры дули вокруг холмов и оврагов, подробно рассказывалось о том, как и когда возник огонь на Ярнелл Хилл. В нем отмечалось, что присутствовал получасовой пробел в сообщениях от хатшатов Гранит Маунтин, что не являлось чем-то необычным, пока мужчины совершали поход и предполагали, что они в безопасности. В нем было перечислено, насколько расплавился шлем каждого и сгорели их укрытия.
Исследовали также пришли к выводу, что хатшаты «не осознавали чрезмерный риск перемещения на ранчо Болдер Спрингс». И они никого не винили.