21||
— Артём, у тебя сыр-то есть? — крикнула я с кухни, перекрикивая шум воды. Парень, лежащий на диване в зале, даже не шелохнулся — только что-то невнятно пробурчал себе под нос.
— Ну чего ты дуешься-то? — спросила я, выходя из кухни с ложкой в руке.
— Как можно было поссориться с моей соседкой? — наконец подал голос он, приподнявшись на локтях. — Она и так меня не долюбливает. Считает, что у меня тут притон и наркомания.
— А это не так? — усмехнулась я, нарочно поддела его, но договорить не успела — Артём резко поднялся, подхватил меня и, прижав к себе, начал щекотать.
— Всё-всё, я поняла, что не так! — смеялась я, вырываясь, — отпусти, изверг!
Он улыбнулся своей фирменной улыбкой — чуть дерзкой, чуть мальчишеской — и, наконец, отступил.
— Сыр в холодильнике, на верхней полке, — сообщил он, делая вид, что ничего не произошло.
Я фыркнула и вернулась на кухню. Пахло сливочным соусом и специями — я аккуратно помешивала уже полюбившуюся Артёму пасту, чувствуя, как с каждым движением ложки голова становится немного легче. Из колонки тихо играла музыка, а он, войдя на кухню, начал вполголоса подпевать.
Заиграла песня «До сих пор», и в тот момент Артём подошёл ко мне сзади, обнял за талию и осторожно потянул от плиты. Его ладони были тёплые, уверенные. Волосы чуть упали ему на лицо, скрывая серые, до дрожи глубокие глаза.
Он смотрел прямо в меня, и, будто весь мир замер, стал напевать строчки своего трека, словно каждое слово было посвящено мне. За окном медленно садилось солнце, окрашивая комнату в мягкий янтарный свет, а воздух между нами дрожал от чего-то невидимого, но невероятно настоящего.
— Люблю тебя, — тихо произнёс он, закончив песню, и нежно коснулся моих губ.
Я взъерошила его волосы, улыбнулась, и ответила на поцелуй. В груди будто вспыхнуло солнце — такое тёплое, родное, живое. Он стал для меня тем, кто открыл дверь в мир чувств, о существовании которых я даже не догадывалась.
— Садись, уже готово, — сказала я, отстранившись, и мы вместе сели ужинать.
Музыка всё так же играла на фоне, создавая уют. Мы спокойно обсуждали планы: он собирался на студию дописывать альбом, а я — к себе, ведь завтра пары и сразу после тренировка. Но нам обоим не хотелось расставаться — время шло к шести вечера, и мы решили ещё немного побыть вместе.
— Дай футболку, пожалуйста, — попросила я, чувствуя, как устала ходить в топике.
— Вон там, в шкафчике, — лениво махнул рукой Артём.
Я открыла дверцу — и замерла.
— Артём... ты тут новую жизнь создаёшь?
— В смысле? — удивлённо поднял бровь он.
— Подойди, сам посмотри.
Он подошёл, и, увидев тарелку с чем-то подозрительно зелёным, нахмурился.
— Блин, ну ты не о том подумала! — начал оправдываться он. — Просто ты должна была прийти, а у меня было не убрано... Я запихнул туда остатки завтрака. Потом забыл. Ну и... вот.
— Артём, ты серьёзно? — спросила я, глядя на него так, будто он только что признался, что разводит микробов.
— Да щас, щас! — засуетился он, выхватил тарелку и через минуту вернулся без неё. — Всё, вопрос решён.
— С каждым днём я всё больше удивляюсь тебе, — покачала я головой, но улыбнулась.
— А ты как думала? — усмехнулся он и протянул чистую футболку.
Мы провалялись до восьми — смеялись, говорили ни о чём, просто были рядом. Потом, как обычно, попрощались на лестничной клетке : он уехал, а я пошла домой — впереди была учёба.
⸻
Утро выдалось ужасным. Сначала проспала, потом чуть не уронила телефон в кружку с кофе. Голова раскалывалась — будто кто-то внутри бил молотком. Может, из-за недосыпа, может, просто день не задался. Выпив пару таблеток обезболивающего, я всё же собралась и пошла на пары.
Пары тянулись бесконечно, а потом — тренировка. Каждое движение отзывалось в висках тупой болью, но я пыталась держаться. В какой-то момент тренер заметил, что мне нехорошо, и подозвал.
— Ляхова, что с тобой?
— Неважно себя чувствую, — ответила я еле слышно, чувствуя, как голова кружится.
— Домой. Сегодня без разборов, можешь идти, — сказал он строго, но с заботой в голосе.
— Хорошо... спасибо, до свидания, — прошептала я, доставая телефон.
Пальцы дрожали, пока я писала Артёму. Я знала — домой сама не дойду. А он, как всегда, был тем, кто никогда не оставлял меня одну, даже когда весь мир казался слишком громким.
— Да, Ариш, что случилось? — голос Артёма в трубке прозвучал встревоженно, чуть хрипловато, как будто он и сам только что поднялся с дивана.
— Можешь меня забрать, пожалуйста?.. — тихо произнесла я, стараясь не расплакаться. Сил уже не было — даже говорить было тяжело.
— Конечно, — без колебаний ответил он. — Ты у спортзала?
— Мгм... — коротко кивнула, хоть он этого и не видел.
—Скоро буду. — И связь оборвалась.
Я медленно собрала рюкзак, будто каждая молния, каждое движение давались с усилием. Голова пульсировала, словно внутри стучал барабан. Когда я вышла из комплекса, холодный воздух немного остудил лоб. У входа уже стояла машина Артёма, а сам он — чуть в стороне, с сигаретой в руке.
Заметив меня, он быстро затушил окурок, бросив его в урну, и направился навстречу.
— Что случилось, малыш? — мягко спросил он, заключая меня в объятия. Его запах — немного табака, немного парфюма, и что-то просто «его» — моментально окутал меня теплом.
Я не выдержала — тихо расплакалась, уткнувшись в его толстовку.
— Тш-ш... всё хорошо, слышишь? — шепнул он, прижимая меня крепче.
— У меня ужасно болит голова, — прошептала я, чувствуя, как от каждого слова пульсирующая боль усиливается. — С самого утра. Любое движение — и будто молотком по вискам. Даже глазами больно шевелить.
— Не плачь, маленькая моя, — его голос стал ещё мягче. — Сейчас всё будет, я рядом. Поехали домой, ладно?
Он взял мой рюкзак, осторожно повёл к машине, помог сесть на переднее сиденье и пристегнул ремень. Его руки касались меня бережно, как будто я была хрупкой фарфоровой фигуркой.
— Потерпи чуть-чуть, — сказал он тихо и сел за руль.
⸻
В квартире было полумрачно и тихо.
Артём снял с меня толстовку, оставив в мягкой футболке, и, не говоря ни слова, помог лечь на кровать. Сам лег рядом — не слишком близко, чтобы не мешать, но достаточно, чтобы я чувствовала его тепло.
Его ладонь осторожно скользнула к моим волосам — лёгкие, ритмичные движения пальцев успокаивали лучше любых таблеток.
Я медленно расслабилась, позволив себе выдохнуть впервые за весь день.
Я перелегла ближе — на его грудную клетку, слушая, как размеренно бьётся его сердце.
Это был тот самый звук, от которого можно было уснуть даже в самый тревожный день.
Он продолжал поглаживать мои волосы, иногда слегка задевая кончиками пальцев кожу у висков — боль будто стихала, растворялась.
Где-то далеко слышалась тихая музыка — один из его наушников лежал рядом, и приглушённые звуки будто вплетались в наш дыхательный ритм.
Почувствовав лёгкий поцелуй в макушку, я улыбнулась сквозь сон.
Его рука переместилась на мою талию, и от этого внезапно стало пусто и немного холодно — боль снова отозвалась в голове.
— Ммм... Тём... — простонала я тихо, не открывая глаз.
— Вернуть руку? — так же шёпотом спросил он, и я почти почувствовала, как он улыбается.
— Да... пожалуйста, — прошептала я, не двигаясь.
Он молча вернул руку на место, снова запуская пальцы в мои волосы.
Боль отступила. Всё вокруг стало тихим, мягким и бесконечно спокойным.
Я засыпала под тихие удары его сердца, под невнятную мелодию из наушников и ощущение его ладони — такой тёплой, живой и самой надёжной в мире.