32
-ты не пришла на занятия, всё нормально?
Не прочитано.
-Т/и? вы в порядке?
Не прочитано.
Сообщение от: Дурак Акио🏃♂️
тупица? тебе плохо или что? ты чего не пришла?
Не прочитано.
***
— Она ничего не писала?
Осаму ровняется с Ринтаро, перекидывая через плечо школьную сумку. Атсуму пристраивается с противоположной стороны, распугивая других учеников темным взглядом ореховых глаз.
— Нет, — кидает Суна, обходя небольшую группу подростков возле выхода из школы.
Голова забита тысячами вариаций одной единственной мысли:
Где Т/и и Харука?
— Собираешься идти к ним? — Саму проскальзывает между двумя болтающими девчонками, следуя за другом, — Мы с тобой.
Тсуму продолжает двигаться незримой тенью, обходя всех, кто встаёт у него на пути.
Старший Мия замолчал со второго урока, когда понял, что Т/и сегодня в школе не будет.
И что на связь она не выходит.
— Я звонил на домашний, — Рин приближается к школьным воротам, щурясь от яркого солнца.
Погода так не вовремя решила порадовать теплом.
Трое волейболистов замирают на месте, не доходя до выхода пару шагов. Остальные школьники огибают их как вода крупные камни. Совершенно не обращая внимания.
— Эй! Придурки! — окрикивает их громкий голос, — Стойте!
К парням несётся высокий юноша, гвоздики игриво поблескивают в ушах, светлые глаза сверкают молниями, а дыхание сбивается после бега.
— Вы, — темноволосый упирается руками в колени, пытаясь отдышаться. Несколько учеников странно косятся на крикуна, стараясь обойти его как можно дальше. — Вы к Т/и? Я с вами.
Уверенный взгляд впивается в недоуменные лица Осаму и Ринтаро.
Атсуму глубоко втягивает воздух, давя в себе желание вмазать по нахальному бегуну.
Каждая мелочь давит на мозги словно громадная глыба, заставляя покрепче стискивать зубы.
Суна ведёт глазами по чужой физиономии, останавливаясь на глазах. Смотрит он прямо и беззастенчиво. Будто знает своё право увидеться с Т/и.
— Ты ахуе.. — Тсуму осекается на полуслове, остановленный протянутой рукой Ринтаро, который держит друга от дальнейших шагов.
— Ладно, — Рин упрямо отвечает на взгляд, не собираясь уступать парню.
— Мне и не нужно было твоё разрешение, придурок.
Акио пихает плечом притихшего Осаму, пробираясь вперёд. Он идёт ровно, горло задрав подбородок, чувствуя затылком, как в него вцепляются три пары глаз.
А внутри в противовес всей напускной уверенности разливается болезненная тревога.
[больница префектуры Хиого]
Т/и резко распахивает глаза, стремительно просыпаясь.
Сердце стучит сильно и часто, отдавая болью в гудящую голову. Руки и ноги после нескольких движений начинает покалывать. Кровь торопливо разбегается по затёкшим конечностям.
Кровь.
Девушка поднимает перед лицом ладони, всматриваясь в розоватые пятна на коже. Красный засел под ногтями, впитался в дерму, въелся в нутро.
Она опускает руки на такие же испачканные колени. Глаза медленно закрываются, не выдерживая яркого света ламп.
Рядом со стулом стоит пустой стаканчик из-под кофе, мысли начинают свой забег, наматывая круги вокруг событий вчерашнего дня.
Вчерашнего вечера.
Ночи.
Так хочется представить, что всё это было выдумкой, больной фантазией воспалённого разума. Но больничный коридор, пустой стаканчик, кровавые разводы кричат об обратном.
— Пошли.
Школьница нехотя разлепляет глаза, фокусируясь на расплывчатой женской фигуре перед собой.
— Вставай. Ты весь персонал распугиваешь.
Т/и смотрит на врача перед собой.
Язык не поворачивается назвать Аканэ матерью.
Не после всего, что произошло.
— Пошли в мой кабинет, — она выглядит недовольной. И разбитой.
Самую малость похожей на Т/и.
Девушка поднимает своё тяжелое тело со стула, который стал ей пристанищем на долгие часы, и топчется на месте, стараясь разбудить организм от удушающего кошмара.
Аканэ не ждёт долго: разворачивается и цокает тонкими каблуками в другую сторону.
Т/и мычит себе под нос что-то непонятное и бросает быстрый взгляд на картонный стаканчик возле ножки стула.
Пустой и одинокий.
И, кажется, что со стаканом у неё больше общего, чем с собственной матерью.
Кабинет главного врача точно такой же, как и несколько лет назад.
В последний раз Т/и была тут, когда ещё училась в средней школе.
Тогда не было ни близнецов, ни Ринтаро, ни вынужденной помолвки.
Ни Хару с пробитым затылком.
— Сядь на диван, не мельтеши перед глазами, — Аканэ устало плюхается на своё кресло, скидывая аккуратные каблуки беспорядочной кучей рядом.
Т/и слушается, опускаясь на прохладную кожу дивана. Касание к искусственному материалу кажется ожогом.
Поэтому школьница сильнее откидывается на спинку, желая сгореть в импровизированном племени.
Жаль, что это только у неё в голове.
— Что произошло? — женщина кидает вопрос незаинтересованно, так, для справки. Чтобы потом внести причину в медицинскую карту Харуки.
— Не знаю, — на языке перекатывается вязкая слюна с металлическим привкусом. Девушка на самом деле не знает, что произошло.
Всё и сразу. В тоже время абсолютно ничего.
— Нормально отвечай, — Аканэ не настроена вытягивать слова из дочери силой. Голова слишком тяжёлая, как и свинцовые веки, которые она не смыкала, дежуря у палаты Иуоо.
Буквально за стенкой от Т/и.
— Кровь, — слетает с девичьих губ, — Много крови. Я позвонила в скорую.
Главврач хмурится на бессвязную речь девушки.
Она, случаем, не приложилось затылком за компанию?
— Он почти не дышал, — школьница чувствует, как по телу проходится волна мурашек от мерзких воспоминаний, — Он не отвечал мне. Он истекал кровью.
Аканэ неожиданно для себя болезненно жмурится, возвращаясь в моменты вчерашнего вечера: срочный вызов скорой, бригада выталкивает из машины каталку с худощавым телом на ней.
Светлые волосы Харуки слипаются от темной крови. Она попадает на пальцы, пока женщина обследует место повреждения.
Тогда он был для неё простым пациентом. Очередным телом в тысячи тысяч таких же.
Он был не её сыном.
Он был никем.
Тогда почему сейчас горло сжимается в болезненном спазме от одной мысли о Хару?
— Как его состояние сейчас?
Аканэ коротко вздрагивает от вопроса, освобождаясь от оков своих мыслей. Хриплый голос дочери режет слух.
— Стабильно, — женщина делает вид, что она что-то перебирает на столе, избегая прямого взгляда на девушку, — Сотрясение мозга, большая потеря крови, — рука скользит по многочисленным бумагам, перекладывая их с места на место, монотонно, успокаивающе, — Его лечащий врач всё ещё дежурит в его палате. Возможно, в скором времени он очнётся. Посещать разрешу после полного обследования, — Аканэ краем глаза замечает, как Т/и ерзает на месте, услышав про возможность навестить брата.
Господи, эти двое всегда были так близки?
— Меньше радости, — бросает она, — Некоторое время нельзя будет нервировать пациента. Мозг — хрупкая и не до конца изученная конструкция. Он может потерять память.
Последняя фраза выбивает из груди весь воздух. Т/и тупо хлопает глазами, пытаясь вычленить суть из слов матери.
Харука может потерять память.
Харука.
Потерять память...
Дверь кабинета неожиданно раскрывается и на пороге появляется высокий мужчина в белом халате. Уже знакомые зелёные глаза поблескивают в свете ламп, кучерявые волосы топорщатся в разные стороны, халат немного съехал и обнажал кусочек темной футболки под ним.
— Аканэ ты.., — мужчина обрывается на полуслове.
Первой, кого он замечает, становится Т/и.
Человек, который ночью притащил ей отвратительный кофе и заставил пить горячий напиток, кажется растерянным, взъерошенным и сбитым с толку. Будто он не ожидал увидеть свою ночную знакомую здесь.
— Что, Теруши? — главврач устало откидывается на спинку стула, ногами нашаривая скинутые до этого туфли.
Мужчина отмирает, отлепляя взгляд от девушки, и переводит глаза на Аканэ.
— Хаку разрешил посещение Иуоо.
Т/и ещё никогда не видела такой быстро смены эмоций на лице матери. От лика вселенской усталости не осталось и следа. Она сразу собралась, лицо приняло выражение глубокой обеспокоенности.
— Я иду, — женщина встает, предварительно надев каблуки, и торопливо цокает в сторону выхода, не обращая внимания на замерших Теруши и Т/и.
Аканэ обходит мужчину в дверях и теряется в длинных коридорах больницы, оставляя наедине две такие разные части своей жизни.
Дочь и давнего друга.
[дом семьи Т/ф]
— И чего ты стоишь? — Акио тоже останавливается, поддаваясь общему движению.
Ринтаро шикает на парня, заставляя его возмущённо вздохнуть, но всё-таки закрыть рот.
Бегун следит глазами за взглядом Суны и замечает чёрную машину возле дома Т/и. Они вчетвером стоят в нескольких метрах от нужного места, скрытые густыми кустами. Как ебанные партизаны.
— Это он, — шепчет Осаму, немного сдвигаясь и делая их кучу плотнее, — Что делать будем?
Акио не догоняет, что такой «он», поэтому сильнее всматривается в смутно знакомую машину. Водительская дверь открывается и из автомобиля выходит светловолосый мужчина, прижимая плечом телефон к уху. Половина лица пестрит шрамом, руки крутят какую-то вещицу.
Джун.
Младший Харада сначала облегченно выдыхает, а потом наоборот весь подбирается, думая, что старшему другу понадобилась возле дома Т/и.
Твоё волейболистов не обращают внимания на внутренние метания другого парня, стараясь вслушаться в телефонный разговор мужчины.
—... нет. Ты не понимаешь, Хиро, — Джун продолжает крутить в руках маленькую камеру. Сувенирчик после удачной работы в этом дома, — Нет их тут. Ни девчонки, ни пацана. Маячок показывает, что телефон её здесь, — светловолосый краем глаза замечает притаившихся людей неподалёку. Годы работы не прошли даром, выискивать слежку за считанные секунды — умение только лучшей слежки. — Ладно. Да, я найду. Не бушуй.
Он сбрасывает вызов, засовывая телефон в карман темных брюк. Джун изображает, будто он оглядывается по сторонам. Совершенно незаинтересованно. Так, для обогащения красотой природы. И удаляется с места, направляясь в сторону одного из проходов соседних домов.
Оттуда можно подойти к парням сзади.
— Найдёт Т/и? — обеспокоено спрашивает Атсуму, понижая голос до шепота, — Он сказал, что найдёт её?
Осаму цыкает на слова брата, понимая, что мужчина не просто так оставил машину и ушёл.
— Ага, — Акио говорит чуть громче, будто и не боится быть замеченным. Зачем трястись, если их уже заметили. Он знает этого шрамированного прохвоста с малых лет, прекрасно понимая, что Джун никогда не оставляет местность без присмотра.
— Ты вообще чего лезешь? — бурчит Тсуму.
— А вот хочу — и лезу, — продолжает Акио, оборачиваясь к старшему Мии.
Ринтаро и Осаму в унисон шикают на них.
— Заткнитесь оба, — сквозь зубы цедит младший Мия, всматриваясь в место, куда ушёл Джун.
— Да он всегда лезет, — раздаётся веселый голос за спиной, — В каждой дырке затычка. Как его ещё не хлопнули — загадка.
Четверо поворачиваются на звук. Волейболисты — с замиранием сердца, бегун — с ответной колкостью на губах.
— Прятаться вы не умеете, сопляки.
***
Ринтаро испытывает стойкое чувство дежавю.
Снова задние сидение машины, снова Осаму и Атсуму рядом, снова на водительском месте восседает светловолосый мужчина.
Вот только Харада на соседнем месте другой. Младше. Острее, ядовитее. Искреннее.
Акио прямо заявляет Джуну, что «одна тупица никак не выходит на связь». И упрямо пялится на шрамированного, ожидая любых действий с его стороны. Будто он сможет достать из-за пазухи Т/и и Хару и вручить им.
— Честно, — мужчина вытаскивает из кармана полупустую пачку сигарет и, открыв её, прихватывает зубами одну никотиновую палочку, — Сам ищу этих птенчиков, — чиркает зажигалка и салон заполняет густой дым. Джун жмёт на кнопку и окно водителя едет вниз, выпуская искусственный сигаретный туман на улицу.
— Зачем? — Акио болтает со старшим как с дружком. Через слово матерится и кидает колкости.
Рина мутит от едкого запаха. Его вишневые сигареты пахнут не так горько.
— Надо мне, — Джун переводит внимание на зеркало заднего вида и заглядывает в лица волейболистам.
От взгляда синих глаз по спине проходится табун мурашек. Он не пытается надавить своей силой на парней, лишь внимательно смотрит. Заебанно и прямо.
Так, будто его уже достали выкрутасы детишек.
— Короче, — мужчина одним ловким движением стряхивает пепел с сигареты в окно, крепко затягиваясь, — Слушаю предположения, куда могли подеваться наши птички.
В машине повисает тишина. Даже дерзкий Акио прикусывает язык, не зная, что ответить. Он шёл сюда с одной целью: убедиться в том, что с Т/и все нормально. Она просто проспала, наплевала на учебу, да всё, что угодно. Главное, чтобы была здесь. Здоровая и невредимая.
— Больница, — глухо произносит Осаму, привлекая чужое внимание. От дыма слезятся глаза и доигровщик быстро промаргивается, отгоняя туманную пелену. — У Т/и отец в больнице. Может, они с Хару решили всё-таки съездить туда.
Джун на переднем сидении заметно напрягается, упираясь взглядом в лобовое стекло. Словно что-то вспоминает.
Мужские пальцы чуть крепче сжимают сигарету, переламывая её пополам.
— Блять, — он выкидывает непригодную никотиновую палочку в окно, стряхивая с брюк остатки табака.
Акио насмешливо хмыкает и разворачивает корпус к волейболистам.
— Больница? — голос звучит взволновано, — Думаете, она бы решилась поехать туда?
Рин хмурится на слова бегуна. Не нравится ему этот встревоженный тон, с которым тот говорит о Т/и.
— Не знаю, — за всех разом отвечает Осаму, понимая, что брат и друг будут просто продолжать сверлить младшего Хараду взглядом, — Вполне возможно.
— Понял, — Джун заводит автомобиль, выкручивая руль в сторону, — Прокатимся до больнички.
Машина скоро выезжает на дорогу, направляясь в сторону нужного всем места.
[больница префектуры Хиого]
Т/и замирает на кожаном диване, отводя взгляд в сторону. Её слегка подмораживает после ночи в мокрой одежде под кондиционером, всё тело липкое от остатков запекшейся крови, голова начинает гудеть, намекая, что короткий сон на неудобном стуле был не лучшим вариантом.
Девушка обхватывает плечи руками, понимая, что осознание всего произошедшего накатывает с двойной силой. Шок от первых часов отходит так же быстро, как и возможность сдерживать все чувства внутри.
Невыносимо сильно хочется плакать.
И увидеть Хару.
— Всё ещё холодно? — подаёт голос Теруши, отходят от двери ближе к дивану, — Хочешь поговорить?
Он одним движением подтаскивает небольшое кресло, которое стояло возле рабочего стола, и ставит его напротив девушки, занимая место слушателя.
Психиатр чётко видит назревающую истерику. Глаза школьницы становятся мокрыми, губы начинают подрагивать, а пальцы сплетаются в нервный узел.
Первая реакция — дать понять, что Т/и слушают. Что вот он, Теруши, сидит напротив и терпеливо ждёт слов девушки.
Мужчина прекрасно понимает, как тяжело держать всё в себе. И понимает, что именно это девушка делает долгое время.
— Что?.. — Т/и всхлипывает, не разбирая, что от неё хочет этот странный человек. Зачем он просит рассказать?
— Ты пережила сильный стресс недавно, так? — мягко начинает врач, — Сейчас может стать намного хуже от всех воспоминаний. Лучше поделиться частью. Как думаешь, м? — он усаживается поудобнее, располагающе кладя руки на подлокотники, главное - не закрываться от пациента, чтобы он сам тебе раскрылся, — Я могу помочь. Клянусь своей честью и дипломом врача, что всё сказанное останется только между нами.
Т/и недоверчиво смотрит на мужчину, взвешивая в голове все «за» и «против». Пальцы крепче сжимаются, костяшки белеют, выдавая смятение девушки.
Почему он решил начать разговор именно сейчас?
На самом ли деле разговор останется в секрете?
Школьница переводит быстрый взгляд в сторону двери, припоминая, как торопливо мать сорвалась с места и убежала к своему мужу-мудаку.
Ей точно было не до состояния дочери.
— Она задержится, — отвечает врач, замечая, куда глядит Т/и, — Будет пытать Хаку, пока он не расскажет все подробности состояния твоего отца.
Девушка возвращает взгляд на мужчину, встречаясь с зелёным омутом. Неужели глаза могут быть такими яркими?
— А Хаку терпеть не может рассказывать про своих пациентов, — продолжает Теруши, следя за каждой реакцией собеседницы. Для начала надо отвлечь её, чтобы потом аккуратно начать разговор. — Даже если его просит сама госпожа главврач.
Тон мужчины спокойный, можно даже сказать — монотонный. Умиротворяющий. Т/и невольно сосредотачивается исключительно на человеке напротив, отделяя от себя всё остальное: обжигающе-холодный диван, липкую кожу, кровавые разводы и внутреннюю дрожь. Безостановочно смотрит в глаза цвета сочной листвы, словно загипнотизированная.
— Давай начнём с того, что я представлюсь, — он приподнимает уголок губ, понимая, что разбитая девочка клюнула на врачебную уловку, — Меня зовут Теруши. А тебя?
— Т/и, — тянет девушка.
— Т/и, — вторит психиатр. Он и так знает имя школьницы, но начинать диалог с чего-то надо, — Хорошо, спасибо, что представилась, — Теруши видит, как хватка девичьих пальцев слегка ослабляется, — Скажи мне, Т/и, о чем ты хотела бы сейчас поговорить?
— Я думаю.. — Т/и мнётся перед тем, как сказать следующие слова, — О панических атаках. Вы могли бы рассказать мне про них чуть больше?
Психиатр удивлённо вскидывает брови, но тут же возвращает на лицо маску понимающего врача. Попутно делает себе отметку проверить девушку на возможность наличия панического расстройства.
— Конечно. Паническая атака — это приступ тяжёлой тревоги, сопровождаемый беспричинным страхом. Часто сочетается с вегетативными симптомами. Проще говоря: неконтролируемая паника с сильными откликами тела. Например, усиленное потоотделение, дрожь в теле, чувство сдавленности в горле, боль или дискомфорт в груди, тошнота, — Т/и немного дергается, узнавая в каждом слове себя, — Сильная рвота. Ты чувствовала что-то подобное?
Девушка коротко кивает, переваривая сказанное врачом. Следующий вопрос сам срывается с языка:
— А как.. как с этим бороться?
— Терапия и медикаменты, — просто отвечает Теруши, — Это можно вылечить, но не за один день, понимаешь?
Т/и вновь кивает.
— Хорошо, — мужчина располагающе улыбается, — Ты утвердительно ответила на мой вопрос про то, чувствовала ли ты подобные симптомы. Можно я уточню: как часто?
Школьница бегает глазами по лицу собеседника, пересчитывая разы, когда ей приходилось топить сознание в приступах паники.
— Очень часто.
— Вот как, — задумчиво проговаривает врач, — Бывало ли так, что ты не могла справиться с приступом?
— Да, — признание собственной слабости даётся легко, практически невесомо. Чары зелёных омутов и уверенные слова специалиста действуют получше всякой поддержки.
— Тебе помогали сторонние люди?
— Да.
— Понял, — Теруши мычит что-то себе под нос, мысленно делая более подробные отметки, — Приступы случаются после сильных моральных потрясений, да?
Девушка утвердительно угукает, понимая, что в теле не осталось скованности. Разговор с врачом прогнал все плохие мысли как по волшебству.
— Ты большая молодец, раз говоришь об этом со мной, — хвалит мужчина, — Думаю, мы сможем поработать с тобой над эт...
Теруши прерывает звук открывающейся двери.
— Ты всё ещё здесь? — устало тянет Аканэ, срывая со своих плеч халат. Кажется, женщина выглядит ещё раздражённее, чем до этого.
— Да, — психиатр встает со своего места, — Решил скрасить одиночество этой прекрасной девушки своей компанией, — он кивает в сторону Т/и, — Но, как мне думается, моей скромной персоне уже стоит откланяться, — врач тянется в карман своего халата и достаёт оттуда небольшую карточку.
— Правильно думается, — главврач разворачивается спиной к двум другим людям, упираясь ладонями в стол и тяжело прикрывая глаза. Чертов Хаку отказался рассказывает ей все данные про состояние Иуоо.
Теруши быстро протягивает предмет замершей Т/и, после чего шагает по направлению к двери.
— До свидания, чудесные дамы, — он шуточно кланяется и уходит из кабинета.
Школьница смотрит на закрытую дверь, затем на сгорбленную спину матери, а потом на вещицу в руках.
На плотном кусочке картона печатными символами выведены иероглифы имени Теруши и контактный номер.
Визитка занимает свое место в кармане шорт девушки.
***
— Нам же сюда?
Акио входит в больницу первее всех, пробираясь сквозь редких людей из персонала прямиком к стойке регистрации.
— Блять, — шипит Атсуму, который идёт рядом с братом, — У него шило в заднице.
— Согласен, — отзывается Джун, который замыкает их нестройную цепочку.
Рин не обращает внимания на слова остальных, следуя за бегуном. Чем ближе они подъезжали к больнице, тем сильнее тревога внутри давила на мозг.
— Здравствуйте, — женщина в белой форма приветственно кивает, замечая, как к стойке подходят двое молодых людей, а за ними два похожих парня с взрослым мужчиной, — Чем я могу Вам помочь?
— Здравствуйте, — начинает Осаму, но сразу же замолкает, перебитый Джуном.
— У Вас есть пациенты с фамилией Т/ф?
— Кто интересуется? — уточняет медсестра, услышав фамилию главного врача.
— Друзья семьи, — светловолосый хмурится. Не нравится ему вся эта формальность и серьёзность. И светлые стены больницы тоже не нравятся.
Женщина обводит взглядом всех собравшихся.
— Все?
— Да, все, — торопливо отвечает Акио, топчась на месте, — Так есть?
Медсестра вздыхает, просматривая карты больных в компьютере.
— Да, двое.
Кажется, у всех пятерых отнимают способность говорить. Они дружно замирают, осознавая сказанное.
— Двое? — первым подаёт голос Ринтаро. Широкие ладони потеют, а в голове начинают метаться беспокойные мысли.
— Иуоо Т/ф, — читает женщина с экрана компьютера, — И Харука Т/ф.
Джун стискивает зубы, услышав имя мальчика. Что эти дети успели натворить, раз один из них попал в больницу?
— Что с ним? — осипшим голосом спрашивает Рин.
— Травма головы, — медсестра вновь недовольно смотри на людей, — Так к кому вы пришли?
Волейболисты провариваются в прострацию, прокручивая слова работницы больницы раз за разом.
Осаму болезненно морщится, думая, что информации слишком мало для того, чтобы можно было бить тревогу. Но давящее чувство в груди от этого никуда не уходит.
Атсуму тупо пялится на медсестру. Его и так выворачивает наизнанку от каждой мысли, а тут ещё и новость про Хару сваливается как снежный ком.
Рин поджимает тонкие губы. Его терзают бури негодования в черепной коробке. Он самостоятельно отправлял двух дорогих людей домой.
А в итоге Харука сейчас лежит тут с травмой головы.
— Вы?.. — доносится со стороны противоположного коридора от стойки регистрации. Все как по команде разворачиваются, замечая фигурку Т/и перед собой.
В глаза бросаются разводы крови на одежде и руках.
— Вы что тут делаете? — повторяет девушка, впиваясь глазами в парней перед ней.
Джун отходит в сторону, не замеченный в куче спортсменов, и удаляется к выходу. Акихиро предупреждал его, что появляться перед обьектом можно только в крайнем случае.
И пусть нутро разъедает от непонятного волнения за мальчишку, он обязан сейчас уйти.
— Т/и?
Атсуму и Акио в одно движение сокращают расстояние до школьницы. У обоих внутри просыпается дремлющие до этого спокойствие, разгоняя густое волнение.
— Почему ты в крови? — Осаму обрывает чужую радость, обращая большее внимание на внешний вид Т/и.
Рин смотри за тем, как бегун и сеттер останавливаются в метре от подруги, так же переводя взгляд на испачканную одежду и руки.
Т/и мотает головой, давая понять, что сейчас рассказывать про всё не будет.
— Я в порядке, это... Хару.
— Я, конечно, извиняюсь, — медсестра за стойкой громко кашляет, заставляя обратить взоры на неё, — Но тут не место для групповых встреч. Прошу, покиньте здание больницы.
— А не покинуть ли тебе свою пиз... — Акио прерывает рука Т/и, которая цепляется за предплечье парня.
— Пошли отсюда, — школьница тянет бегуна в сторону дверей, не замечая острого взгляда янтарных глаз.
Все пятеро покидают больницу.
И никто не обращает внимание, что машины Джуна и след простыл.
|телефон Акио|
-как ты сейчас? не боишься одна оставаться? я могу придти
***
Ринтаро приходит через двадцать минут.
Т/и подрывается с дивана, только услышав первый звук дверного звонка. Она просидела в гостиной всё время, начиная с того момента, как компашка парней привела её домой. Находится одной в доме не хотелось от слова «совсем». Поэтому предложение Сны придти казалось спасательным кругом.
В море страха.
— Привет, — Рин коротко целует девушку в щеку, когда та открывает ему дверь и пропускает в дом, — Ты чего?
Он многозначительно обводит взглядом фигурку школьницы, указывая на то, что он по прежнему измазана в крови и одета в грязную одежду.
— Я.. — она сглатывает кислую слюну, — Боюсь в ванную заходить. Там всё... в крови.
Ринтаро быстро скидывает обувь и ветровку, подталкивая любимую в сторону гостиной, обратно усаживая на диван.
— Сиди, — отвечает волейболист, — Я сам разберусь, хорошо? — и Суна уходит в ванную комнату.
Т/и сидит сжавшимся комком на мягком сидении, рассматривая то свои руки, то пустой кофейный столик. Когда с стороны ванной начинает доносится звук журчащей воды — давит в себе желание побежать туда. Больно колются воспоминания о недавнем вечере. Воспоминания о Хару.
Кровавыми струйками просачиваются в голову мысли о брате. Девушка болезненно морщится, отгоняя неприятные думы. Сейчас Харука под наблюдением специалистов, в больнице. Как только он очнётся — Т/и сможет поговорить с ним. Извиниться. Сказать, насколько сильно сожалеет.
Школьница сжимает покрепче ладони в замок, а потом резко разжимает, чувствуя, что сдавила слишком сильно. Опускает руки на измазанные коленки и трёт кожу, ведёт вверх-вниз, пока не натыкается на край шорт. Пальцы ощупывают карманы и достают оттуда немного мятый кусочек бумаги, который ранее был аккуратной визиткой. Символы имени и номера всё ещё хорошо видны. Т/и осторожно ведёт по ним, проигрывая в сознании слова врача.
Желание вновь поговорить с мужчиной загорается внутри яркими искорками.
Звук бегущей воды прерывается и девушка слышит, как Ринтаро возится в ванной, до конца убирая последствия несчастного случая.
Школьница прячет визитку обратно в карман, поднимаясь на ноги, и идёт в сторону шума. Суна в этот же момент выходит из ванной комнаты, натыкаясь на девушку.
— Всё в порядке? — спрашивает парень, замечая растерянный вид Т/и, — Ты можешь пойти сполоснуться. Я подожду у тебя.
Она нерешительно кивает, огибая волейболиста и заходя в ванную. Перед глазами иллюзорной картинкой возникает кроваво-красный, но на деле ванная отдаёт слепящей белизной.
Школьница замирает на пороге, не решаясь идти дальше. Горло сдавливает от вновь нахлынувших мыслей.
— Т/и? — Ринтаро аккуратно трогает девичье плечо, замечая, что любимая не двигается с места, — Всё нормально, там ничего не осталось.
У него самого руки подрагивают после уборки такого месива из крови. Он не до конца представляет, как так получилось. И представлять дальше, если честно, не хочет.
— Мне страшно, — выдавливает из себя девушка.
Рин смотрит на её напряженную спину и осторожно ведёт ладонью на основание шеи, нежно касаясь испуганной школьницы.
— Я могу посидеть тут. Обещаю, ничего не случится. Я буду рядом.
Т/и пару секунд переваривает сказанное, а потом коротко кивает, соглашаясь на предложение.
***
Струйки воды приятно омывают тело. Вода становится нежно-розовой, забирая с собой остатки крови с кожи девушки.
Т/и прикрывает глаза и подставляет лицо под струи, упиваясь освежающей влагой.
Рин сидит прямо на полу, на небольшом коврике, отвернувшись спиной к моющейся. Тонкая шторка отдаляет школьницу от парня, а звук воды заглушает мысли.
Волейболист расставляет руки позади спины и откидывается назад, прикрывая глаза. Слышать журчание воды и возню Т/и неимоверно хорошо. Она рядом. Позволяет быть настолько близко, насколько только возможно.
— Т/и, — негромко зовёт парень, после чего продолжает, получив мычание со стороны девушки, — Я хочу рассказать тебя кое-что.
— Что? — школьница намыливает волосы шампунем, зажмуривая веки, чтобы мыльная вода не попала в глаза.
— Помнишь тот разговор в школе? — Рин говорит так, чтобы его голос хорошо доходил до чужого слуха, но не резко отражался от стен ванной, — Я говорил тебе про человека, который угрожал нам. Думаю, стоит сказать, кто он, — парень раскрывает взор, всматриваясь в светлый потолок, — Я хочу, чтобы ты была с ним осторожна.
— С кем? — Т/и смывает до конца шампунь, завинчивая краники воды в исходное положение, чтобы внимательнее расслышать слова волейболиста, — Я знаю его?
— Да, — Рин садится прямо, собираясь с мыслями, — Это Акихиро.
— Что? — Т/и резко отдёргивает край шторки, просовывая голову в образовавшуюся щель.
Ринтаро поворачивается, встречаясь глазами с встревоженным девичьим взглядом.
— Это Акихиро нам угрожал, — повторяет блокирующий, — Пожалуйста, не доверяй ему.
Девушка хмурится, думая о сказанном.
После случая в резиденции Харада её мнение об Аки сильно испортилось. Она не могла вклинить в его привычное поведение такой мерзкий поступок.
Она считала, что он на её стороне.
— Я верю, — коротко отзывается школьница, — И постараюсь держаться от него подальше.
Даже если через неделю должна состояться их свадьба.
***
Они лежат друг напротив друга на кровати Т/и, медленно опускаясь в объятия сна.
Расслабленное после душа тело приятно гудит усталостью, предвкушая будущий отдых.
Ринтаро тянет руку и убирает влажную прядь со лба девушки, заправляя её за ухо.
— Ты красивая.
Т/и в ответ что-то неразборчиво бурчит, сонно моргая. Касания Ринтаро откликаются внутри приятной дрожью. И, кажется, сейчас всё намного лучше, чем было.
— Я так сильно подвёл тебя, — продолжает говорить парень, переходя нежными поглаживаниями на девичью щеку. Школьница чуть ли не мурчит, не обращая внимания на чужую речь. Голова блаженно пуста, а мысли не кричат во всю глотку, убаюканные осторожными прикосновениями. — И я так сильно хочу всё исправить.
Т/и что-то согласно мычит, плотно закрывая глаза. Морфей настойчиво забирает сознание в своё царство.
— Пожалуйста, — больший палец легко проходится по закрытому веку, ведёт по брови и виску, — Прости меня.
Рин понимает, что девушка уже ничего ему не ответит, уснувшая крепким сном, но не может остановить льющийся шёпот, открывая перед спящей любимой всего себя.
— Я мечтаю, чтобы всё вернулось на свои места, — золотистые очи мягко скользят по лицу спящей, — Ты и я, вечера с близнецами, капризы Рейко и Хару, — рука продолжает ласково гладить щеку Т/и, — Я все ещё хочу свозить нас на море. Хочу заставить тебя улыбнуться.
В груди Ринтаро сдавливается болезненная тяжесть.
— Жизнь так несправедлива по отношению к тебе, лисичка, — Т/и, кажется, втягивает воздух чуть громче, сквозь пелену сна услышав ласковое прозвище, — Моя маленькая сильная лисичка.
Суна тянется и трепетно целует девичьи губы, быстро отстраняясь, чтобы не разбудить Т/и.
— Я люблю тебя.
Ринтаро убирает руку от лица школьницы, укладывая её на талию девушки, притягивая чуть ближе. В крайний раз чмокает влажную макушку и спокойно выдыхает, проваливаясь в сон вслед за любимой.
И думает, что у них обязательно всё будет хорошо.