Глава 41
Джейден
Когда Гайка не приходит утром в больницу, я расстраиваюсь. Мне несвойственно, но я, черт возьми, раскисаю, как тряпка. Бесцельно пялюсь в телевизор, что стал единственным развлечением в последние дни.
И на кой хрен, собственно, проснулся с рассветом? Себе-то не соврешь, что нога болит. Это с медсестрой еще прокатит. На самом деле, я даже лег вчера раньше, чтобы быстрее Джессику увидеть. Ромео, блин.
Перечитываю в очередной раз ее сообщение с кучей солнечных смайлов и поцелуев. Улыбаюсь. Сумасшедшая девчонка, которая задурила мне голову. Или расставила все по местам – тут с какой стороны посмотреть. Но легко она меня, конечно, на лопатки уложила признаниями. Мне ведь казалось, я все решил. Что не буду тянуть ее в болото, на которое походит моя жизнь. Ради нее же. А теперь, противореча себе, готов на многое, потому что… нет, ну как я буду жить без нее? Это подобно прозрению для вечно слепого, у которого снова отбирают свет. Без нее больше нет смысла. Ни в чем.
Смотрю ее видео в инсте уже одиннадцатый раз подряд, а могу еще тысячу. Отвлекаюсь, лишь чтобы Брайса набрать и немного проветрить голову. Мужские разговоры приземляют, а то я уже в трех метрах над уровнем неба, блть.
Вот только брат сперва трубку не берет, а потом, когда наконец дозваниваюсь, начинает юлить. И вроде бы все в порядке, для беспокойства нет причин, но я настораживаюсь. Мучаюсь в догадках до вечера, пока в один миг не кроет. Осеняет меня или что, я не знаю, но решаю пробить через Винни информацию о ближайших гонках. И не удивляюсь, услышав, что сегодня на треке организуют заезд «для своих». И что рейсер на «Ямахе» участвует, не удивляюсь тоже. Только злюсь, сука. Гайка, чтоб ее! И Брайса туда же!
Вот как чувствовал, что отыгрываться за меня полезет. Ну ладно эта больная, но Холл! Какого черта? И оба же звонки игнорируют. И на треке никого из тех, кому мог доверять. Нужно выбираться отсюда, из больницы. Срочно.
Медленно сажусь, превозмогая боль, тянусь к костылям, пытаюсь встать. На вызов входящий отвечаю не глядя, все еще надеюсь услышать этих дураков. Но по другую сторону Эд, которая ищет мужа, что с Гайкой ранним утром уехал.
Взвешиваю «за» и «против», думаю. Говорить ли ей вообще, впутывать ли? Понимаю, что на ее месте не хотел бы в неведении быть. Обрисовываю в двух словах, объясняю, что разберусь. Ага, конечно, она остается прилежно ждать суженого дома. Черта с два. Орет на меня, куда я собрался на одной ноге, а через полчаса уже стоит у въезда в больничку. На старом, но симпатичном «бумере».
- Ты сбежал? – спрашивает, наблюдая, как корячусь.
А я отодвигаю сидение и впопыхах забираюсь с больной ногой и костылями в салон.
- Считай, выписался.
Вспоминаю, как визжала дежурная медсестра, когда застала меня у выхода, и как чертовски быстро я прыгал по ступенькам, потому что она отказалась брать деньги, которых у меня было немного.
- У тебя права хотя бы есть?
- Ага.
- Давно?
- Пару месяцев.
- А точнее?
- Отвянь, перед Доминиканой получила. Скажи спасибо вообще. Пришлось у мамы и дядь Алекса машину просить. А все потому, что твой брат и невеста – идиоты.
Она так яро и смешно ругается, что я даже слова про невесту мимо ушей пропускаю. Пристегиваюсь на всякий и откидываю голову на спинку кресла, пока она выезжает на дорогу, сигналя всем подряд.
Гоняет, она, кстати, неслабо – то смеяться, то плакать хочется. Если честно, не знаю, как мы живыми до трека добираемся. После нашего заезда нужно, наверное, вводить чит-код «leavemealone»*.
Но сейчас мне на это плевать. Со скоростью быстрой черепахи выбираюсь из низкого авто, ковыляю к месту действия и довольно легко нахожу в толпе Брайса.
- Ты зачем ее привел? – с ужасом плюет брат вместо приветствия, во все глаза глядя на Эд.
- Жарких объятий не будет? – рычу в ответ. – Ты как ей позволил?
Я киваю на пустую трассу, но он прекрасно понимает, кого имею в виду.
Он берет меня за локоть и уводит в сторону вместе с Рей, которая в растерянности семенит следом. Останавливаемся под навесом, где не освещено.
- Еще скажи, ее отговорить можно было!
Брат разводит руками, но меня сейчас не это интересует.
- Где она?
- Все под контролем.
- Где Джессика? – повторяю резче.
Эд становится рядом и с немым укором смотрит на Хола.
- Она на треке, - произносит на выдохе, а меня в жар бросает, - но все под контролем. Джей! Да постой же ты!
Я не слышу, мчу на несусветной для одноногого скорости под нарастающий гул моторов. Они приближаются. Я вижу ее. Моя малышка идет первой.
Но…
Меньше чем за миг понимаю – что-то не так. «Ямаха» сильно обгоняет второго участника, демонстративно издевается, ставит байк на дыбы, явно красуется.
Что-то не так. Не понимаю, что смущает меня, но определенно не так!
- Остановись и не двигайся, говорю, - рявкает на ухо Брайс, удерживает за плечо, но я скидываю руку. – Везде люди Грея, мы прижучим уродов.
Гонщики уходят на второй круг. Я смотрю перед собой, но ни хрена не вижу. Сердце колотится, как сумасшедшее. Руками сжимаю костыли так, что сломать должен. Слышу, как Брайс за спиной ругается с Эд, требует, чтобы вернулась в машину и ждала там. А я… я молюсь про себя. Не знаю ни хрена молитв. Надеюсь, тот, что наверху сидит, принимает их в произвольной форме. Очень надеюсь.
Вижу мотоцикл Гайки, что появляется из-за угла первым. Она уверенно лидирует, непроизвольно подаюсь вперед. Замираю. Прямо под хлопок и резкий скрежет тормозов. Кошмар повторяется – потерянное управление, занос. Бум. Огонь.
Мне кажется, я в аду, в самом пекле, и это все не по-настоящему. Я не могу думать о том, что ублюдки по-честному выиграть не могут, действуют по накатанной схеме – дырявят колеса и тем самым убирают неугодных конкурентов. Я просто несусь, не глядя на ступеньки, прыгаю поперек полосы.
Брайс зовет, вопит, чтобы остановился. Вокруг потасовка, крики, шум. Мелькает оружие, мелькают знакомые лица – я замечаю Майкла, начальника охраны Остиновый, что всю жизнь вытаскивал нас из передряг. Он приказывает всем лечь на землю. Я вижу, как за ним, будто из-под земли, появляется группа захвата. Но я иду и иду вперед, игнорируя боль. Меня волнует только Джессика.
Я жить без нее не буду. Не смогу.
В груди горит огнем, колено пылает, но я пру в самую гущу. В голове звучит ее голос. Она зовет меня. Я точно схожу с ума, совсем поехал. Через несколько шагов продолжаю слышать ее. Голос становится отчетливее, и я резко торможу. Оборачиваюсь, и ураган по имени Джесс сметает меня с пути, чуть не заваливает на асфальт. Роняю костыль и с трудом опираюсь на второй.
- Я здесь! Все хорошо! Все хорошо, слышишь?
Меня будто оглушило, а теперь я медленно прихожу в себя, оживаю.
- Что за жесть происходит?
- Это не я! Не я была там. Я только начала первый круг. Меня сменил парень из охраны, он каскадером подрабатывает. Все хорошо.
Я замечаю, как спецназовцы прижимают уродов ногами к земле, как заламывают им руки, и приятное тепло удовлетворения растекается по телу. Я вижу парня со шлемом под мышкой и разорванным комбинезоном, как у Гайки. Вижу пылающий мотоцикл у него за спиной.
Мы купим ей новый. Десять. Но придется ее запереть. Надолго.
Она обнимает, целует, болтает, что мы справились. Рассказывает, как они воспользовались тем, что знают здесь каждый угол, как в середине первого круга Джесс ушла в большой отрыв и ее подменили в гонке, как идеально сработал план.
- Все нормально.
Злюсь и внезапно не сдерживаюсь.
- Ничего не нормально.
- У тебя кровь, - отвлекает она.
Опускаю взгляд и замечаю темное пятно на штанине. Швы, видимо, от усердия разошлись.
- Ты больше ни на шаг от меня не отойдешь, поняла? – сжимаю ее плечи и встряхиваю, чтобы заработали извилины и наконец дошло.
Она сначала смотрит испуганно. А затем робко улыбается.
- Да я только за.
Я прижимаюсь лбом к ее лбу. Это невыносимо прекрасное чувство. Она мое заземление.
Ничего подобного никогда не испытывал. Честно. И не верил, что испытаю. Не думал, что встречу такую. Но она поселилась, засела везде – в голове, в сердце. Я ее люблю, тут без сомнений. Но теперь это слово кажется мелким. Во мне океан, бездонная глубина чувств. И я вижу их отражение в ее глазах. Мы понимаем друг друга без слов, за нас говорят взгляды.
Завывает сирена, что творится вообще? Понятия не имею. Прижимаю Джесс сильнее к себе, чтобы защитить.
- Ауч, - шипит она.
- Что случилось? Тебе больно? Ушиблась?
Она… ржет?
- Это ты ушибся головой, раз ведешь себя как наседка.
Хочу возмутиться и дать по заднице, когда она расстегивает куртку и показывает, что под топом – задирает его выше. И теперь мне хочется смеяться вместе с ней.
- Это вообще-то сюрприз был. Только ты завел песню, что отравляешь мне жизнь, и я…
Обнимаю ее крепче. Снова.
- Надо обработать ногу, - ворчит. – Поехали, здесь без нас разберутся.
Я киваю. И провожаю на выход мою Гайку – теперь официально. Потому что портак под ее грудью внезапно превратился в яркого и забавного мышонка из мультфильма.
- Ты как? – спрашиваю, пока подает мне костыль, а я пытаюсь удобно опереться на него.
- Хорошо, - улыбается честно, - но знаю, что будет еще лучше.