Глава 22
Джессика
В голове такой сумбур, что я не сразу понимаю, о чем говорит Джош.
- Джесс, - напоминает он о себе, - отойдем? Я не отниму много времени.
На миг замираю. Кажется, чувствую жжение между лопаток, но не смею обернуться. Потому что не готова смотреть Джейдену в глаза.
Мне с трудом удается кивнуть Ричардсу - так я потрясена взрывом на химзаводе, что случился пару минут назад. И хочется верить, что ничего не предвещало такого исхода. Но с глаз будто сняли шоры, и я явственно вижу все знаки. Я и правда хотела этого.
Сказать, что я в шоке, - ничего не сказать. И где пряталась любовь к Джошу, пока я растекалась от губ и рук Хосслера? От потрясающих губ и рук, блин.
Делаю неуверенный шаг вперед. Аккуратно притворяю дверь, намеренно не заглядывая в дом, и следую за Джошуа. Устало передвигаю ноги, заряд на нуле. Путаюсь в собственных мыслях и даже врезаюсь в Ричардс на ходу.
Джош смотрит странно, как-то с подозрением. Молчит долго, хоть и обещал разобраться по-быстрому. А я ощупываю взглядом темноту, что резко опустилась на берег и превратила милую поляну в жуткие заросли с какими-нибудь чудовищами. Да, в детстве меня часто мучали кошмары из-за бурной фантазии.
На мне все еще надета влажная майка, и с порывом ветра, чтобы сильно не замерзнуть, я обнимаю себя. Джош спохватывается, стягивает через голову толстовку, засветив плоский живот с намеком на мышцы, и накидывает на меня. Я всегда восхищалась его телом, будто он сам Аполлон. А сегодня так легко оказалась сражена Хосслером. Вот как? Но до сих пор же перед глазами стоят эти мышцы, эти низкие джинсы. И татуировки. Джош всегда был яростным противником чернил, всегда называл их глупостью. Интересно, что бы он сказал, узнав про мое тату? Да еще какое.
- Я никогда не буду с тобой на равных, - вдруг выдает.
Ричардс смотрит в сторону реки, на водную гладь, что отражает лунный свет.
- И это убивает меня.
Я хмурюсь и раздраженно произношу тихое «бред».
- Думаешь, я не догадался, почему коллекторы отстали?
Черт.
- Я не вписываюсь в твой мир, - продолжает Джош, - но это не мешает постоянно думать о тебе. Джесс, я много ошибок совершил, но...
Кстати, об ошибках.
Он делает шаг вперед, а я - назад.
- А как же Мэдс? - спрашиваю то, что жжет изнутри.
Джош поджимает губы, отворачивается, прячет руки в карманы и приподнимает плечи. Знаю эту позу - чувство вины. И еще до того, как ответит, догадываюсь, что услышу.
- Мы... помогали друг другу. Нас обоих устраивало происходящее. Я был честен с ней с самого начала. Правда, это все равно не помогло избежать некоторого недопонимания.
Значит, они спали вместе, а Мэдс захотела большего? Это он называет недопониманием?
- Но я благодарен ей, она хороший человек. Поддержала меня в трудный момент, помогла найти часть денег.
От его слов сводит горло, с губ срывается яростный шепот.
- Если бы ты с самого начала поделился со мной, мы бы все решили быстрее и...
- Я не мог, - парирует довольно резко. - Я не мог поделиться этим с тобой. Я не мог упасть в твоих глазах еще ниже.
- Ну что за глупости ты говоришь? Ты не виноват, что твои родители живут в известном только им мире! Ты не такой, как они.
- Но это мои родители. Других нет.
- А...
- Не нужно меня переубеждать. Мы с тобой точно с разных планет.
Я закатываю глаза и с закипающей во мне злостью разворачиваюсь, чтобы уйти. Но длинные пальцы с силой сжимают мой локоть, притягивают обратно. Мое лицо оказывается в капкане рук.
- Джесс... Джессочка моя, - шепчет Джош не своим голосом, - я чуть с ума не сошел, когда он трогал тебя, когда целовал.
Слова гудят в тишине, шершавые ладони гладят щеки и шею.
- Я пытался не думать о тебе. Пытался оградить от дерьма, в котором сам тону. Пытался задушить в себе... Я пытался. И все равно думаю, все равно хочу...
Я замираю. Всегда же мечтала услышать это. Почему сейчас?
- Но?
«Но» не озвучено, только я чувствую его присутствие. И, судя по выражению лица Ричардса, оно прямо-таки монументальное.
- Я тебя не достоин.
Прыскаю, но внутри все обрывается разом.
- Дело в деньгах? - спрашиваю очевидную вещь и вижу подтверждение в родных глазах. - Всегда было в деньгах.
Я вдруг резко осознаю, что так долго страдала лишь из-за этих дурацких предрассудков. И это особенно горько. Хочется хохотать и плакать одновременно.
- Поэтому ты не желаешь быть со мной? Неужели какие-то бумажки важнее чувств?
А теперь я вижу, что чувства есть. И раньше были, просто я оказалась слишком слаба, чтобы поверить в них.
- Деньги для меня ничего не значат! - повышаю голос. - Ты же знаешь, уверена, знаешь, как я отношусь к тебе! Как мои родители относятся к тебе! Для чего отталкиваешь?
- Да на тебе одежды тысяч на пятьдесят, а это моя месячная зарплата с двух работ! - не менее эмоционально выплевывает в лицо.
Нервный смех пробирает. Так во всем виноваты брендовые кроссовки?
- И больше у меня в ближайшее время не будет, - вещает чуть тише Джош. - У меня нет крутых и рассудительных родителей, как у тебя.
Он злится. Впервые вижу Ричардса в гневе. Он же всегда отмалчивался. Я ни разу не слышала от него ни одного упрека в сторону близких, которые всю жизнь ездили на нем. Он и сейчас выражается сдержанно, но я все читаю в его глазах и жесткой линии губ.
- Я не вписываюсь в твой мир. - Снова эти громкие заявления.
Срабатывает детонатор, и меня рвет на части.
- В какой, блин, мир? - я кричу, размахивая руками. - Или ты думаешь, я хожу на балы и ем улитки в ресторанах? Ты же знаешь меня, как никто другой! Ты знаешь, что я никогда не давала ни малейшего повода помыслить, что деньги в моей жизни имеют принципиальное значение. Я, блин, не принцесса!
- Я и не считаю так, но ты без денег толком не жила. А я...
- А я, а я. Ты думаешь лишь о себе и своем комфорте. Да плевать мне них! Это ты, ты боишься рискнуть! Тыпостоянно твердишь про какой-то «мой мир». О чем ты вообще? О нюхающих мажорах и подругах, которые раздвигают ноги по первому зову? Мой мир - это ты! Наш домик на дереве, гаражи, за которыми пробовали курить, трубы, где прятали дневники с плохими отметками и играли в футбол. Вот он мой...
Договорить не выходит, потому что Джош целует меня.
Я обмираю. Я будто в вакуумном пузыре - ни звука вокруг. Руки падают вдоль тела. Даже не сразу понимаю, что происходит.
Ричардс отстраняется, мелкими поцелуями покрывает лицо, притягивает ближе, шепчет, что любит и всегда любил только меня. Обнимает так крепко - ребра почти трещат.
А я смотрю поверх его плеча. Туда, где всего пару минут назад с сигаретой в руке стоял Джейден Хосслер.