3 глава.
Кабинет Руслана. Гробовая тишина.
Шариковая ручка скрипела по плотной бумаге, оставляя черные, похожие на кровь, засечки. Каждая буква в имени Амалии давалась Али с усилием, будто он вырезал ножом кусок собственного сердца. Его пальцы дрожали так, что подпись получилась корявой, неузнаваемой. Он не смотрел на дочь. Не мог. Стыд жёг его изнутри сильнее любого огня.
Амалия наблюдала за этим, застыв у стены. Сначала она не понимала. Потом поняла - и мир перевернулся.
-Папа... - это был не голос, а хриплый выдох, полный такого недоверия, что воздух в комнате стал ледяным.
Али поставил последнюю точку. Ручка выпала из его пальцев и покатилась по полированному столу. Он поднял на дочь заплаканные глаза.
-Прости меня, дочка. Ради нашей семьи... ради матери...
Её мир рухнул. Не было ни звука, лишь оглушительный вой сирены в ушах. Сердце колотилось в горле, выталкивая наружу адреналин, горький и ядовитый. Она видела, как Руслан медленно, с наслаждением, забирает со стола документ. Видела, как её отец, согнувшись, почти бегом покидает кабинет, не оглядываясь.
- Папа п..прошу- Все что могла произнести Амалия, но было уже поздно, он ушел.
Они остались одни.
Первым вырвался крик. Нечеловеческий, рвущий глотку. Он вырвался из самой глубины её существа.
-КЕМ ТЫ СЕБЯ ВОЗОМНИЛ?! - завопила она, и её тело взорвалось движением.
Она не помнила себя. Рука сама схватила тяжелую хрустальную пепельницу со стола - и она с размаху швырнула её в витрину с оружием. Стекло взорвалось миллиардом осколков, звенящим дождём осыпаясь на пол.
-ВЕРНИ ЕГО! ВЕРНИ!
Она опрокинула массивное кожаное кресло, с грохотом бросила в стену дорогой планшет. Её дыхание было хриплым и частым, слёзы текли ручьями, смешиваясь с соплями и слюной. Безумие. Чистое, безудержное безумие боли.
А Руслан... Руслан стоял.
Он прислонился к краю стола, скрестив руки на груди, и наблюдал. На его лице не было ни гнева, ни раздражения. Лишь холодное, научное любопытство, будто он изучал поведение загнанного в угол зверька. Его спокойствие было ужасающе. Абсолютно. В нём не было ни капли человечности.
Вихрь разрушения принёс её прямо к нему.
- ТЫ МОНСТР! ТВАРЬ! НЕ ЧЕЛОВЕК!!
Её кулаки, слабые и беспомощные, с силой, которую даёт только отчаяние, обрушились на его грудь. Тук. Тук. Тук. Это был стук мотылька о стекло. Она била его, рыдая, захлёбываясь, не чувствуя боли в содранных костяшках.
Он даже не дрогнул.
Её пальцы вцепились в идеально отглаженный пиджак, пытаясь разорвать ткань. Она пыталась ударить его по лицу, но он лишь слегка отклонил голову, и удар пришёлся впустую.
И тогда... тогда он пошевелился.
Это случилось так быстро, что она не успела понять. Его рука - большая, с длинными, железными пальцами - метнулась вперёд. Он не оттолкнул её. Он схватил её за горло.
Не сжимая, нет. Но его захват был абсолютным, не оставляющим никаких иллюзий. Он прижал её к стене, несильно, но так, что она замерла, почувствовав холод штукатурки через тонкую ткань платья.
Всё её безумие испарилось, смытое ледяным ужасом.
Он наклонился к самому её лицу. Его дыхание было ровным и спокойным. Глаза... Боже, его глаза. В них не было ни злобы, ни ярости. Лишь бездонная, космическая пустота. В них можно было утонуть и сойти с ума.
-Ты испортила мой кабинет, - произнёс он тихим, бархатным голосом, от которого кровь стыла в жилах. - И ты ударила меня.
Он приблизился ещё, его губы почти касались её уха.
-Я обещал не трогать тебя сегодня. Но моё терпение... исчерпано. Ты принадлежишь мне. Твоё тело, твоя жизнь, твои истерики. Всё - моё. И я решаю, когда это терпеть, а когда - нет.
Его пальцы слегка сжали её шею, не перекрывая дыхание, но ясно давая понять - могут. В один миг.
-Успокойся - это прозвучало как приговор. - Сейчас же.
Её сердце, бешено стучавшее секунду назад, замерло. Адреналин отступил, и на него волной накатила абсолютная, животная пустота. Мозг, не выдержав перегрузки - страха, предательства, этой ледяной жестокости в его глазах - просто... отключился.
Сознание поплыло. Зрение затуманилось. Последнее, что она увидела, - его безразличное лицо, наблюдающее, как её веки медленно смыкаются. Как её тело обмякает и безвольно сползает по стене на пол.
Он не попытался её поймать.
Он просто разжал пальцы и отступил на шаг, глядя на её маленькую, сломанную фигурку на полу среди осколков его власти.
Победа была безоговорочной. Полной.
И абсолютно безвкусной.