Глава 49. Праздник.
Дом наполнялся запахом хвои, корицы и мандаринов, а тёплый свет гирлянд тихо играл на стенах и панорамных окнах. Снаружи за стеклом мерцал декабрьский закат, лениво касаясь воды в бассейне и покрывая небо медовым светом.
А внутри — настоящий уютный хаос. Билли в мягком свитере с оленями и белых пушистых носках стояла внизу, с кружкой глинтвейна, и с самым серьёзным видом руководила процессом.
— Нет, нет! Чуть-чуть левее! Вот... да, вот так! — строго скомандовала она.
На стремянке, балансируя между ёлочными игрушками, золотыми бантами и своим терпением, стояла Алекс. В серой майке и пижамных штанах, с растрепанным хвостом, она прищурилась вниз:
— Ты уверена, что не хочешь измерить это линейкой? — усмехнулась она, затягивая последний бант на гирлянде. — Я, между прочим, тут как эльф на высоте четырёх метров, и если упаду, то это будет на твою совесть.
— Ты даже не метр восемьдесят, Вероника! — парировала Билли, пряча улыбку в кружку.
— А ты — начальник карапузного цеха! — пробурчала Алекс, спускаясь со стремянки. — Фух, закончили! И никакого спортзала не нужно, я рук не чувствую. Кто-то, видимо, вырос капризным карапузом, и теперь мне вешай всё за него!
— Что?! — Билли подняла бровь и поставила кружку. — Это я карапуз?! А ну иди сюда, ведьмочка! Напомнить тебе, кому тут скоро двадцать два, а кто уже взрослая дама в расцвете сил?!
— В расцвете нытья! — с озорной улыбкой бросила Алекс и кинулась наутёк.
Билли с боевым кличем ринулась за ней, и дом, только что такой нарядный и торжественный, заполнился топотом ног, смехом, задорными криками и звоном браслетов на запястьях. Они носились из комнаты в комнату: по кухне, по залу, по лестнице. Алекс, хохоча, нырнула в спальню, но Билли успела схватить её за край кофты и повалила на кровать.
— Сдавайся! Или буду щекотать! — торжественно заявила она, садясь на бёдра Алекс.
— Никогда! Я была рождена бороться с карапузами! — выкрикнула Алекс, и обе разразились смехом, перекатываясь по мягкому одеялу, всё ещё пахнущему свежим хлопком и их духами.
Через пару минут они лежали в обнимку, дыхание ровное, а щеки пылали от смеха.
— Знаешь, дом... стал по-настоящему живым, когда ты в нём смеёшься, — прошептала Алекс, уткнувшись в волосы Билли.
— Он стал настоящим, когда ты сказала, что готова ждать, — ответила Билли, гладя её по щеке. — И когда вернулась, когда я болела. И когда каждый день шепчешь мне "люблю"... Даже если я отвечаю "я тоже" с полным ртом мюсли.
— Романтика — моя вторая профессия, знаешь ли, — усмехнулась Алекс, целуя Билли в висок.
Скоро было уже темно. Елка сияла в зале, за окном начинали загораться гирлянды соседских домов, в колонках негромко играл Dean Martin. Они поднялись, зажгли камин, устроились с пледами и напитками на диване, прямо перед ёлкой.
— Так... кто будет ставить звезду? — спросила Билли, с хитрой улыбкой.
24 декабря. Праздничный ужин у родителей Билли.
Дом Мэгги и Патрика напоминал рождественскую открытку: тёплый свет, хвойный аромат, звенящий смех из кухни и негромкая музыка, заполняющая уютное пространство. Снежинок за окном, конечно, не было — это Лос-Анджелес — но внутри царила та самая северная зима, где каждый уголок пропитан заботой и теплом.
Алекс чуть нервничала. Она стояла в прихожей, поправляя тёмно-зелёный пиджак и держа в руках аккуратно завёрнутые подарки. Билли рядом с ней сияла — в тёплом красном свитере с рождественским принтом, в любимых джинсах, с завязанными наверху волосами и огоньками в глазах.
— Всё будет хорошо, — шепнула Билли и, заметив, как Алекс напряглась, взяла её за руку. — Они любят тебя. И ты им нравишься. Особенно папе. Ты вчера выигрывала у него в спор по поводу Mustang'а.
— Это был не спор, а обмен аргументами, — фыркнула Алекс, стараясь скрыть улыбку.
Мэгги уже ждала у входа, сияя в уютном свитере с вышитой елью и фартуке в муке. Она тут же обняла девушек, приняла цветы от Алекс и не скрывала радости.
— Проходите, милые. Всё почти готово. Клаудия уже помогает мне с салатом. Финнеас с отцом обсуждают музыку, ты им точно понадобишься, Алекс!
В доме витали запахи: корица, запечённые овощи, клюквенный соус, имбирные пряники, свежеиспечённый хлеб. Всё было как в кино.
К вечеру за столом собрались все: Мэгги, Патрик, Финнеас с Клаудией, Билли и Алекс. Обсуждали глупости, фильмы, любимые рождественские песни. Финнеас пытался показать новый аккорд, Клаудия смеялась, а Патрик всё пытался убедить Алекс, что его старый Ford всё ещё может посоревноваться с её Audi R8.
— Он просто не разгоняется, потому что уважает безопасность! — с гордостью произнёс Патрик.
— Нет, потому что он старше меня, — усмехнулась Алекс и все рассмеялись.
За столом было тепло — не только от свечей и вкусной еды, но от того особенного ощущения: "я — дома", даже если это не твой дом. Алекс чувствовала себя принятой. Смотрела на Билли, и внутри щемило от нежности. Когда та смеялась, когда поправляла салфетку Патрику, когда наливала маме чай, — в каждом её движении было что-то невероятно светлое.
Позже, когда обменялись небольшими подарками — уютными носками, домашними свечами, фотографиями и милыми безделушками, — Билли подмигнула Алекс:
— Наши подарки дома, помнишь?
— Как я могу забыть? Я жду этого с августа, — пошутила Алекс.
Когда вечер подходил к концу, девушки, попрощавшись, сели в машину. В Лос-Анджелесе было прохладно, и воздух пах дымком. Алекс повела домой, держа руль одной рукой, а вторую сжала в ладони Билли.
— Спасибо, что пришла, — сказала Билли, уткнувшись в её плечо.
— Спасибо, что позвала, — ответила Алекс тихо, — теперь я начинаю понимать, зачем люди любят эти вечера. Особенно когда они с тобой.
25 декабря. Вечер.
Дом был окутан уютом: пламя в камине потрескивало, отбрасывая тёплые отблески на стены и потолок, в чашках парил густой шоколадно-коричный какао, а собаки растянулись у ног, довольные и сонные. Весь день девушки провели в постели, лениво перескакивая между объятиями, утренним фильмом и случайными поцелуями. Снег так и не пошёл, но в Лос-Анджелесе он и не нужен — внутри этого дома и так было тепло.
Алекс, в мягком сером худи, склонилась над двумя кружками, ловко досыпая сверху крошечные зефирки. Подала одну Билли, сама села рядом на подушках у камина. На ней были шерстяные носки с пингвинами и растрёпанные волосы, пахнущие мятой и корицей.
— Не зря ты работала барменом днями и ночами, — с ленивой улыбкой сказала Билли, отпив какао. — Варишь мне самые вкусные напитки.
Алекс усмехнулась, глядя на неё сквозь пар:
— Именно для этого и работала. Чтобы однажды готовить какао для тебя... и удивлять твою маму капучино с сердечком.
Они рассмеялись, но в голосе Билли всё равно промелькнул вопрос. Взгляд её стал чуть серьёзнее, а пальцы обвились вокруг кружки.
— Может, ты всё-таки расскажешь, почему не любишь праздники? Мы уже давно вместе. Ты вроде бы выглядела счастливой вчера. И, чёрт возьми, устроила мне самый крутой день рождения в жизни.
Алекс не сразу ответила. Она посмотрела на огонь. Вспомнила. Сделала вдох и выдохнула медленно:
— Мне нравится проводить время с тобой, — начала она мягко. — Мой язык любви — это подарки, внимание, забота. Мне правда приносит удовольствие делать что-то для тебя. Но...
Она пожала плечами, опуская взгляд:
— Не люблю я праздники, потому что в детстве в них не было магии. Или, может, я просто её не чувствовала. Мия — да, она всегда ждала эти дни, рисовала открытки, строила планы. А я... я с детства была угрюмая. Ты же помнишь, я тебе говорила. День рождения для меня был просто датой. Родители всегда были на работе, и даже когда обещали вернуться — не возвращались. Иногда и вовсе забывали.
Алекс усмехнулась, немного грустно:
— Только Мия. Она пыталась... делала для меня квесты, украшала комнату. Но с каждым годом я всё больше отдалялась. Лет с шестнадцати вообще перестала праздновать. Сказала Максу и Мие, что если они хоть раз подарят мне подарок — перестану с ними общаться. Они каждый год всё равно спрашивают — ненавижу ли я до сих пор праздники...
Она провела пальцами по шерстяной спине собаки у камина, взгляд всё ещё был в огне.
— Это первое Рождество, которое я праздную. За пять лет, может больше. До этого — просто вкусный ужин и всё.
Билли чуть погрустнела, поставив кружку. Пододвинулась ближе.
— Даже не знаю, что сказать...
Алекс обернулась и, заметив перемену в её тоне, тут же приобняла.
— Эй, тебе не нужно ничего говорить. Я не грущу. Просто... я не привыкла к этому. Но с тобой — всё по-другому.
Она поцеловала Билли в нос, легко, как в детстве целуют любимую игрушку. А потом встала и пошла за чем-то в гостиную.
— Подожди, у меня есть кое-что. Мы ведь договорились: дарим эмоции, воспоминания, а не вещи.
Алекс вернулась с аккуратно перевязанной коробкой, перевязанной кремовой лентой.
Билли бережно развязала бант, сняла крышку и замерла. Внутри лежал альбом. Тяжёлый, плотный, красивый. Она открыла первую страницу — и увидела:
"Январь. Первое знакомство. Макс. Слишком много людей. Одна — ты."
На развороте — фотографии: их с вечеринки, потом обрезанная, как будто сделанная тайно, на которой Алекс стоит с бокалом в руках, смотрит в сторону, а чуть позади — Билли.
Каждая страница — это месяц их отношений. Фото с датами, надписями от руки, аккуратными цитатами из их разговоров. Летние закаты, мокрые волосы, пальцы на чужой талии, случайные селфи, лошади, клубы, кухня, ванна, торты, простыни. Даже фото с репетиций, где Билли пела, а Алекс стояла в углу, пританцовывая.
— Боже... — прошептала Билли, пролистывая. — Это мы с тобой на конях катались... Я совсем забыла...
Она посмотрела на Алекс — та сидела с краем пледа в пальцах, чуть смущённая, но с улыбкой.
— Нравится?.. Не смотри, что он корявый, я правда старалась. Хотела, чтобы получилось красиво, но...
Билли не дала ей договорить. Подалась вперёд и поцеловала её — медленно, с благодарностью.
— Он идеален. Это самый настоящий подарок. Спасибо тебе.
Алекс только улыбнулась и прижалась лбом к её щеке. Они обнялись, а потом Билли сама поднялась и пошла за своим "воспоминанием".
— А теперь твоя очередь.
Она вернулась с конвертом. Внутри были бронирования: домик в горах, даты, билеты, услуги инструктора, фото со снежными трассами и горячими чанами.
— Я знаю, как ты давно хочешь снова встать на сноуборд. И делать все свои странные, опасные трюки. И обещала, что научишь меня. Но... не сильно опасному, ладно?
Алекс застыла. Потом посмотрела на неё — и глаза загорелись, как у ребёнка, которому подарили новый велосипед.
— Ты серьёзно? Мы поедем в горы?
— Да. В начале января. Я забронировала всё. Сказала, что ты мой опасный учитель зимних видов спорта.
Алекс рассмеялась, крепко обняла её и поцеловала в висок:
— Боже, ты с ума сошла... Я... я так счастлива. Спасибо, Би.
Они снова сели рядом. Собака заурчала, огонь в камине треснул, зефир в кружках слегка подтаял.