Я исповедуюсь| Худодественная проза
Начать свой скромный рассказ хочется с довольно-таки примитивных слов.
Для меня, как, наверное, и для любого другого молодого автора, возможность стать частью этого замечательного проекта является не только огромной честью, но и серьёзной ответственностью. Причем, второе, в силу непростительных ошибок прошлого, в сто крат перевешивает радость и щепотку гордости, вызванные свалившимся на мою голову счастьем, что, уверен, способствует не понижению самооценки, а резкому возрастанию желания самосовершенствоваться, соответствовать вверенному статусу, чем я, несмотря на все трудности, упорно занимался, занимаюсь и, вне всяких сомнений, буду заниматься в дальнейшем – мотивации – хоть и не люблю употреблять это слово, – как можете убедиться, прибавилось.
Настало время вести монолог в сторону представления себя любимого.
В этом камерном литературном мирке меня зовут Георг. Всю свою сознательную жизнь я был уверен, что в не столь далёком будущем примкну к рядам филологов или – не исключаю – историков (Факультет "Библеистика и история древнего Израиля", что имеется в НИУ ВШЭ являлся одной из моих маленьких честолюбивых целей), однако не самые приятные события, произошедшие с членом моей семьи в минувшем семнадцатом году, вынудили некоторые аспекты моей личности рановато повзрослеть, в результате чего выбор пал в сторону медицины. Осенью я с честью и достоинством перехожу на второй курс, который, надеюсь, подарит мне немало профессионального опыта и в плане успеваемости окажется не менее удачным, нежели первый.
Жалею ли я о случившемся? Ни капельки, поскольку в приоритете для нового Георга стабильность и перспектива карьерного роста, а гуманитарные дисциплины вполне могут удовлетворять мои потребности как хобби.
Я – циничный интроверт, который по субъективным причинам не верит в настоящую дружбу между, скажем, студентами одного факультета и насмехается над чувствами (Сострадание, любовь, милосердие и прочая ерунда – оно всё не по мне).
В свободное от учёбы время предпочитаю забываться в мирах, что открывают предо мной любимые книги, и общении с семьёй.
Со всеми, кроме, повторюсь, семьи и небольшой группы дорогих сердцу людей, строю отношения по принципу "a la guerre comme à la guerre", из-за чего с будущими коллегами отношения вежливо-никакие. Совместную работу выполняем замечательно, а вот об общении вне стен учебного заведения речи не идёт, да и, надеюсь, не пойдёт.
Теперь о моём произведении.
До "Я исповедуюсь" в моём портфолио хранилось несметное количество дописанных или,
наоборот, не до конца проработанных рассказов; очерков, заметок.
Эта книга берёт истоки из неумелых рук четырнадцатилетнего парнишки, что-то бездумно кропающего на своём планшете. Как самодовольный индюк, я "строгал", пардон, главу за главой, считая себя кем-то гениальным. Зазнавшийся юный Георг, купающийся в подобии лучей дешёвой славы, не считал нужным перед написанием истории сесть за стол, проработать биографию каждого отдельно взятого персонажа, набраться знаний о функционировании различных сфер общественной жизни в государстве, где по его единственно верному мнению и должны происходить основные события.
Словом, не произведение то было, а похабная халтурщина беллетристической направленности, перемешанная с чем-то вроде фантастики.
За то, как говорится, и поплатился. Одна замечательная девушка, перед которой я в неоплачиваемом долгу и которой по сей день не устаю выражать свою искреннюю благодарность, вовремя указала мне на херову тучу ошибок, допущенных при проработке произведения в целом, а вызваны они, красавцы, были исключительно моими некомпетентностью и инфантильным подходом к собственному труду.
Примерно через годик, а, может, и чуть больше (увы, точно не помню), старина Георг взялся за своего рода перестройку работы, которая, помимо изменения названия, претерпела важные для соблюдения логики сюжетные правки, поскольку за написание главы я теперь садился подготовленным как в фактическом плане, так и в так называемом "повествовательном".
Неизменным остался лишь краеугольный камень модернизированной работы, а именно попытка автора на примере одной семьи, чьи образы, ясное дело, собирательны, продемонстрировать читателю, как резко под давлением внешних факторов меняется сущность человека, к каким печальным последствиям могут привести постепенно разрушающиеся отношения между находящимися в стадии формирования личности детьми и их родителями.
Пусть и очень образно, но это, пожалуй, всё из того, чем, говоря о "Я исповедуюсь", мне хочется поделиться с публикой, ибо, в силу нехватки времени и вечного вопроса расстановки приоритетов в выгодную для занимающегося этим сторону, активное написание произведения временно приостановлено.
В моей голове царят фрагменты общей анатомии, латинского языка и ряда других фундаментальных предметов, без знания которых на готовящемся к отвественной профессии специалисту можно смело ставить жирнющий крест. Материал же, который я кропотливо собирал для написания новых глав, улетучивается из головы; образы персонажей и их истории рассеиваются, точно предрассветная дымка с восходом солнца; аналогичная ситуация, увы, с основными конфликтами и некогда продуманными сюжетными поворотами.
Творить по-убогому, наступая на грабли прошлого, мне, хоть убейте, не улыбается; хорошо заниматься делом души я возможности не имею, поэтому на неопределённый промежуток времени позволил себе взять паузу, которой, надеюсь, суждено стать не олицетворением регресса, а началом чего-то большего, но для того, чтобы претворить цели в жизнь, мне необходимо восстановить гигантский пласт знаний, убедиться в качестве общей логической паутины и паутины биографической, какая имеется у каждого персонажа в частности. Таким образом, Георг Моран тормозит свои бушующие порывы (а они, чертяки, действительно бушуют) во благо.
Впрочем, пусть пока новая глава и не маячит на горизонте моего "подвисшего" произведения, предлагаю Вам, дорогой читатель, всё-таки ознакомиться с работой и по прочтении поделиться своим мнением: что привлекло, что, быть может, оттолкнуло или показалось неуместным/нарушающим логику; что показалось настоящим, таким, каким оно на самом деле и является, а что надуманным, с точки зрения здравого смысла невозможным и, как и когда-то, вдруг вышедшим за грани реальности. Ну, и персонажи, разумеется! Зацепили ли, нет ли, каково впечатление.
В общем, будьте со мной предельно честны, предельно открыты в выражении чувств и эмоций. Ведь и это поможет молодому автору понять, получилось ли у него после снятия шор поработать не столько с "Я исповедуюсь", сколько со своим отношением и подходом к тому, что делает.
С уважением, Георг Моран
Заключение администратора NiraKot
