Нерассказанная История Чернил

Она проснулась от полоски солнечного света, пробивавшейся сквозь щель в тяжелых бардовых шторах. Сознание возвращалось медленно, мягко, как поднимающаяся волна. Первым делом она почувствовала тепло — не свое, а чужое, большое, твердое, прижимающееся к ее спине. Ритмичное, глубокое дыхание у нее над ухом. Рука, тяжелая и расслабленная, лежала на ее талии, пальцы слегка сжаты в складках чужой футболки, в которую она была облачена.

Его футболка.

Память нахлынула не бурным потоком, а спокойным, уверенным приливом. Работа. Формулы. Озарение. Эйфория. Его объятия. Его губы, его прикосновения... все, что было потом. Не было паники, не было стыда или желания сбежать. Было лишь глубокое, умиротворенное принятие. Да, это случилось. И более того — это было правильно. Это было логичным продолжением всего, что между ними происходило все эти долгие, мучительные, волнующие месяцы.

Осторожно, чтобы не разбудить его, она приподняла его руку и выбралась из-под одеяла. В комнате было прохладно. Она нашла на стуле свои вчерашние вещи — юбка, блузка, белье — и тихо на цыпочках выскользнула из спальни.

Ей не хотелось будить его. Ей хотелось побыть наедине с этим новым, странным миром, частью которого она вдруг стала. С этим домом.

Малфой-мэнор при свете дня был другим. Не гнетущей гробницей прошлого, а величественным, застывшим во времени свидетельством былого могущества. Солнечные лучи, падая из высоких окон, выхватывали из полумрака мраморные колонны, инкрустированные полы, сложную лепнину на потолках. Пылинки танцевали в лучах, словно золотая пыль. Она шла босиком по прохладному камню, ее шаги почти не звучали в огромных, пустых залах.

Она вышла в сад. Тот самый,через который они ходили к склепу. Малфой решил еще раз посмотреть не упустил что-нибудь он и раз гермиона была в мэноре взял ее с собой. Но сейчас он не казался мрачным и заброшенным. Дикий, неухоженный, он буйствовал жизнью. Плющ карабкался по темным стенам, розы, одичавшие и гордые, росли, не зная секатора, наполняя воздух густым, сладким ароматом. Дорожки заросли травой, но вели к изящным беседкам и ржавым, но все еще прекрасным фонтанам.

Она нашла маленькую беседку, увитую цветущим клематисом, и села на каменную скамью. Отсюда открывался вид на фасад особняка — строгий, гордый, с высокими окнами, отражающими небо. Тишина была абсолютной, нарушаемой лишь щебетом птиц и жужжанием пчел.

И тогда, в этой тихой, солнечной гавани, воспоминания о прошлой ночи вернулись к ней с новой силой. Не смущающей, а... исследующей.

Она вспомнила, как его лицо озарила та самая, редкая, настоящая улыбка в момент прорыва. Как ее собственная эйфория была так сильна, что стерла все границы, и она бросилась к нему, не думая. Как его руки обхватили ее — сначала от неожиданности, потом с уверенностью. И его поцелуй... Это был не поцелуй захвата или доминирования. Это был поцелуй-признание. В нем было столько... равенства. Столько немого «спасибо» и «ты права» и «я здесь».

Жар прилил к ее щекам, но на этот раз это был не стыд, а смущение от собственной смелости и острое, сладкое воспоминание о том, что было дальше. Как он опустился перед ней на колени в зимнем саду. Как смотрел на нее снизу вверх — не как слуга, а как поклонник, готовый совершить обожание. Его дыхание на ее коже... Его первые, осторожные прикосновения языком сквозь ткань, от которых все внутри нее сжалось в тугой, трепещущий узел ожидания. А потом... когда ткань отодвинулась, и его губы и язык коснулись ее обнаженной, невыносимо чувствительной плоти...

Она зажмурилась, чувствуя, как по телу пробегает знакомая, приятная дрожь. Она вспомнила каждый ласковый укус на ее шее, каждое уверенное движение его рук, исследующих ее тело, как будто он хотел запомнить его навсегда. Вспомнила вес его тела на себе, его взгляд, полный такого сосредоточенного внимания и страсти, что ей казалось, он видит сквозь нее. Вспомнила моменты полной синхронности, когда их тела и, казалось, сами мысли двигались в одном ритме, а связь между ними звенела, как натянутая струна, передавая потоки немого понимания и нарастающего удовольствия.

Она сидела, уткнувшись горящим лицом в ладони, и тихо смеялась сама над собой. Гермиона Грейнджер, практичная и рассудительная, сидит в заброшенном саду бывших врагов и вспоминает, как занималась страстным сексом с Драко Малфоем. И не чувствует при этом ни капли раскаяния. Только теплое, глубокое удовлетворение и... любопытство. Что будет дальше?

Легкий порыв ветра принес прохладу, и она вздрогнула. Пора возвращаться.

Войдя в спальню, она не увидела его в кровати. Простыни были скомканы, подушка все еще хранила вмятину от его головы. Но из-за приоткрытой двери ванной доносился звук воды. Он был в душе.

Она присела на край кровати, но неловкость от того, чтобы просто сидеть и ждать, заставила ее встать. На прикроватном столике лежала книга в кожаном переплете без названия. Чтобы занять себя, она взяла ее и открыла на случайной странице. Это оказался старый трактат по астрономии и магии лунных циклов, с подробными, изящными иллюстрациями. Она углубилась в чтение, почти забыв, где находится.

Щелчок двери заставил ее поднять голову.

Он стоял в дверном проеме, и у нее на мгновение перехватило дыхание. С него стекали капли воды. На нем было только белое полотенце, низко обернутое вокруг бедер. Его волосы, темные от воды, были взъерошены, капли скатывались по шее, груди, по четкому рельефу пресса, исчезая в складках полотенца. Он выглядел... идеально. Расслабленно, естественно, ужасно маняще. Совершенно не стесняясь своей наготы.

Он увидел ее, увидел, как ее глаза расширились, как она инстинктивно сглотнула, и знакомый, самоуверенный полуусмех тронул его губы. Он ничего не сказал. Просто прошел через комнату к стулу, где с вечера лежала аккуратно сложенная одежда. Взяв ее, он бросил на нее еще один оценивающий взгляд и вернулся в ванную, прикрыв за собой дверь.

Через пару минут он вышел снова. На этот раз на нем были только серые спортивные штаны из мягкого хлопка, низко сидящие на бедрах. Мантия или рубашка, казалось, даже не рассматривались как вариант. Он прошел к окну и распахнул шторы, залив комнату утренним светом.

— Приятная прогулка? — спросил он, не оборачиваясь, глядя в сад.
— Да, — ответила Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сад... он прекрасен. В своем запустении.
— Он всегда был слишком пафосным, — пожал он плечами. — Но да, когда-то за ним ухаживали два десятка садовых эльфов и мама. Теперь он сам по себе. И, кажется, ему это нравится больше.Гермиона на это ничего не сказала и после нескольких секунд спросила — Я могу сходить в душ? — четко,уверенно как настоящая Гермиона Грейнджер. На это Малфой лишь вскинул головой указывая в ванну. Когда она зашла,то плотно закрыла дверь,а после полной грудью вдохнула запах его геля для душа и парфюма.

Когда она вышла от нее пахло как от него,да еще и она была одета в его футболку,тогда у Малфоя чуть не снесло крышу,он повернулся к ней, оперся о подоконник. Солнечный свет золотил его кожу, подчеркивая каждую мышцу, каждую линию.
— Голодна?

Она кивнула. Они спустились вниз, на кухню, которая была огромной, старой, но удивительно уютной. Домовой эльф, которого он назвал Тинки, уже приготовил простой, но обильный завтрак: яичницу с беконом, тосты, свежие фрукты, кофе. Они ели молча, но это молчание не было неловким. Оно было спокойным, почти домашним.

Когда чашки опустели, а тарелки были отодвинуты, наступила пауза. Пришло время поговорить не только о магии.

— Итак, — начала Гермиона, играя ручкой ножа. — Вчерашнее открытие... это меняет все.
— Меняет, — согласился Драко, откинувшись на спинку стула. — Теперь у нас есть направление. Но не инструкция. Ритуал трансмутации... его нужно будет составить с нуля. И провести. Это будет... чрезвычайно опасно.

— Я знаю, — сказала она. — Потребуется точнейший расчет. И сила. Большая сила. Мы не справимся вдвоем.
— Потребуется помощь, — кивнул он. — Но кому мы можем доверить такое? Робардс? Возможно. Но тогда все станет достоянием Министерства. И станет политикой.

— Не Робардс, — быстро сказала Гермиона. — Не сразу. Сначала... нам нужно все просчитать до мелочей. Создать стабильную модель. А потом... — она замялась.

— А потом что, Грейнджер? — его взгляд был пристальным. — Потом ты предложишь позвать твоих друзей? Поттера? Он, конечно, источник мощной магии. Но после вчерашнего...

Она вздохнула. — После вчерашнего все усложнилось. Но это не значит, что это невозможно. Им нужно время. И нам... нам нужно решить, что это. — Она жестом обозначила пространство между ними. — Потому что если мы будем делать это вместе, если мы пойдем на такой риск... это уже не просто вынужденное сотрудничество.

Он долго смотрел на нее, его лицо было серьезным. — Ты права. Это не просто сотрудничество. И не просто... физическое влечение, — он произнес это без тени смущения. — Хотя оно, — он позволил себе легкую усмешку, — безусловно, присутствует.

Она покраснела, но не отвела взгляда.
— Что это, Малфой? — спросила она прямо. Ей было страшно задавать этот вопрос, но еще страшнее было не знать.

Он помолчал, собираясь с мыслями. — Я не знаю, как это назвать, — честно признался он. — Я не эксперт в... чувствах. Особенно в таких. Но я знаю, что ты — единственный человек, который видел меня настоящего за последние... наверное, десять лет. Не маску, не фамилию, не жертву. Меня. Задрота, который копается в формулах, труса, который боится своих же теней, и... мужчину, который хочет тебя больше, чем чего-либо еще. И я знаю, что доверяю тебе. Свою жизнь, свои тайны. И, кажется, готов доверить и этот долг, если ты будешь рядом. Так что, что бы это ни было... для меня это важно. Опасно важно.

Его слова, сказанные без привычного сарказма или защиты, тронули ее глубже, чем любые признания в любви. Это было большее признание. Признание в доверии и уязвимости.

— Для меня это тоже важно, — тихо сказала она. — И тоже страшно. Потому что я привыкла все контролировать. А здесь... я ничего не контролирую. Ни контракт, ни твои чувства, ни даже свои собственные. Но... я не хочу убегать. Даже если будет больно. Даже если все закончится плохо. Я хочу попробовать. И я хочу помочь тебе. Не потому что это моя работа. Потому что это... ты.

Он протянул руку через стол, и его пальцы обхватили ее ладонь. Его прикосновение было твердым и теплым.
— Тогда мы будем пробовать, — сказал он просто. — И будем работать. Над контрактом. И над... всем остальным. Шаг за шагом. Сначала — модель. Потом — посмотрим.

Она кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слезы облегчения. Она их смахнула.
— Шаг за шагом, — согласилась она. — Но первый шаг — ты все-таки наденешь рубашку, пока мы работаем,а то я не смогу сосредоточиться.

Он рассмеялся — громко, искренне, и этот звук наполнил старую кухню чем-то совершенно новым. Надеждой.
— Ну, если ты настаиваешь, — сказал он, вставая. — Но только потому, что ты просишь так мило.

Он ушел, чтобы одеться, а Гермиона осталась сидеть за столом, сжимая в руке чашку, на дне которой оставался холодный кофе. Впереди были трудные разговоры, смертельные ритуалы и неизвестность. Но в ее груди, рядом со страхом, жило теперь и что-то другое. Что-то теплое, светлое и невероятно хрупкое. Что-то, за что стоило бороться. Даже с Драко Малфоем. А может, особенно с ним.