Конец...
Как я теперь вспоминаю, анализирую... С самого начала собственно было понятно, чем это все закончится. Были же тревожные сигналы, но я на них не обратила внимание. Его поведение ведь о много говорило. Взять хотя бы нашу историю знакомства. Если бы я к нему не подошла тогда, кто знает, сколько еще он за мной бы ездил, и когда бы решился подойти. Если б решился вообще. Ну как вы думаете, может ли такой парень девушку украсть? Вот и у меня сомнения... И эта история про отца и футбол. Было ж понятно, что у него такой же как у меня строгий отец, который наверняка будет настаивать на своем варианте невесты. И поведение его сестры было очень странным... Я не писала об этом, но вскоре после того нашего разговора она отдалилась, перестала со мной общаться. Не то чтоб мы сильно дружили раньше, не то чтоб она совсем начала меня игнорировать, но все же... Какой-то холодок шел от нее и это чувствовалось. Я пробовала поговорить об этом с Магой, но он отмахивался, говорил, что она просто вредина, просто такая. Не стоит обращать внимания. Но все это было не просто. Ох как непросто! И если бы я попыталась тогда с ней откровенно поговорить, все выяснить... Но этого я не сделала. И, наверное, хорошо, что не сделала. Что бы мне это дало? Мы бы просто расстались раньше и все. А так у меня было шесть месяцев сумашедшего счастья. И это то, что уже никто никогда у меня не отнимет. Это была ЛЮБОВЬ. Безудержная, немыслимая, самая что ни на есть - настоящая. И на крыльях любви я летала.
Только тот, кто высоко взлетает, с высоты потом больно падает. Все случилось в один из апрельских дней. Весна была, тепло, деревья уже цвели и настроение было такое приподнятое, радостное. Мага утром прислал сообщение мне: «Любимая, очень хочу тебя видеть, ты сможешь сегодня прийти?». И такая счастливая я шла на свидание...
Он ждал меня на нашем месте, как и всегда. Такой же, как и всегда, только... измученный слега что ли. В руках держал розу. Каждый раз, когда мы встречались, он мне дарил одну розу. Всегда один и тот же сорт мой самый любимый сорт. Я не могла домой принести цветы, он это знал, но все равно дарил, и это было так трогательно, так приятно. Он вышел из машины, увидев меня.
- Привет, мое счастье!
Улыбнулся мне ласково, взял меня за руки, погладил пальцы.
- Ты такая хорошая, моя милая, и сегодня такая красивая.
Обнял меня, притянул к себе. Мы себе вольностей особо не позволяли, я слегка напряглась, аккуратно попыталась высвободиться. Но он только крепче меня прижал.
- Тссс! Тише, родная, сейчас отпущу... Просто хочу тебя чувствовать. Ты так сладко пахнешь, любимая...
Мы так стояли в обнимку, молчали. Долго, наверно. Он гладил меня по спине, по плечам. И так хорошо рядом с ним мне было. Неожиданно он прервал молчание:
- Я очень люблю тебя. Слышишь, Амира? И буду любить всегда. Чтобы ни случилось. Всегда. Помни это.
- А что должно случиться? - забеспокоилась я
- Ничего, - он поцеловал меня в нос. - Поедем на море, да?
Был солнечный день, безветренный. Мы гуляли по пляжу. Все так же как в первый раз. Волны с шелестом набегали на камни, чайки кричали, и он, держа меня за руку, шел рядом.
- Я должен тебе кое-что сказать. Я женюсь. Отец засватал невесту мне, девушку моей национальности из нашего селения. Прости.
Перед глазами разом вдруг поплыло. Я хотела сказать, возразить, но не могла ничего, я просто задыхалась. Я только слушала и каждое слово его было как плетью удар по лицу.
- Я не могу пойти против семьи. Я очень люблю тебя. Но я хочу, чтобы родители были счастливы.
Я не помню точно его слова, что он сказал. Но как-то так, в этом роде. Помню лишь, я подумала: «А как же МЫ? Мы не должны разве быть счастливы?» Я тогда не могла понять, не понимаю этого и сейчас, это просто выше моего понимания: Как может быть счастлива мать и отец, если их сын или дочь несчастны? Разве они не чувствуют боль своего ребенка? Хотя... что я говорю, у меня же самой такие родители.
Он что-то еще говорил, говорил, говорил... Но это все уже не имело значения. Я вырвала руку и побежала. Я задыхалась, спотыкалась, бежала, но он настиг меня, сжал в объятиях. Я плакала, вырывалась, но он держал меня крепко, и все время твердил:
- Только не сделай с собой ничего, родная, я не вынесу этого. Я тебя больше жизни люблю. Я люблю тебя, я люблю, люблю, люблю...
Бесконечное число раз, он это мне повторял. И сейчас я пишу эти строки, а в ушах звучат эхом его слова: «я люблю тебя». Да что ж за любовь это такая! Проклятая любовь!
Я долго в себя не могла прийти, но потом когда, выдохлась, успокоилась, он отвел меня в машину. Всю дорогу обратно мы с ним молчали. Он включил музыку и я почему-то запомнила, там песня была, не знаю я кто поет, но там были слова такие: «твоя любовь была как шелковая, шелковая боль...», я перекручивала ее на начало, снова и снова и снова. Он не останавливал меня. Мы не сказали больше друг другу ни слова. Я плакала уходя. Я знала - он смотрит мне вслед, я обернулась в последний раз. В его глазах тоже стояли слезы...