Глава 30
Даниил
Никого, кроме меня.
Смело, нагло, необоснованно, но черт мне нравится, когда она включает собственницу. В этом есть что-то новое, неизведанное. От меня никогда не требовали верности, не бесились так откровенно, если я не являлся на назначенную встречу, не соизволив предупредить. Не думал, что меня может задеть в приятном смысле женская ревность.
Ты только мой на эти полгода.
Самонадеянные и отчасти абсурдные заявления Гаврилиной неоднократно всплывают в голове, пока я вполуха слушаю более расширенную презентацию Самойловой.
Болезненная эрекция никак не сходит и только подпитывается моими извращенными мыслями в адрес Юли, принося ощутимый дискомфорт. Черт, каких-то пять минут, и мы могли бы оба кончить. Она была на взводе. Я тоже. Немного не уложились. Юля, как всегда слишком много болтала и торговалась, вместо того, чтобы доставить нам обоим удовольствие. Черт, а как она была горяча верхом на моем столе с моим членом в руках и в провокационном белье, которое хотелось содрать с ее сексуального тела, едва она распахнула свой тренч.
Эта хитрая лиса точно знает, как завести мужчину и заставить его забыть о важных переговорах и то, что наговорила вчера, едва не спровоцировав на непредумышленное убийство.
Встреча с немцами проходит в конференц-зале за закрытыми дверями. Команда директоров, юристов и ассистентов с обоих сторон в полном составе. После моих замечаний и бурной ночной встряски.
Алина не осмеливается использовать игривый тон и флирт с будущими инвесторами. Ее голос звучит сухо, монотонно и незаинтересованно. Взгляд Самойловой горел только вчера, когда немцы таращились на ее ложбинку в глубоком вырезе. Сегодня, когда пришло время проявить свои деловые качества, девушка «сдулась» и от былого энтузиазма не осталось и следа.
К середине невпечатляющей речи Самойловой, Сергей Демидов начал проявлять признаки тревоги, а Павел Братен и Евгений Яворский откровенно заскучали. Вскоре и немецкие инвесторы начали терять интерес к рекламируемому проекту. Пришлось срочно перехватывать инициативу, пока второй этап переговоров не сорвался, и конец презентации я провожу сам, отправив пунцовую и сконфуженную Алину на скамью «запасных». Как итог – подписание долгосрочного договора.
После соблюдения бюрократических процедур удовлетворённая сделкой немецкая делегация удаляется, и в конференц-зале остается только узкий круг управляющего состава «Эталон групп», включая Олега Григорьева, на акции которого навел прицел Павел Братен. Однако пока его манипуляции не принесли ожидаемого эффекта. Возможно, предположение Паши о внутреннем расколе в совете учредителей «Эталон групп» ошибочно, хотя во время общих совещаний я не мог не обратить внимание на напряженность между Григорьевым и Демидовым. Я бы не назвал это откровенной неприязнью, скорее подчеркнутой сдержанностью. Они никогда не вступали в открытый диспут, поддерживая сугубо деловой стиль общения, в то время как с остальными членами правления Демидов демонстрировал дружественный тон. И на юбилее Сергея присутствовали все акционеры, за исключением одного – Олега Григорьева. Это несколько странно, учитывая, что Григорьев является держателем крупного пакета акций и в компании пользуется безусловным авторитетом.
Из материалов личного досье мне известно, что Демидов старше Григорьева на шесть лет, и в бизнес они пришли одновременно. То есть оба стояли у руля создания «Эталон Групп», остальные акционеры присоединились позднее. Однако главенствующая роль на протяжении тридцати лет существования компании принадлежала Сергею, и, вероятно, этот факт мог стать камнем преткновения или поводом для зависти и соперничества. Наблюдая за бизнесменами на официальных мероприятиях, я так и не смог сделать окончательный вывод и определить наличие или отсутствие конфликта. Личное мнение о Григорьеве тоже пока составить сложно. Все наше взаимодействие происходит через третьих лиц. Внешне он производит впечатление респектабельного, собранного, уверенного в себе успешного человека. Но что скрывается за безупречным фасадом бизнесмена, я надеюсь, в ближайшее время мне поведает Павел Братен.
Как только дверь за инвесторами закрывается, вежливая улыбка мгновенно сползает с лица Сергея Демидова.
— Алина Евгеньевна, вы уверены, что готовы и дальше заниматься проектом? Или ваше назначение было ошибочным? – не скрывая недовольства, первым делом он обращается напрямую к Самойловой. – Что за невнятное блеяние мы сейчас слышали? Вы удосужились изучить материалы переданного вам проекта?
Девушка заметно стушевалась под тяжелым взглядом Демидова.
— Сергей Львович, я признаю, что недостаточно подготовилась к презентации, но у меня было слишком мало времени.
— Это не оправдание! Если берете на себя ответственность, то должны быть готовы ответить на любой вопрос и в любое время суток, – бескомпромиссно отрезает Сергей.
— Я понимаю. Подобного больше не повторится, – опустив глаза, проговаривает Алина.
— Очень на это надеюсь. Можете идти, Самойлова, – все с таким же раздражением отвечает Демидов, указав на дверь. Ссутулив плечи, и, запинаясь на каждом шагу, девушка быстро покидает кабинет.
— Даниил, я уважаю твое мнение относительно профессиональных качеств сотрудников, но прошу впредь обсуждать со мной решение кадровых вопросов, – Сергей переключается на меня. Я отвечаю ему внимательным взглядом, сохраняя деловую невозмутимость. – Сегодня у тебя получилось спасти переговоры, которые чуть было не сорвались из-за некомпетентности топ-менеджера, кого ты счел подходящей кандидатурой для управления «Мечтой».
— Данный инцидент станет для Самойловой хорошим уроком. Уверен, она больше не допустит подобной ошибки, – сдержанным тоном утверждаю я. – Каждый заслуживает право на второй шанс.
— Вот именно! – поддерживает Сергей. – Поэтому я настаиваю на возвращении в компанию Гаврилиной. У меня состоялся с ней сегодня неофициальный разговор, и она заверила меня, что пересмотрела свою позицию и готова приступить к работе в любой момент.
Неофициальный разговор, значит? Готова приступить к работе? Стиснув зубы, проглатываю вспыхнувшую ярость. За моей спиной начала действовать наглая сучка. Успела подсуетиться не только в моем кабинете. И несостоявшегося родственника навестила, перетянув на свою сторону. Я узнаю вечером, какими именно методами ей удалось выбить себе покровительство Сергея Демидова.
— Где гарантия, что позиция Гаврилиной не изменится через неделю или месяц? – сухо спрашиваю я, наталкиваясь на категоричный взгляд Демидова. Не надо быть экстрасенсом, чтобы понять – Сергей имеет противоположную точку зрения. – Эмоциональные решения в бизнесе недопустимы, и могут привести к многомиллионным убыткам, – лаконично закачиваю свою мысль.
— Даниил, я бы прислушался к мнению Сергея! – присоединяется к дискуссии Яворский, впервые поддержав не мою сторону. А вот это нам стоит будет обсудить без свидетелей. – Он лучше знает, кто из его сотрудников обладает большим потенциалом. «Мечта» слишком объемное направление для госпожи Самойловой и требует особого подхода. Она не готова. Это видно невооруженным взглядом. Логично передать управление тому, кто изначально разрабатывал проект и знаком со всеми нюансами, подводными камнями и достоинствами новой сети отелей.
— Я подумаю, но сначала переговорю с Гаврилиной, – произношу стальным тоном.
— Насколько мне известно, разговор у вас уже состоялся, – с напором выдает Демидов.
— Мы не успели закончить, – невозмутимо отвечаю я, почувствовав на себе вопросительный взгляд Павла Братена. То, «насколько мы не успели» не дает забыть свинцовое напряжение в брюках.
— Прошу не откладывать и решить вопрос с Гаврилиной к завтрашнему дню, – ультимативно заявляет Демидов.
Я с трудом сдерживаю ухмылку, подозревая, что наблюдательный Павел в два счета поймет, как именно я собираюсь решать вопросы с Юлей. Сохранить лицо мне помогает растущее раздражение от того, что мои управленческие решения выносятся на обсуждения.
— Сергей Львович, я считаю, что категоричный подход в данном случае не уместен. – К моему удивлению вступает в обсуждение Григорьев. И это происходит впервые. – Даниил вправе самостоятельно решать в какой команде запускать проект. Гаврилина внесла огромный вклад в создание «Мечты», но Милохин прав и эмоциональные всплески в деловой сфере недопустимы.
Демидов, похоже, удивлен не меньше меня. Напряженная линия челюсти и холодный блеск глаз выдают крайнюю степень недовольства.
— Юлия никогда не проявляла эмоциональность в работе, Олег, – яростно возражает Сергей. – Ни одного срыва за пять лет. Ни одного больничного, ее даже в отпуск отправить пришлось в приказном порядке. Да она выносливее любого из вас, – несдержанно бросает Сергей. – Пока вы просиживаете задницы в своих креслах, она зарабатывает вам миллионы, и тебе тоже, Олег… Андреевич.
— Я думаю будет лучше закрыть вопрос и вернуться на свои места и приступить к решению текущих проблем, – нейтрально-официальным тоном подводит черту Григорьев, мгновенно охлаждая негодование со стороны Демидова.
С некоторым замешательством я наблюдаю, как коллеги неторопливо покидают зал переговоров. Просиживать задницы в своих кабинетах, похоже, никто не спешит. Если убрать в сторону иронию, то достаточно жесткий «наезд» Демидова меня озадачил, и кое-что прояснил. Как человек, вращающийся в сфере бизнеса больше десяти лет, я умею отличить негодование руководителя, отстаивающего ценного сотрудника, и ярость любовника, вступившегося за свою сучку.
В данном случае – определённо первый вариант. И, кажется, я понимаю, почему Демидов-старший поддерживал брак сына с Гаврилиной. Вероятно, он был главным инициатором, подтолкнув непутёвого сына к серьезному шагу. Демидову нужен приемник. Тот, кому он сможет передать свое дело и сохранить внутри семьи.
Черт побери, а ведь Гаврилина действительно могла сесть в мое кресло.
Для этого нужно было совсем немного.
Не быть такой возбуждающей-сексуальной.
Не трахаться со мной на «Распутной Джен».
Выйти замуж за Демидова-младшего.
Не повезло тебе, детка. Ты сильно накосячила. Облажалась по всем статьям.
Теперь мое кресло тебе светит в единственном случае, если в нем буду сидеть я. Поверь, ничто мне не помешает, как следует насадить тебя.
После завершения напряженного рабочего дня, мы встречаемся с Яворским в баре на цокольном этаже башни Меркурий. Я намерено выбрал для приватного разговора место, откуда я смогу попасть в свои апартаменты максимально быстро. Инициатором встречи вне стен офиса был Женя, и я не отказал только по одной причине – он никогда не дергает меня по пустякам
Мы заказываем бутылку Хеннесси и пиццу. Не самый оригинальный и здоровый набор, но зато и то, и другое приносят сразу. Время в наши дни такой же бесценный невосполнимый ресурс, как и здоровье. На данный момент с последним у меня нет проблем, а вот первого в остром недостатке. К тому же меня ждут незаконченные вопросы с Гаврилиной, и, надеюсь, что повод, по которому мы с Женей собрались, действительно железобетонный и не терпит отлагательств. Я не привык сдвигать свои планы, особенно те, ради достижений которых пришлось приложить максимум усилий.
— Я не задержу тебя надолго, – заверяет меня Яворский, как только официант оставляет нас наедине. Проницательность – неоспоримая черта Жени, которая весьма полезна при выполнении сложных задач. – Я догадываюсь, куда и к кому ты спешишь, поэтому постараюсь быть кратким.
— Мне начитать волноваться? – интересуюсь я. – Очень настораживающее вступление. Он не реагирует на мой иронично-легкомысленный тон, сохраняя сосредоточенное выражение лица.
— Я пока не уверен, насколько всё серьезно, но задуматься есть, о чем, – вместо конкретики Женя наводит еще больше тумана. – Мне сегодня звонила Елена Сотникова. Помнишь такую?
Саркастичная усмешка моментально покидает мое лицо. Прищурившись, я несколько секунд смотрю на него тяжелым взглядом
— Вижу ты не удивлен, Даня. А вот я не ожидал, что мне снова выпадет честь пообщаться с бывшим боссом, – оценив мою реакцию, делает выводы он. – Она объяснила свой звонок тем, что ты не берешь трубку и не отвечаешь на сообщения
— Один раз я ответил и сказал этой суке все, что думаю о ее предложении. Диалога не вышла, и я решил, что продолжать бессмысленно, – металлическим тоном отвечаю я, стиснув челюсти до характерного скрежета.
— Ее предложение как-то связано с бизнесом?
— Отчасти.
— Почему ты не сказал мне?
— А должен?
— Да, черт побери! – с раздражением бросает Женя, буравя меня негодующим взглядом. Черт, сто лет не видел его в такой ярости. – Ты должен, Милохин! Хотя бы потому что мы много лет в одной упряжке, и я не раз прикрывал твой зад в сложных ситуациях. И знаешь, Даня, ты существенно облегчил бы мне задачу, если бы иногда ставил в известность о своих рискованных планах.
— Чего она хочет? – перехожу непосредственно к главному вопросу, оставив предъявление личных претензий на потом.
— Елена предлагает встретиться и провести переговоры, – сухо и с явным неприятием сообщает он.
— Это исключено, – категорично отвечаю я. – Ей нечего мне предложить.
— Она считает иначе, – заявляет Яворский таким тоном, словно желания Елены Сотниковой имеют для меня какой-то вес.
— Мне похер, что считает Елена, – с пренебрежением огрызаюсь я.
— Успокойся, Дань, я тебе не враг. На меня рычать не надо, – он снова переходит на дипломатичной тон, надеясь таким образом утихомирить меня. Напрасно, бл*дь. Не стоило ему затевать этот разговор. – Я знаю, она предложила тебе компрометирующую информацию, которую можно использовать, как способ давления и знаешь на кого? На Олега Григорьева. Выгодное предложение и главное своевременное. При получении его доли в компании, ты автоматически становишься держателем контрольного пакета. Отсюда вытекает первый вопрос. Как она узнала, о твоих планах отжать акции у одного из учредителей?
— Я подозреваю Братена, но он отрицает, – озвучиваю свою главную версию. – Елена тоже не подтвердила, что он обращался к ней.
— И что ты думаешь? – сдвинув брови на переносице задумчиво спрашивает Клайд. Идиотский вопрос. О чем тут думать? Объяснение внезапной активности Уэбстер может быть только одно.
— Я не верю ни тому ни другому. К тому же Паша был в курсе, что компания Сотниковой в свое время разорвала готовящийся контракт с «Эталон Групп». Он намекал мне на то, что Елена может обладать некой полезной информацией по интересующему нас персонажу. Однако прямых доказательств, что он вел с ней переговоры за моей спиной – нет.
— Ладно, пока к черту братаны к, – сделав паузу, Женя опрокидывает в себя порцию виски. – Перейдем ко второму вопросу. Почему ты ей отказал?
— Она хочет вернуться в бизнес. Я против, – предельно кратко и откровенно отвечаю я.
— Ты погорячился, Дань, – делает какой-то дурацкий вывод
Женя. Интересно что привело его к абсурдному умозаключению?
— Считаешь? – скептически уточняю я.
— Уверен, – настойчиво заверяет он. – Погорячился дважды. Первый раз, когда поставил Братена на решение вопроса с акционерами. А второй раз, когда в грубой форме пресек предложение Елены Сотниковой.
— Поясни! – рокочущим голосом требую я.
— По Братену все предельно понятно, – не моргнув глазом, невозмутимо отвечает Женя. – Я уверен, что он решил упростить себе задачу и действовал оптимальными, по его мнению, методами. А вот с миссис Сотниковой все гораздо сложнее, Дань. Ты ее здоров разозлил, а женщина в ярости способна на многое, – мрачно подытожил Яворский. Мне ли не знать, на что способна Елена Сотникова.
— У нее было много лет, чтобы сравнять счет, – напоминаю я.
— Но не было ресурсов, – возражает он, все больше раздражая меня. – Взгляни на ситуацию со стороны и непредвзято. Ты загнал её в долговую яму, ее муж слег с инсультом и провел последние годы жизни в качестве овоща. Его счетами, и имуществом она распоряжаться не имела права, потому как старик планировал жить долго и весело с молодой женой и не успел оформить генеральную доверенность. У нее были связаны руки, Дань. Но сейчас ситуация коренном образом изменилась. Старик умер, Елена вступила в наследство и в материальном плане вполне способна конкурировать с тобой.
— Для этого ей нужно выйти на строительный рынок, а я перекрыл суке все ходы и лазейки. Пусть вкладывает миллионы во что-то другое. Что бы она ни предложила мне, я не изменю своего решения, – категорично заявляю я.
— А Елена больше не
предлагает, Даня.
— Тогда о чем мы говорим сейчас? – с недоумением спрашиваю я, с подозрением глядя на обеспокоенного Яворского.
— Миссис Сотникова намерена выдвинуть ультимативные требования. Информация по Григорьеву будет предоставлена тебе в качестве бонуса в случае плодотворного сотрудничества.
— Она спятила? – усмехаюсь я, откидываясь на спинку кожаного дивана.
— Нет,
Она воспользовалась твоими методами, Дань, – серьезным тоном конкретизирует Женя.
— Не совсем понимаю, – озадачено передергиваю плечами, отказываясь вникать, куда он клонит.
— Первое, что она сделала, когда получила доступ к деньгам старика – занялась сбором компромата на тебя. И нашла.
— Это не может быть! – помрачнев, уверенно отрицаю я. В свое время я сделал все возможное и невозможное, чтобы стереть первые двадцать лет из своей биографии. Очередная тупая провокация с целью испоганить мне настроение.
— Если нанять лучших ищеек и знать в каком направлении искать, то можно найти подноготную на любого. Вопрос только в целесообразности огромной стоимости таких услуг.
— Она блефует, – рявкаю я. Яворский прав, мать его. Если Лена получила доступ к миллионам мужа и не пожалела часть из них потратить на меня, то вполне вероятно… Черт.
— Нет, не блефует, – подтверждает он мои худшие опасения. – ю она озвучила мне некоторые попавшие в ее распоряжение факты.
— И? – натянуто спрашиваю я, отказываясь верить, что вероломная сука добралась до моих скелетов, которые я давно и, как мне казалось, надежно похоронил.
— Она знает всё, Даня, – оглушает меня Яворский.
— Бл*дь… – я не знаю, что еще сказать. Нет слов, кроме мата. Я даже убивать ее не хочу, потому что пачкаться противно.
— Ты что-то говорил ей, когда вы были вместе? Может, случайно? – как сквозь вату сыплются на меня вопросы Женя. Я отрицательно качаю головой, невидящим взглядом уставившись в пустой стакан. Я даже не заметил, как выпил все содержимое. – Может упоминал Окленд? Названия города достаточно, чтобы сузить поиски. Громкое дело с твоим участием местные жители помнят до сих пор, – Яворский продолжает перебирать версии, но все до одной – полная туфта. – Или ты мог назвать какие-то имена старых знакомы…
— Нет! – резко обрываю его. – Я тогда больше всего боялся, что она узнает. Ни одного слова. – подняв голову, смотрю на скептически настроенного Женю прояснившимся взглядом. – Это Братен, гребаный ублюдок, – внезапно озаряет меня. – Мы один раз столкнулись в аэропорту. Он летел в Бостон, а я в Окленд. Разумеется, когда Паша спросил я назвал другой город, но он мог видеть посадочные талоны.
Обменявшись с Яворским задумчивыми взглядами, мы какое-то время напряженно молчим, пытаясь сопоставить детали в единую картину.
— Я его уволю. Сейчас же! – сквозь зубы рычу я.
— Это не решит проблему.
— Но уберёт предателя с моей территории.
— Не кипятись, Дань. – сдержанно внимает он к моему логическому мышлению. – Ты должен понимать, что, продавшись один раз, человек способен повторить то же самое, если его устроят условия.
— У меня таких купленных больше половину кадрового состава, – ледяным тоном напоминаю я.
— Теперь ты видишь, что Елена настроена серьёзно. Сначала Братен, потом остальные. Попробуй договориться с ней.
— Нет! – яростно отрезаю я.
— На твоих условиях, – настаивает Женя.
— Нет!
— Дань, я уверен, что ты способен разобраться с Еленой Сотниковой без серьезных потерь, – заявляет Яворский. Слишком самонадеянно даже для него. – Надо узнать, что конкретно она хочет от тебя.
Я ухмыляюсь, качнув головой, и закуриваю сигарету, двинув к себе пепельницу. Он заливает нам по порции виски.
— Я хочу закрыть эту тему, Жень. Мне нужно время, чтобы все обдумать, – говорю я не терпящим возражений тоном. Тянусь за стаканом и выпиваю до дна.
— Я тебя понял,, – нехотя, но принимает мое решение Яворский. И тут же затрагивает не менее запретную тему. – Есть еще одна женщина, которая не дает тебе покоя.
— Ее я тоже обсуждать не намерен, – предупреждаю я резким тоном. – Ни с тобой, ни с кем-либо еще.
— даня, я подозреваю, что изначальная информация, которую мы поучили по ней, была некорректна и ошибочна.
— Женя, что из вышесказанного ты не понял?
— Послушай, я навел дополнительные справки, – настойчиво продолжает он, игнорируя мои попытки заткнуть его. – И если убрать оттуда офисные сплетни завистниц, то выходит, что Гаврилина действительно рабочая лошадка, которая пашет на благо компании много лет, без продыху и выходных.
— Знаю, – киваю я, стряхивая пепел. По вытянутому выражению лицу догадываюсь, что он ждал совсем другого ответа.
— Тогда зачем? – с недоумением спрашивает он, сверля меня вопросительном взглядом. Мне нечего ответить, и я молчу. Молчу, потому что врать лучшему другу не способен, а сказать правду еще не готов. Ни себе, ни ему.
— Даниил, у Гаврилиной есть сестра, – продолжает неугомонный Яворский. Я поднимаю на него равнодушный взгляд и, передёрнув плечами, прикуриваю новую сигарету.
— У тебя тоже есть сестра. И что дальше?
— Она в разводе, двое детей, – словно не услышав мою язвительную реплику, продолжает Женя. – Старший нуждается в дорогостоящем лечении. Мальчик сейчас в Германии, и Юля полностью оплачивает расходы. Она всех их содержит. Девчонка, которая с утра до ночи работает, чтобы обеспечить нормальную жизнь себе и близким. Она твои деньги даже не для себя взяла, – выдохнувшись, Яворский замолкает и с откровенным осуждением смотрит на меня, словно не он бл*дь подсунул мне личное дело Гаврилиной, не удосужившись копнуть глубже. Хуже ответственности за совершенные ошибки, могут быть только запоздалые сожаления. Время упущено. Что сделано, то сделано. Назад не вернешь. И как бы цинично это ни звучало сейчас, но я бы не хотел, чтобы обстоятельства сложились иначе. Жестоко, эгоистично, безнравственно – плевать я хотел на все обвинения.
— Я не собираюсь оправдываться, Женя, врать что сожалею или обещать, что оставлю её в покое. Этого не случится, – твердо выговариваю я каждое слово, удерживая непробиваемую маску на лице. С напрягом, но мне это удаётся. Если быть до конца откровенным, то я не знаю, как реагировать на новые факты о непростой семейной ситуации Юли и не уверен, что должен загоняться по этому поводу. Каждый сам делает выбор, какими жизненными ценностями и принципами руководствоваться, как и для кого жить, приносить в жертву себя или других. Что это меняет по большому счету? Да, ничего.
— А бизнес Алексея Демидова ты можешь оставить в покое? Он больше тебе не соперник. Я могу отозвать готовящиеся дела на него?
— Я вижу, ты заделался в заступники всех обиженных и оскорблённых? – саркастично спрашиваю у него. – Мой ответ – нет. Этот клоун мешается под ногами. Пусть займется проблемами в своих низкосортных забегаловках, а я займусь его экс-невестой.
— Даня, Юля не Елена Сотникова – неожиданно жестким тоном произносит Яворский. – С ней по-другому надо.
— По-другому, она не хочет. Я предлагал.
— Но на таких условиях ты точно ничего не добьешься. Хочешь еще одну ненавидящую тебя мстительницу?
— Я любую ее хочу, Жень. И в этом вся сложность. Мы не совпали в желаниях. Отыгрывать назад слишком поздно.
— Тебе нужно изменить методы, Даня. Это сложно, потому что иначе ты не умеешь. Но попробуй довериться девушке. Позволь ей научить тебя. А такая, как Юлия Гаврилина точно сможет, она поймет, если ты прекратишь вести себя, как полный кретин. Ты счастливый лотерейный билет вытянул, Милохин. Тебе повезло. Не будь идиотом и остановись, пока не поздно. Не надо ломать ее. Она не заслужила.
— Ты мне намеренно на совесть давишь? – ледяным тоном уточняю я. – Напрасно, Жень. Я продал ее много лет назад. И с тех пор руководствуюсь только собственными желаниями.
— В бизнесе это уместно, но не в личной жизни, – упрямо возражает он.
— А у меня нет личной жизни, Жень, – я натянуто улыбаюсь. – Исключительно контрактные отношения.
— Тогда хотя бы предыдущий разорви, – он смотрит на меня, не скрывая разочарования.
— Не вижу в этом смысла. Я достаточно платежеспособен, чтобы оплачивать оба.