По ту сторону света: Другая история Призрака оперы

Короткий вздох, и ее нет.
Она пушинкой падает в бездну.
Но ее ловят.
Ловят сильные руки, обхватывают за непривычно сдавленную жестким талию, перехватывают под коленками, слегка подбрасывают как невесомое перышко. И вот она плывет. Плывет неведомо куда.
Кругом полутьма. И легкое потрескивание, похожее на шелест огня.
На самом деле, она здесь.
Просто, открывать глаза совсем не хочется.
Слишком заманчиво и интригующе тяжелеющее над ухом дыхание.
Слишком бережно сжимают ее эти руки.
Слишком тепло рядом с чьим-то горячим телом.
И она не размыкает век.
Она чувствует, как спина ее касается мягкой перины, чьи-то пальцы неуверенно очерчивают контур ее скулы.
Но, терпение не безгранично, а сил бороться с любопытством совсем нет.
И она распахивает глаза, и видит нависшую над собою тень.
Тень изумленно охает и отшатывается назад.
- Спи. Спи, Кристина, - шепчет знакомый голос чуть испуганно.
И она, замечает в отсвете свечей белую полумаску на его лице.
Но спать она не хочет. И не может.
Кристина обводит взглядом комнату. Это, явно, комната. Но такая странная. Как она вообще оказалась в ней?
Каменный свод у нее над головой, неровные стены, немного приторный сандаловый запах окутывает ее, темные кружевные занавески прячут от нее соседнюю стену, большая мягкая кровать, на которой она лежит, покрыта бордовым покрывалом.
И этот взгляд, пристальный, немного детский, виноватый, он отдаляется от нее.
Но она его видела, она его уже знает и не может отпустить...

Ангел... наверное, именно так он бы мог выглядеть.

- Спи, Кристина! – согревая ее всей мировой нежностью, снова шепчет он, и почти что исчезает.

Она не может позволить.
Она не может позволить ему испариться.
Кристина подается вперед, преодолевая резкое головокружение (должно быть, от этого сандалового запаха) и хватает его за рукав.
Цепко, уверенно сжимает пальцами шероховатую ткань.

- Нет! – выдыхает она. – Не уходи. Побудь здесь. Со мною.

В ответ она слышит лишь мучительный стон, он все еще пытается избавиться от ее пальцев, слабо трепыхаясь, будто мотылек, увязший в паутине.

Но она сильнее: ее взгляд сильнее, ее голос сильнее, ее руки сильнее.
И он сдается. Обессилено опускается обратно и покаянно опускает голову.
Кристина подползает ближе, тонкими прохладными пальцами проводит по линии уверенного подбородка, приподнимает его голову, чтобы он смотрел на нее.

- Ты Ангел? – спрашивает Кристина, и сердце ее учащает ход.
- Не совсем, - дрожащим голосом отвечает он, не отводя взгляда от ее лица. – Понимаешь ли, Кристина, я всего лишь человек. Прости.
И она светлеет, по потухшему лицу скользит улыбка.
Человек – это хорошо, это куда лучше, чем Ангел, Человек, значит – живой.
- Человек? – переспрашивает она, будто не расслышала. – Как это хорошо! – и кладет руки ему на плечи. – Как же хорошо, что ты человек.
Он безумно удивлен ее словам.
Он молчит.
А Кристине столько хочется ему сказать.
Но слова лишние.
Она это чувствует.
Сейчас не время говорить.
Слишком густой пряный запах, слишком жаркое пламя свечей, слишком громкое эхо у каждого слова, касающегося этих стен.
Сейчас не нужно говорить.
Потому что их глаза уже все сказали.
Да, он не ангел, потому что ангелы так не смотрят.
Когда ждут столько лет, жадно ловишь каждую минуту встречи.
- Ты, правда, не разочарована? – все еще удивлен он.
- Тем, что передо мною человек? Нет, конечно! Я вообще не верю в ангелов, - смеется хриплым грудным голосом Кристина. – Это сказки.
Она говорит отрывисто и легко, будто ей так можно – развенчивать и менять.
Он обескуражен еще больше.
- Я должен признаться, - говорит он, собирая всю свою волю в кулак. – Я так люблю тебя, Кристина! – и сию же секунду отводит взгляд. – Я так давно тебя люблю, но не знаю, примешь ли ты меня?
А руки ее скользят вниз, и Кристина чувствует под пальцами рельефную ткань жилетки.
- Приму ли я тебя? Приму ли я того, кто знает все мои самые сокровенные тайны? Кто был со мною рядом в самые сложные минуты? А как ты сам думаешь?..
Ей становится жарко, он тоже часто дышит.
Поэтому, она стягивает с него сюртук, берется за пышный шелковый галстук. Какой необычный... в нем сверкает что-то круглое, похожее на огромную жемчужину.
А он тем временем гладит ее волосы, легким быстрым движением проводит пальцами по шее, очерчивает ключицу, изгиб груди, обнимает за бок. И, кажется, все еще не верит тому, что она реальна.
Почему же так тяжело дышать?
Кристина опускает глаза и не верит увиденному: ее стан зажат в тиски кремового матового корсета.
О Боже! – шепчут ее губы.
- О Боже! – шепчут вслух.
И он испуганно отдергивает руку.
Удивленная этими целомудренными ласками Кристина возвращает его руку себе на талию и позволительно улыбаясь, говорит:
- Мне тяжело дышать. Слишком туго. – А сама выдергивает заколку из галстука, кидает куда-то на пол, та падает бесшумно (наверное, потому что, ковер), стягивает ленту галстука и резко поворачивается к нему спиной.
Сейчас она и ангел, и демон и хорошая и плохая. Все роли у нее. Ему в этой пьесе, определенно, не достается ни одной.
Завязки в корсетах, кажется, на спине?
По крайней мере, во всех виденных когда-то фильмах, были именно там.
- Туго, - повторяет она. – Помоги, а то я задохнусь, - и чувствует, как его руки несмело тянут за шнурки.
Он сосредоточенно сопит и учащенно дышит у нее над ухом.
Еще несколько долгих мгновений, и она вздыхает полной грудью.
Как хорошо!
Он ее освободил, надо отблагодарить.
Кристина переворачивается на спину, обвивает его шею и притягивает к себе, тянет на себя, их губы встречаются, сплетаются, вплавляются.
Только вот соприкосновение с чем-то инородным мешает.
Она гладит краешек маски, поддевает ее ногтем, но тут же руку ее отводят, поцелуй разрывается, и на нее гневно смотрят такие знакомые, полные грусти и тоски глаза.
- Пора открываться! – шепчет Кристина и снова улыбается.
Взгляд смягчается, но увлажняется.
- Кристина, не надо! – просит ее он.
Она пожимает плечами – ну хорошо. Она все равно знает, что там. Ничего такого, что заслуживало бы сокрытия.
И все заново: губы находят друг друга, руки находят пуговицы и завязки, гладят, ласкают, изучают.
Кристина кусает его губы, пальцы исследуют пояс брюк. Несколько движений, и он задыхается в приступе неожиданности.
Кристина видит над собою испуганные полные смятения глаза.
Ее сначала это озадачивает, а потом неожиданно заводит.
Кристина путается ногами в неожиданно длинной юбке. Та трещит.
Ну и черт бы с ней!
Юбка вообще ей в ближайшее время не понадобится.
- Кристина! – стонет он.
Да, это ее имя.
Она здесь.
Рядом.
И он нужен ей.
Жизненно необходим...


Короткий вздох.
И она со стоном вскочила на постели. Потрогала влажный от пота лоб.
- Мать твою, Крис! – прошептала она сама себе. – Что за хрень?
Свесила с кровати ноги, пытаясь прийти в себя и превозмогая странное тянущее ощущение в теле. Уж слишком реальным был сон.
Крис поблагодарила природу за то, что родилась на этот свет существом женского пола, ибо, будь она парнем, пришлось бы сейчас тупо справляться с каменным стояком.

- Мэг, - Кристина зашла к подруге в комнату. – Мэ-эг!
Та высунулась из-под одеяла, отняла голову от подушки и, глянув на часы, гневно пробурчала:
- Крис, ты в своем уме!? Пять часов утра. Я час назад легла только.
- Знаю. Прости. Можно я поваляюсь с тобою, как когда-то, помнишь? – и добавила: - Мне кошмар приснился.