38
Ключ в замке провернулся, и у меня сердце ушло в пятки.
- Вот и всё... - прошептала я. - Сейчас начнётся.
Кислов даже не шелохнулся, сидел на стуле, раскачиваясь взад-вперёд, будто специально ждал этого момента.
В квартиру зашли родители. Уставшие, но стоило им заметить Ваню - лица моментально перекосились.
- Ты что, охренела?! - голос мамы прозвучал резче, чем удар дверью. - Чего он здесь делает?!
Папа бросил пакеты прямо на пол, шагнул ближе, будто готов был выкинуть его в коридор.
- Я же тебе говорил, - процедил он. - Чтоб ноги его в нашем доме не было. Торчок поганый.
Я сжала кулаки.
- Пап, хватит! Он просто пришёл учебники забрать!
- Учебники? - мама фыркнула. - Он тебе мозги заберёт, а не учебники. Ему только это и надо.
Кислов всё это время молчал, но не выглядел испуганным. Наоборот, он сидел спокойно, глядя прямо на отца.
- Здравствуйте, - наконец сказал он. Голос был удивительно ровным. - Я не за ссорами пришёл. Мне действительно надо было только книги взять.
Папа скрипнул зубами:
- Взял - и пошёл вон отсюда.
Я резко поднялась.
- Он уйдёт, но не так! Хватит выливать на него всю грязь!
Мама шагнула ко мне ближе:
- Ты вообще понимаешь, с кем связалась? С ним у тебя не будет будущего, только проблемы!
- Это МОЙ выбор! - выпалила я, даже не замечая, что голос дрожит.
А Кислов тихо поднялся, взял стопку учебников и сказал:
- Не переживайте. Я не собираюсь здесь задерживаться.
Он посмотрел на меня. Взгляд спокойный, но тяжёлый, будто говорил: «Я выдержу. Вопрос - выдержишь ли ты?»
Я тяжело выдохнула и, не дожидаясь реакции родителей, крикнула:
- Ладно, Вань, хватит! Бери учебники и уходи!
Он спокойно прошёл к двери. Я шла следом, чтобы провожать, чувствуя, как сердце колотится от напряжения.
- Иди! - рявкнул папа, шагнув ему навстречу. - Чтобы твои ноги больше не переступали порог!
- Не переживайте, - спокойно ответил Кислов, не останавливаясь. - Я не собираюсь здесь оставаться.
Мама дернула плечами, как будто хотела что-то добавить, но я сразу вмешалась:
- Хватит! Всё сказано!
Ваня на секунду оглянулся на меня, в глазах был какой-то тихий вызов, смесь раздражения и понимания. Он кивнул, будто говоря: «Ты видела, что они за звери. Но я справлюсь», и вышел из квартиры.
Дверь закрылась с глухим хлопком. В квартире воцарилась тишина, нарушаемая только моим тяжёлым дыханием. Я опёрлась спиной о стену и села на пол, пытаясь переварить всё, что только что произошло.
- Кошанина... - мама начала, но тут же замолчала, видимо понимая, что сейчас лучше промолчать.
- Они ненавидят тебя, - прошептала я себе, глядя на дверь. - И это ещё мягко сказано...
Но внутри была уверенность: он справится. Ваня - он всегда справляется. Даже когда кажется, что весь мир против него.
Я пролежала почти до полудня, залипая в экран телефона. Сообщения от Вани мигали одно за другим, но я не решалась на них отвечать. В голове всё ещё крутилась вчерашняя сцена: крики родителей, их ярость, тот момент, когда они называли его «торчком» и «наркоманом». И чувство собственной вины - за то, что не прогнала его вовремя, хотя, если честно, знала: он бы не ушёл.
Я поворачивалась с боку на бок, пыталась отвлечься от этих мыслей, но они всё равно возвращались: слова мамы и папы, их взгляды, этот вечный укор в глазах. Даже воздух казался тяжёлым, словно дом вчерашней бурей не оправился.
На утро сил на школу совсем не осталось. Желание вставать и одеваться было нулевым, мысли о звонке, о пересечении с одноклассниками и их шёпоте только усиливали тоску. Достала телефон, открыла чат с классной. Пальцы дрожали, пока я печатала короткое сообщение:
«Ольга Васильевна, здравствуйте! Заболела, не приду».
Отправила и тяжело вздохнула. Лёгкость от этого маленького шага была странная - вроде сделала всё правильно, вроде отложила проблемы на потом, но тревога всё равно сидела глубоко в груди.
Я снова устроилась на кровати, положив голову на подушку, закутавшись в одеяло. Сверху на меня падал мягкий свет утреннего солнца, но в душе было холодно. Телефон лежал рядом, экран мигал - Ваня, сообщения, ожидание. Я не отвечала. Сегодня я просто хотела быть одной, без давления родителей, без чужих взглядов, без всего.
Тишина комнаты стала почти приятной, единственным звуком был тихий звон часов на стене и редкие сигналы гаджета, которые я ловко игнорировала.