16
Я села на кровать, обняв подушку, и дала себе несколько секунд просто побыть в тишине. Комната была пустой, свет падал из окна мягким пятном на пол, и казалось, что мир замер вместе со мной. Но внутри бурлили мысли - о Кисе, о его заботе, о каждой записке, которую он оставлял на уроках.
Сердце снова забилось быстрее, когда я вспомнила, как он держал меня за локоть, выводя из спортзала, как его взгляд не отпускал меня ни на минуту. Каждое воспоминание одновременно согревало и ранило - хотелось быть рядом с ним, а понимание запретов родителей давило так, что казалось, лёгкие вот-вот сожмёт болью.
Я тихо вздохнула и достала телефон из-под подушки. Несмотря на запрет, пальцы сами набрали его имя, и экран засветился. Внутри меня снова поселилась надежда - хотя бы увидеть, что он в сети, хотя бы получить маленький знак, что он думает обо мне.
Но когда я посмотрела на экран, сердце ёкнуло: «В сети» не было. И вместо радости меня накрыло лёгкое отчаяние. Я снова спрятала телефон под подушку, прижимаясь к нему, словно это могло удержать его рядом, хоть на мгновение.
Я закрыла глаза и тихо шепнула сама себе:
- Завтра... завтра я что-нибудь придумаю.
И в тишине комнаты осталась только я, мои мысли и тихий стук сердца, который казался громче любых слов родителей и строгих запретов.
Следующую ночь я провела, погрузившись в переписку с Кисой. Каждое его сообщение будто собирало меня по кусочкам: сердце переставало колотиться от тревоги, а мысли постепенно успокаивались. Я чувствовала его рядом, несмотря на километры между нами, и это давало странное, но удивительное чувство безопасности и тепла. Даже когда закрывала глаза, его слова словно оставались внутри, обволакивая и поддерживая.
Утро наступило слишком быстро. Мне едва хватило времени, чтобы умыться, почистить зубы, одеться в аккуратную форму и замаскировать синяк, который появился после вчерашнего неприятного происшествия на уроке физкультуры. Лицо выглядело ровным, но внутри меня оставалось ощущение усталости и лёгкой тревоги - синяк был лишь видимой частью того, что я пережила.
На улице меня снова поджидал Боря, и его присутствие оказалось даже более неприятным, чем в прошлый раз. Стоило мне только сделать шаг за порог подъезда, как он с улыбкой, полной самодовольства, произнёс первое слово:
- Какая красотка досталась мне, да?
Я почувствовала, как внутри всё сжалось от раздражения и лёгкого страха, и, не останавливаясь, ответила ровным, но резким тоном:
- Отвали.
Я пыталась ускорить шаг, обводя его стороной, стараясь не встречаться с его взглядом. Но Боря не собирался отпускать меня так просто. Каждый его шаг, каждый звук его обуви на асфальте, казалось, намеренно создавали давление, которое заставляло меня ощущать себя в ловушке.
Я понимала, что если остановлюсь или хотя бы взгляну на него, он начнёт разговаривать, а это может затянуться. Поэтому просто шла, стараясь держать спину прямо и не показывать, как сильно он раздражает меня.
Я шла быстрее, пытаясь увеличить дистанцию между нами, но Боря шагал вровень со мной, будто специально подстраивал темп, чтобы не дать уйти. Его смех тихо раздавался рядом, вызывая внутренний дискомфорт и раздражение.
- Ну что, - продолжал он, слегка наклонив голову и улыбаясь краем губ, - не рада меня видеть?
Я даже не ответила, просто ускорила шаг, чувствуя, как сердце сжимается от напряжения. Каждый его взгляд, каждое слово будто давило на меня, напоминая о вчерашнем и о том, что он всё ещё пытается контролировать ситуацию.
- Эй, кошечка, - сказал он мягче, чуть подталкивая плечом, - не убегай так. Давай поговорим.
Я резко обернулась, и глаза встретились с его. Внутри закипела смесь гнева и страха. Голос дрожал, но я сказала твёрдо:
- Отвали, Боря. Я не хочу ничего слышать от тебя.
Он остановился, как будто впервые за сегодня встретил сопротивление, и на лице появилась лёгкая тень удивления. Но я не дала ему шанса сказать что-то ещё, просто обошла его стороной и направилась к школе, чувствуя, как каждая клетка тела сжимается от неприязни и одновременно от напряжения, которое он продолжал создавать вокруг себя.