Пересмешница. Нерассказанная история.

-Как же меня раздражает ее смех. Как же меня бесит ее улыбка. Ну ничего, скоро от нее ничего не останется.
Лила Росси сидела на задней парте и буравила взглядом голубоглазую девушку. Ей было плевать, что весь урок она пропустила мимо ушей, главное, что ее план подошел к финальной стадии. На губах уже чувствовался вкус победы. Вкус мести.
Она предупреждала Маринетт о том, что лучше быть ее другом нежели врагом, но она не послушала. Более того, Маринетт унизила ее перед всем классом, а после еще долго насмехалась над ней.
Ее месть будет безупречной, она не допустит тех ошибок, что ранее. Нет, только не в этот раз.
Такие мысли посещали Росси, перед тычком в локоть. 
-Ты вообще живая?
В миг все мысли улетучились, ее возвратили в реальность из вселенной гениальных планов мести.
Лила повернула голову в сторону соседки по парте, но перед этим на ее губах появилась легкая дружелюбная улыбка.
-Ты что-то хотела?
-Да, ты написала последние три предложения?
-Прости, но нет.
Лила выговаривала каждое слово так, чтобы оно буквально излучало вежливость и тепло. Нет, она не собиралась дружить с этой идиоткой, но сторонники всегда нужны. Она считала Нику очередной тупой девушкой, возможно, она даже и не совсем тупая, но все же она абсолютно не представляет опасности для Лилы. Тем более, что Ника не особо верила слухам, стараясь лично сложить мнение о человеке. Что ж, даже если она и представляет для Лилы опасность, то у той есть пару грязных слухов о соседке...

За окном слышится крик петухов, и ты медленно потягиваешься, расправляя руки в стороны. Тихонько шуршит примятая простыня, оседая на пол, с кухни доносится звук шипящего масла, а после запах блинчиков на домашнем молоке. Звуки утренней идилии нарушает бурчание живота, и ты, потирая глаза, направляешься на кухню, но на полпути меняешь направление и бредешь во двор, все еще пахнущий вчерашним дождем.
Жалобно скрипит под ногами деревянное крыльцо, покачиваются пестрые цветы, приманивая к себе очередную пчелу, ты запоздало соображаешь, что нужно было взять с собой какую-то тару, но продолжаешь идти, понимая, что возвращаться лень.
Лучи солнца мягко обволакивают тебя через ветки деревьев, иногда попадая в глаза, ты минуешь мостик, перекинутый через небольшой арычок, с упоением слушая журчание воды. Проходя в огород, ты мельком замечаешь, что у малины уже появились зеленые плоды, но не малина тебя интересует. Ты продолжаешь идти, пока не доходишь до заветных кустиков с ярко-красной, сверкающей на солнце будто рубин, ложноягодой. Рукой отводишь зеленый лист и аккуратно срываешь крупную красную ягоду  и, неудержавшись, направляешь ее в рот.

Ты с руками, полными клубники, снова ступаешь на мостик.
Что то не так, что то изменилось, но ты понимаешь это только тогда, когда доски под твоими ногами падают в воду, и ты, следуя за ними, взмахиваешь руками,в надежде удержать равновесие и выпускаешь, такую, старательно собранную, клубнику. В итоге все старания четны и ты падаешь в ледяную воду, от которой сводит мышцы и внутренности сбиваются в тугой комок. Тебе уже понятно, что это не тот арык во дворе. В нем вода еле как до ходила до колена,а тут не видно было дна, лишь чернота смотрела на тебя, утягивая все глубже, туда где по законам природы должно быть дно, но уже понятно, что там лишь пустота, желающая поглотить тебя.
Еще пара секунд и ты понимаешь, что воздуха не хватает и начинаешь задыхаться, но все также бездействуешь, понимая, что поверхность уже далеко, и мгла навряд ли тебя выпустит.
Когда ты уже почти задохнулся,а пространство вокруг тебя полностью окутала тьма на столько, что уже не понятно где низ, где верх, движешься ты или находишься на одном месте, ты понимаешь, что находишься в комнате и судорожно хватаешь воздух. Отдышавшись ты оглядываешься.
Ты действительно находишься в кошмаре. Действительно сидишь в кресле и смотришь на сцену на которой разворачивается одно из твоих воспоминаний. То, что ты хотел бы навсегда вырвать из памяти и сжечь. То, что пытаешься скрыть и принять за сон. Ведь воспоминания не могут быть на столько четкими? Они должны постепенно покрываться тонкой дымкой забвения, а не являться во сне со всеми деталями. 
Девушка с бледной и серыми глазами нарочито-медленно подходит к избитому парню с глазами, полными ужаса. В ее же глазах плещется безумие, а на губах издевательская улыбка.
Ее голос заставляет тебя сильнее вжаться в кресло.
-Надеюсь ты усвоил урок и больше так делать не будешь.
Она опустилась рядом с парнем и заглянула ему в глаза. Ему некуда было отползать, его спина уперлась в стену. Его не было жалко. Ни капли. Наоборот, он получал по заслугам, и, возможно, это воспоминание было бы лучшим, если бы не девушка, такая знакомая и бесконечно чужая.
Тем временем она прикоснулась к лицу своей жертвы и что то прошептала так, что до твоего слуха не дошло  ни единого звука. Правда, тебе не нужно было слышать. Ты и так знаешь, что с ее губ слетело признание.
Далее девушка аккуратно, словно боялась сломать, двумя руками взяла его руку, чуть ниже локтя, и нежно погладила ее.
Затем раздался хруст, а вместе с ним и крик полный боли.
Твое сердце бешено колотится, а глаза закрыты. Ты просто не хочешь видеть это еще раз.
Ты знаешь, что девушка уже скрылась, а парень лежит на полу , выгибаясь и корчась от боли.
Возле уха раздается шепот. Такой странный, незнакомый, слегка хриплый, как от долгого бега, он тягуче произносит :
-Почему же ты так боишься того, что сделала?