Дополнителная глава.
- Так, всё, готова, камера в порядке. Алан, улыбайся. - Произнёс брюнет, настроив камеру и посмотрев на своего любимого. Блондин сидел в удобном кресле качалке, смущаясь и поглаживая выпирающий живот.
- Кастегель, будет тебе, это же просто моё день рождение... - Смущённо ответил он, покрываясь небольшим русянцем.
- Что значит "просто твоё день рождение"? Лютик, твой день рождение, это очень особенный день. Если бы не было его, не было бы и тебя, не было бы и моего счастья и любви. Так что этот день особенный. - Воскликнул в ответ юноша, подходя к супругу и садясь перед ним на корточки, беря его руки в свои. Тот лишь улыбнулся, но тут же сморщилчя от боли в животе.
- Пинаются? - Спросил брюнет, смотря немного побледневшее лицо мужа.
- Да, есть немного. - Пересиливая боль, ответил парень. Да, Алану беременность давалась с трудом. Мало того, что было тяжело, так ещё и в животе оказалась тройня мальчишек, которые вечно дрались. А уж когда переходили время сна, детки вообще сзбешивались в животике юного папы, напригая стенки живота, который и так был растянуть до предела. Блондин терпел всё эти выходки, лишь нежно поглаживая животик, чтобы те утихомирились. Кас же был всегда начеку, и, если что, тут же начался к своей половинке на помощь. Сейчас же шёл самый тяжелый месяц для юноши - девятый. Малыши словно хотели выбраться наружу, поэтому били маленькими ручками и ножками по стенкам животика. Ещё и Кастегель решил сегодня зачем-то устроить съёмку. Блондина держался до последнего, чтобы не расплакаться от боли и непонимания к нему. Ведь сейчас он просто хочет отдохнуть, побыть в тишине хоть чуть-чуть, и чтобы детки на этот момент спали.
- Кас, милый, я понимаю всё твои старания, подай мне платок, пожалуйста, я сейчас вернусь. - Попросил Алан, медленно вставая с кресла.
- Хорошо, котёнок. - Брюнет подал ему платочек, неспокойно смотря на его лицо.
- Я сейчас прийду. - Блондин улыбнулся ему, уходя в другую комнату. Так только дверь закрылась, юноша расплакался, пытаясь не создавать звуков всхлипов, чтобы его муж случайно не услышал. Глазки опухли, становясь красными, а руки немного тряслись. Через десять минут парень попытался успокоиться, но лишь больше расшатал себе нервы, вызывая истерику. Кастегель, услышав подозрительные звуки, пошёл к нему, тихонечко открывая дверь.
- Солнышко, всё в порядке? - Поинтересовался брюнет, идя глазами возлюбленного. Как только он его заметил, тут же метнулся к блондину, обнимая.
- Лютик, маленький мой, что случилось? Ударился? Рожаешь? Схватки начались? - Беспокойно спрашивал он, смотря на заплаканное личико парня.
- Нет. Ничего из этого. - Блондин убрал его руки от своего лица, отвернувшись. - Я понимаю, что ты хочешь запечатлить меня в такой момент, что это такая радость. Но, коть, мне сейчас так плохо, что мне не только не до съемки, мне дышать больно... Я просто хочу отдохнуть и всё. Чтобы ко мне никто не приставать и малыши успокоились. Чтобы хотя бы пять минут была тишина...
Кастегель, улыбнувшись, осторожно подхватил его на руки, неся в спальню.
- Кастегель... - План только хотел спросить, куда они, как его поцеловали в пухлые губки.
- Солнышко, если тебе не комфортно, тяжело и больно, говори сразу. Я хочу, чтобы тебе было легко и комфортно, а не чтобы ты мучился. Хорошо? - Спросил брюнет, обнимая его.
- Кас... - Юноша обнял его за шею, как мог, прижимаясь к нему. - Спасибо. Ты самый лучший муж на свете.