1
Кастиэль открыл глаза, обнаружив себя в мягком тесном коконе темноты и тепла.
Темнота в комнате, темнота за окном, лишь тронутые кружевной дымкой света звезд и света рукотворного, обволакивали и согревали его весселя жаркой гладкостью человеческой кожи, жадным прикосновением к плечу сухих жаждущих губ, тяжёлого хрипловатого дыхания, горячего дрожащего тела, которому было мало прикосновений...
- Дин...
Человек не отозвался, и ангел осторожно провёл ладонью по коротким волосам, влажным от испарины.
Кажется, жар возвращался.
Антибиотики не помогали...
Кастиэль сразу должен был догадаться, что Дину нехорошо – доносящийся из телефонной трубки голос, приглушенный тысячами миль, разделяющими их, звучал как-то по-детски капризно. Конечно, Дин и раньше часто выражал неудовольствие тем, что ангел иногда забывал, насколько человеческое тело нуждается в отдыхе и подпитке извне, да и Кас был слишком неопытен, чтобы сразу разобраться во всем спектре чувств, что его подопечный мог выразить только голосом. Однако недовольное ворчание от жалобного стона отличить он должен был. Но не отличил.
Поэтому, через несколько часов обнаружив Дина забившимся в полной амуниции под ворох одеял, он тоже не сразу понял, в чем дело.
-Дин, проснись...
Когда из одеяльного кома донеслось только еле слышное несвязное бормотание, в котором не угадывалось грозного «Немедленно пошёл вон!», ангел отважился нарушить запрет на вторжение в личное пространство и, присев на край кровати попытался выпутать человека на свет божий. Дин вроде бы и сопротивлялся, но как-то вяло, и когда Кастиэль стащил одеяло с его головы, даже не открыл глаз.
Ангел с тревогой всмотрелся в пылающее лихорадочным румянцем лицо человека, готовый поклясться, что при их недавней встрече друг не выглядел настолько осунувшимся. Настолько повреждённым.
- Дин?.. – еще раз попробовал он, и снова не дождавшись ответа, осторожно прикоснулся ладонью к горячей щеке. – Ты меня слышишь?..
- Не говори отцу, Сэмми, - еле слышно прохрипел Дин. – Я полежу немножко и встану... Просто замерз...
Кастиэль позволил весселю ощутить все климатические условия помещения, в котором они находились, и достаточно быстро определил, что по человеческим меркам в номере было скорее жарко, чем холодно: на лбу выступили мелкие бисеринки – включился механизм терморегуляции здорового организма. Однако с Дином все было иначе...
...Бобби поднял трубку на третьем гудке, словно ждал звонка с телефона Дина в любое время дня и ночи, и тон его был скорее встревоженным, нежели сердитым.
- Дин?..
- Это Кастиэль, - тихо сообщил ангел, беспомощно оглядываясь на бесформенную груду одеял на кровати. – С Дином что-то... Он болен. И я не могу ничего сделать.
- Что-то серьезное, или ты уже даже с хандрой и соплями справиться не можешь?..
Тон старика приобрел привычную сварливость, но Кас чувствовал – беспокойство за непутевых братьев никуда не делось, и на самом деле Бобби меньше всего думает о том, чтобы его задеть.
- Он горячий, дрожит... и не узнает меня, - перечислил Кастиэль.
- Ранен? – отрывисто спросил Бобби. – Опять, небось, носом землю рыл, идиот... Один-то...
Кастиэль попробовал распознать за серовато-липким маревом жара физическую боль, но в этом начинании не преуспел. Всё, что он пока понимал абсолютно точно – что это не проклятье, не колдовство, не сглаз, а нечто не сказать, чтобы естественное, но свойственное человеческой природе – слабеть, болеть... умирать...
- Я не знаю. Крови не видно.
- Так посмотри! – рявкнул Бобби. – Может, рана и не свежая. С нашего дурня станется плеснуть виски внутрь и снаружи, а потом забить на всё и загнить за здорово живешь. Раздень и посмотри! Прости Господи... Найдешь рану – звони мне, не найдешь – напичкай жаропонижающим, и пусть дрыхнет.
Раздеть... Обнажить тело... Вообще-то, несложная манипуляция, не требующая много сил, всего-то – переместить несколько кусков ткани в другой конец комнаты. Совсем не то, что перебросить самого парня на сорок лет назад. Только вот как отнесется к этому Дин, испытывающий сдержанное, но весьма стойкое отвращение к применению ангельских сил к людям вообще и к себе в частности, Кастиэль вполне мог себе представить. Посему с тяжелым вздохом принялся снова выпутывать Дина из-под одеял вручную.
Снять куртку и рубашку оказалось относительно несложно – они были расстегнуты, и едва Кастиэлю удалось усадить тяжелого, но неожиданно податливого человека на постели, как эта проблема была быстро решена.
С футболкой пришлось помучиться, но, в конце концов, запыхавшийся ангел сумел заставить Дина поднять руки, чтобы сдернуть майку.
Самым серьезным испытанием оказались джинсы. Если пряжка ремня была очень простой – точно такими же люди пользовались и пятьсот лет назад – то на самих штанах не оказалось ни шнурков, ни пуговиц, только странная зубчатая застежка, принцип действия которой Кастиэлю не был знаком. Стянуть с Дина джинсы не расстегивая, не получилось – они сидели довольно плотно, и Дин протестующе замычал.
Ангел долго ломал голову над тем, как люди умудряются расцеплять упрямые зубчики без всяких дополнительных приспособлений, и наконец, исследовав брюки, в которые был одет Джимми и обнаружив, что надо потянуть за маленький металлический язычок в верхней части застежки, в сердцах обругал себя диновым словечком «бестолочь».
Не будь Кас так встревожен, он, наверное, восхитился наблюдательностью создателя зубчатой застежки, взявшего за основу устройство птичьего пера, но сейчас его занимало совсем другое. Дин дышал тяжело, с хрипами, и в ответ на манипуляции Кастиэля с его штанами забормотал что-то совсем неразборчиво. Склонившись над ним, ангел уловил обрывочное:
- Папа, сам кольни.... Не заставляй... Сэмми боится, и потому больно...
То, что Дин не осознавал, в каком он находится времени, беспокоило Кастиэля все больше и больше. Видимо, следовало поспешить. Стянув джинсы Дина вместе с трусами до самых щиколоток, он столкнулся, причем в прямом смысле, с необходимостью разуть человека – почувствовав себя плохо, Дин даже этого не сделал, впрочем, насколько ангелу было известно, Винчестеры часто пренебрегали такими человеческими обычаями, как переодевание для сна. Где упал, там и кровать, в чём был – то и пижама.
Обнаженное тело Дина было... безупречным. При мягком свете ночника светлая кожа казалась золотистой, и шрамы, уже нарушившие первозданную красоту восстановленной плоти, были почти неразличимы. Кастиэль поймал себя на непреодолимом желании дотронуться до крепкого плеча, уже отмеченного прикосновением его десницы, провести рукой по широкой груди, и на этот раз ощутить всем спектром человеческих ощущений и тепло, и гладкость кожи, и рельеф мышц.
Погладить плоский живот, очертить ладонью резкую линию бедра, своим несовершенством лишь подчеркивающую красоту отцовского замысла... Изучить, почувствовать, познать, всё-всё, каждую впадинку, каждый бугорок, шрам, царапину, родинку, веснушку – пальцами, ладонями, губами, всем телом, как делают это люди... Плоть его весселя реагировала на всё это очень странно - в огромных количествах посылая кровь в определенные участки, и это слегка напугало ангела. Это было слишком сильно, слишком ново, слишком греховно – желать телесного, особенно сейчас, когда человек, будучи ослабленным и беззащитным, нуждался в его помощи.
Кастиэль сглотнул, и с трудом отведя взгляд от распростертого на кровати Дина, восстановил дыхание и согнал краску с пылающих щек. С тем, что творилось в паху, пришлось побороться, и когда ангел, наконец, почувствовал себя готовым вновь посмотреть на человека, Дин уже лежал на боку, съежившись, подтянув колени к животу, тем самым очень удачно позволяя Кастиэлю осмотреть спину и ягодицы, не прикасаясь к нему.
Повреждений не было.
Значит, план Б – жаропонижающее и целительный сон.
Кас торопливо укутал дрожащего Дина одеялом и приступил к поискам лекарства. Они были недолгими - развороченная коробка с медикаментами лежала наверху похожей на разоренное птичье гнездо сумки, и незакрытая крышечка пластиковой банки с надписью «аспирин» красноречиво говорили о том, что некоторые меры Дин уже принял.
На поверку, не так уж нужна была человеку его помощь.
Кастиэль немедленно снова выругал себя за недостойные хранителя ревнивые и себялюбивые мысли. В самом деле, было бы странно, рассчитывай Дин на его помощь в подобной ситуации, Особенно теперь. Раньше, когда ангелу не составило бы ни малейшего труда излечить любой недуг – возможно... Однако, сожаления о собственной бесполезности Кастиэль тоже от себя отогнал.
Он притушил свет и устроился в кресле – неподвижным и молчаливым стражем сна усталого больного человека.
Дин спал неспокойно – ворочался, стонал, несколько раз звал отца, потом Сэма, ближе к утру он еле слышно попросил пить и потребовал у какого-то пастора Джима увести Сэмми подальше, потому что мелкий может тоже подцепить от него этот чертов вирус...
Поднеся к пересохшим губам человека пластиковый стаканчик, Кастиэль почувствовал, что жар не только не спал, но как будто даже усилился. После двух мелких глотков Дин закашлялся и обессиленно откинулся на подушку.
Вирус?
Кастиэль сосредоточился, и уже не задумываясь о возможной реакции Дина, положил ладонь на его грудь и закрыл глаза. Как и год назад – а теперь уже казалось, что целую вечность, тело человека предстало перед ним сложной запутанной системой функций, рефлексов, инстинктов и ощущений. Это было все равно что идти по лабиринту, и с одной стороны, для ангела это было намного легче, и не только потому, что то, что однажды пришлось кропотливо восстанавливать из тлена было хорошо знакомо. Но еще и потому, что взгляд в такой проекции не давал пробудиться эмоциям. Нервная система – строгая и четкая, но вместе с тем удивительно хаотичная, системы дыхания, кровообращения и пищеварения, выделительная и репродуктивная системы были лишь набором взаимодействующих и взаимозависимых органов. Безликих.
Глаз – это орган зрения – хрусталик, сетчатка, роговица, радужная оболочка... И неважно, что радужная оболочка пронзительно – зеленая с золотистыми пятнышками, и совсем не имеет значения, насколько чистая и беспокойная душа отражается в этих глазах...
Дин оказался прав – это был вирус. Коварный и неумолимый захватчик, внедряющийся в тело, использующий его ресурсы для своих нужд, отравляющий его нарушающий стройную работу точно выверенной Отцом системы... Пользующийся и не дающий взамен ничего, кроме страданий. Подобно демону. Подобно ангелу.
Дин наверняка согласился бы с таким сравнением.
- Нет... - прохныкал Дин о чём-то своём, но словно отвечая его мыслям. – Не надо так... Не выйдет...
- Может, выйдет, - прошептал Кастиэль, концентрируясь на ощущении силы и света, связи с паутиной вероятностей, причин и следствий. В прошлый раз тело Дина досталось ему сильно пострадавшим от сырости и медленной но верной работы разлагающих мёртвую плоть микроорганизмов. Восстановить его клетку за клеткой, сосуд за сосудом, причём достаточно быстро, было работой не для каждого ангела, и затрат энергии потребовало просто колоссальных... а сейчас Касу противостоял всего лишь примитивный возбудитель заболевания, из тех, что люди убивают и выводят из организма с помощью химии за несколько дней. Попробовать стоило.
...Хотя бы для того, чтобы в следующие пару часов в ожидании рассвета занять себя упреками в собственной наивности.
Целительная магия – одна из самых тонких и энергоёмких, поэтому при потере связи с Небесами она исчезает первой. Пожалуй, с теперешним уровнем его возможностей, Кастиэлю было по силам разве что остановить носовое кровотечение или залечить ссадину на разбитом колене. Смириться с этим было тяжело, но уроков смирения в своей жизни Кастиэль получил предостаточно.
Внимательно изучив распотрошенную аптечку, он обнаружил на её дне список, видимо, когда-то составленный для сыновей Джоном - бумага слегка пожелтела, а почерк не походил ни на ровные бисерные строчки Дина, ни на размашистые каракули Сэма. Впрочем, авторство было не суть важно – важно было то, что половины медикаментов, перечисленных в этом списке, в коробке не было. Зато в избытке было перевязочных материалов, шовных нитей и антисептика, что очень хорошо характеризовало Дина.
...Сэм тоже поднял трубку сразу, хотя небо за окном лишь слегка окрасилось первыми робкими розоватыми отблесками.
- Что случилось, Кас? – голос младшего Винчестера был усталым, но не сонным. – Что-то с Дином?..
Кастиэль повторил перечень симптомов, жестко присовокупив к этому факт собственной неспособности решить проблему и сообщение о неполноте аптечки.
Голос Сэма стал виноватым.
- Я должен был напомнить ему... Чёрт, мы даже термометр недавно извели – ртуть была нужна.
- Просто скажи, что мне сделать, - перебил Кастиэль сокрушенное бормотание Сэма.
- Вообще-то, совсем сбивать жар не рекомендуется, - пробормотал тот. – Но если ему совсем паршиво – сунь его под прохладный душ... Найди пакет с документами, там я недавно пачку рецептов сделал. Выбери один с диагнозом «вирусная инфекция». Они выписаны на детей – там и при нечеткой печати вопросов почти не возникает. Но если что – наплетешь... тьфу! Кас! Скажешь, что с женой разведен, толком ничего не знаешь, тебя просто попросили привезти сыну лекарство. Антибиотик будет в мелкой дозировке, так что давай Дину дозу в два раза больше... Если за сутки не улучшится – волоки в больницу, что бы он ни вякал. И звони мне – я приеду.
Чувствовалось, что в Сэме боролись любовь к брату и уязвленная гордость, он так отчетливо хотел услышать, что Дин просит его вернуться, что эти слова буквально вспыхивали у ангела в сознании – прямиком из мыслей Сэма, минуя голос и мудрёный современный аппарат для передачи звука.
То, что произошло между братьями было неправильно, и Кастиэль это понимал – кому и было понимать, как не ему... но исправлять это Винчестерам предстояло самим. Поэтому он лишь суховато произнес в трубку:
- Понял. Выполняю.
И приступил к выполнению.
Рецепт на антибиотик, выписанный на имя шестилетнего Дженсена Салливана, ангел нашел довольно быстро, вписать в него дату, о чём Сэм, собственно, забыл упомянуть, тоже особого труда не составило. Оставлять Дина одного ангелу не хотелось, но он рассудил, что за полчаса его отсутствия человек, способный лишь дрожать и сипло клясться кому-то, что с кем-то не спал, никуда не денется.
Труднее всего оказалось, как выразился Сэм, «наплести». Он толком и не сумел. Впрочем, хорошенькая молодая аптекарша, сопоставив рецепт, выписанный для ребенка и растерянный вид помятого и встрепанного мужчины, все придумала сама. Сочувственно вздыхая о тяжелой жизни отца – одиночки, она снабдила его не только требуемым снадобьем, но еще и положила в трогательный желтенький пакетик с мишкой пластиковый футлярчик с термометром и пузырек сиропа от кашля с яркой мерной ложечкой. Кастиэль понял, что девушка была не прочь продолжить беседу, на её языке уже вертелись десятки вопросов, плавно ведущих от больного сынишки к тому, чем этот красивый мужчина занимается и где живет, как вообще любит проводить вечера, и может быть когда его малыш выздоровеет он не откажется встретиться?.. Это было странно, неловко, потому что девушка и правда была милая, но ему нужно было назад к Дину, и торопливо расплатившись, Кастиэль вышел из аптеки, провожаемый её сожалеющим взглядом.
Как выяснилось, спешил он не напрасно – состояние Дина ничуть не улучшилось. На попытки Кастиэля растормошить его, чтобы дать лекарство, он открыл мутные, непонимающие глаза и испуганно ухватился за рубашку ангела. Осторожно отцепляя его пальцы, Кастиэль ощутил, насколько тело человека было горячим. Не то, чтобы Кастиэль так хорошо в этом разбирался, но ему показалось, что выдерживать такую высокую температуру – уже за пределом человеческих возможностей.
Инструкция использования термометра его озадачила. С одной стороны, от того же Дина Кастиэль был наслышан самых нелицеприятных выражений о нецелевом использовании этого естественного отверстия в теле человека, но с другой стороны, инструкция предлагала этот странный способ использования термометра как один из наиболее удобных и безопасных для ребенка.
Изучив шкалу термометра, Кастиэль обнаружил на ней красные метки, очевидно, обозначающие наиболее опасные для человека пределы показаний, и все-таки решил рискнуть.
Дин встревоженно заёрзал, ощутив прикосновения к обнаженным ягодицам, а когда Кастиэль намертво прижал его к кровати, не позволяя шевелиться, испуганно забился в его руках. Однако, едва почувствовав проникновение тонкой трубочки в задний проход, он замер, зажмурился и стиснул зубы, ожидая сокрушительной, разрывающей тело боли. Кастиэль увидел в замутненном разуме человека багровые всполохи адского пламени, когда Дин процедил:
- Аластар, сука... рви уже... Хоть наизнанку выверни...
Кастиэль разжал руки, но Дин только загнанно дышал, не пытаясь вырваться. Осторожное прикосновение к напряженной спине, когда ангел неумело попытался погладить, успокоить подхваченного волной ужасных воспоминаний человека, возымело эффект. Дин обмяк, и жалобно всхлипнув, пробормотал:
- Снег... горячий.
Подкрашенная жидкость на шкале термометра упиралась в цифры, своим цветом кричавшие о том, что кровь Дина вот-вот закипит.
В тысячный раз мысленно прокляв свою слабость, Кастиэль сбросил плащ, рассудив, что длинные полы одеяния вряд ли подобны сослужить добрую службу в предстоящем деле. Если уж пользоваться человеческими методами предстояло все чаще, следовало учиться задумываться о таких мелочах. На самом деле у него голова шла кругом, когда он вдруг понимал, что у людей причиной гибели могла стать за что-то зацепившаяся одежда. В данный момент речь о гибели, конечно, не шла, но дотащить до ванной человека, который превосходил его весселя габаритами, а в плане двигательной активности мало чем отличался от мебели, было нелегкой задачей. Подумав, он снял и пиджак и галстук.
- Дин, - шепнул он, склонившись над человеком. – Нужно встать.
Дин не реагировал.
- Дин... Давай...
Дин «давать» не собирался. Его измученное жаром тело хотело покоя – просто чтобы его не трогали, не отвлекали от тяжелой обязанности дышать раскаленным воздухом, видеть пугающе нелогичную череду образов, пытаться успеть как-то на это ответить, понять... Но будто откуда-то сверху – что в общем-то, было объяснимо, слышался знакомый голос, только интонации были незнакомые... Знакомые. Только он слышал их в мире, которого еще не было.
- Дин, помоги мне...
- Да, да, сейчас, - бормотнул он, собираясь с силами. – Я иду...
Он чувствовал, как его тащат, заставляя подняться, как обхватывают, поддерживая, и постарался идти ровно, не налегая сильно на подставленное плечо. Если тому, кто просит, нужна сейчас помощь Дина – он её получит, даже если Дин сдохнет по дороге от чего-то более серьёзного, чем грипп...
Ангелу пришлось самому забраться в ванну вместе с Дином – человек с трудом держался на ногах, и прикосновение к его обнаженному телу опаляло жаром даже сквозь рубашку.
- Я сейчас холодную воду включу, - тихо сказал Кастиэль - его губы оказались прямо возле уха Дина. – Потерпи, будет немного... неприятно. Ты меня понимаешь?...
- Да, - выдохнул Дин. – Воду надо... холодную... потому что секс нельзя...
Дин уткнулся лицом в обтянутое белой рубашкой плечо, вдыхая запах волос, и Кастиэль не услышал окончания фразы – «Нельзя с ангелом...» Он почувствовал, как Дин вздрогнул, когда из душа хлынули холодные струи, как сильнее прижался, задышал чаще. Он почувствовал, как вода течет по его лицу, по спине, и для него это тоже было шоком – холод воды, тепло тела... и движения руки, что уже не просто поддерживала, а словно по собственной воле обнимала, гладила, ласкала спину человека, ягодицы, плечи... и легкие прикосновения губ, что собирали капельки воды, задержавшиеся на длинных ресницах... А человек вздыхал и цеплялся за него, боясь упасть, потому что голова кружилась не только от болезни...
- Ты ляг со мной, - попросил Дин, снова лязгающий зубами от холода, безропотно глотая таблетки с ладони Кастиэля. – Хороший такой сон...
...
Кастиэль попытался вывернуться из цепкого кольца рук – видимо, предстояло повторить неприятную процедуру измерения температуры, и – либо увеличить дозу антибиотика, либо искать другой препарат. Нужно было позвонить Сэму...
Потянувшись через плечо Дина, ангел нащупал выключатель ночника, неяркий свет ударил по глазам, и... когда Кастиэль проморгался, то обнаружил, что на него весьма внимательно смотрят несколько дюжин веснушек и два вполне себе ясных зелёных глаза.
- И куда ты намылился с утра пораньше? - спросил Дин, лениво потягиваясь. – Хотел улизнуть? И это после того, как раздевал меня, рассматривал, что там у меня да как, тискал, мыл в душе, запихивал в меня всякую хрень, а сам даже трусы не снял, укладываясь в постель? Думал, так легко отделаешься? Ну, дудки!
Кастиэль удивленно захлопал глазами, но губы уже невольно дрогнули в улыбке. Дин удовлетворенно кивнул, и снова прижал выключатель ночника - темнота в комнате, темнота за окном, лишь тронутые кружевной дымкой света звезд и света рукотворного, обволакивали и согревали ангела, который вот-вот должен был узнать, что горячим тело человека может быть по множеству разных причин.