1.28
- Глава 28 –
Действия от лица Кацуки:
Громкий смачный шлепок эхом раздался по кабинету истории. Лица моих сверстников были не столько пренебрежительными, настолько напуганными.
Тихий, по их мнению, шёпот был мне отчётливо слышен.
Кто-то говорил, что учитель перегнул палку. Кто-то говорил, что у меня явные психические отклонения. А кто-то и вовсе твердил, что меня уже давно пора изолировать из общества «нормальных» людей.
- Бакугоу, сколько раз вам нужно повторить, что на моих уроках запрещено витать в облаках?! Ты в школу ходишь, чтобы тратить моё время?! Протирай свои штаны в другом месте! Таким как ты, которые совершенно не задумываются о своём будущем, прекрасного гниения в канаве, - надрывался учитель истории, цепко держа меня за воротник мятой белоснежной рубашки.
Он и дальше говорил какие-то совсем неприятные вещи, по типу, что жаль, что мои родители не чайлдфри, как таких, как я, вообще земля носит и другой режущий уши бред.
А я слушал его краем уха, погрузившись в свои собственные мысли, в которых я уже давно переломил хребет этому крикливому старикану.
- ***, вы не думаете, что немного перегибаете палку..? – осторожно промямлила хрупкая девушка с первой парты третьего ряда.
- Неужели и вы хотите стать предметом нашего «обсуждения»? – насмешливо спросил учитель, обращаясь к однокласснице.
- Н-нет, - буркнула она, склонив голову.
- Тогда и не суйтесь в наши дела, - фыркнул надоедливый старикан, снова обращаясь ко мне.
- Вы всегда были самым прилежным учеником, делали намного больше, чем от вас требовалось. Вы были примером для своих однокашников. Но кто же вы сейчас? Пример того, что случиться с некоторыми из вас после школы. Пример типичного бомжа, отброса общества и...
Я перекинул свою сумку через плечо и поклонился своему учителю.
- Прошу прощения, что занимаю ваше драгоценное время, которого осталось и без того немного. Я считаю, что ваши слова действительно правдивы. Теперь я не намерен «просиживать штаны» в этой залупе и минуты.
Лицо этого старого отброса выглядело ещё омерзительнее, чем обычно.
Я плюнул на его начищенные ботинки и сказал:
- Представьте, что я их облизал. Счастливо оставаться, ублюдки.
И громко хлопнул крашенной старой деревянной дверью.
**
«Здесь слишком ахуенно. Хотя, наверное, везде всяко лучше, чем там, в гнезде никчёмных хуесосов, которых нихуя толком в жизни не добились, но стремятся показать обществу свою пиздатость и важность. Но ведь действительно, если бы меня в принципе не было, чужая жизнь была совсем другой.
Но должно ли это меня волновать? Насколько я знаю, я родился далеко не по своей воле, так что, по идее, эту хуйню не я должен расхлёбывать.
Но если бы меня когда-то спросили, хочу я жить или нет, то я бы, наверное, ответил бы, что давайте в натуре повременим, это меня сейчас не сильно ебёт. Годиков через триста созрею», - усмехнулся я, умиротворённо полёживая на холодной земле в глубине городского парка.
«А вообще, самоубийцы – полные долбаёбы. Они готовы на всё, ради привлечения внимания своих близких, и совсем не хотят умирать. А если и хотят, то, бьюсь об заклад, что они просто люди, не познавшие вкус успеха. Ебаные кретины в квадрате. Им так хочется, чтобы их пожалели, что готовы идти на такие рисковые поступки. Но я не такой пиздастрадалец. Мне не сдалось ничьё внимание, ничья забота и жалость. Пошло оно нахуй.
Эти хуилы не понимают, что никому нет до них дела, поэтому бросаются к этой призрачной ниточке надежды и до самого конца думают, что их кто-нибудь спасёт. Моё самолюбие не позволило бы даже проскользнуть мысли о суициде и его последствиях».
Из глубоких раздумий меня вывело внезапное уведомление, отозвавшееся жужжанием в моём кармане. Я достал телефон, и то, что я прочитал вывело меня окончательно из себя.
«Известный бизнесмен Такэда Арэта сделал заявление. Сын его жены, пропавший полтора года назад, Мидория Изуку, благополучно вернулся домой».
Телефон тут же полетел в соседние кусты.