Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 8: уно важнее жизни или отчаяние Донни
Дефран изо всех сил стучался к Дабейту (он не знал, что тот у Фиксая), но дверь никто не открывал.
д3: ОТКРЫВАЙ, АЛЁ, ГАРАЖ! ТЫ ТАМ УМЕР ЧТО ЛИ?!
В ответ — тишина.
д3: ОН НАВЕРНОЕ СНОВА У ФИКСАЯ МАЕТСЯ ДУРЬЮ!
Он со всех ног бросился к дому Фиксая. Тот открыл дверь с заспанным видом.
д3: Дабейт! Дабейт! Срочно просыпайся!
д2: Срочно — это что, меня уже от игры в УНО отвлекают?! Что случилось, какой грифер тебя укусил?
д3: Папоника, корень, Донни, смерть — всё, конец!
Все помолчали: они ни черта не поняли, будто время замерло.
г: Ядрен батон, а по-русски можно? — не выдержал Гречин.
д3: А по-русски: из-за Донни и твоего дурацкого зелья Папоника — всё, её больше нет!
Тут Гречин замер, побледнев.
г: Она... об корень уснула? Тот самый, на котором я зелья проверял?
д3: Да! Умница, Гречин, поздравляю с успехом! — съязвил Дефран.
Потом к ним на шум вышла Роза, сонная и недовольная.
р: Вы чего расшумелись?! Спать не даете!
ф: Ты спишь, пока твоя лучшая подруга погибла! Молодээц, Роза, так держать... — холодно усмехнулся Фиксай.
р: .. Что? Вы что, с ума посходили?!
д3: Нет времени объяснять! Дабейт, хватай свою пушку! И идем, пока не поздно!
д2: НУ Я ЖЕ ПОЧТИ ВЫИГРАЛ, У МЕНЯ ТАМ ТАКОЙ ХОД БЫЛ! ДАЙ ДОИГРАТЬ!!
ф: ДАБЕЙТ, У ТЕБЯ СОВСЕМ КУКУХА ПОЕХАЛА?! ВСТАВАЙ! НЕ ЛЕНИСЬ, ЛЕНТЯЙ!
д2: Ладно, ладно, иду... Но если я проиграю — это будет самый обидный проигрыш в жизни!
И они всей толпой побежали к дому Папоники.
Тем временем у Донни с Акакием всё было очень тяжело...
Акакий тихо сел на лавочку к Донни. Парень почти не дышал, захлебываясь в горьких, несправедливых слезах. Тело Донни дрожало от каждого всхлипа.
а: Всё хорошо, не плачь... — прошептал Акакий, пытаясь успокоить друга. — Вирус просто не понимает, что творит, он сейчас не в себе от злости...
Донни открыл рот, хотел сказать, что он не виноват, что он никогда бы так не поступил, но слова застревали в горле болезненным комком. Весь мир вокруг него рушился, превращаясь в черную пустоту.
Ему от этой невыносимой несправедливости и боли захотелось просто прекратить всё это — взять и сброситься с огромного, холодного обрыва, который чернел неподалеку, будто призывая к себе.
Комментарии