Львиная луна Мяомяо

Как только Ян Сину вошёл в пещеру, сразу же увидел лежащего на земле Юань Сюймяо. С лицом в синяках и мертвенно-бледными губами тот выглядел вылитым покойником.

Он слегка сощурился и встал неподвижно.

Человек слева от него, с луком и стрелами за спиной, некоторое время назад подстрелил Кабу из засады на крыше.

Его необыкновенно длинный лук, изготовленный из белёсого дерева — явно не со Срединной равнины — сильно бросался в глаза.

Мужчина справа от Ян Сину, едва держась на ногах, опирался на полуторный меч, лицо его пестрело жёлто-зелёными пятнами — ещё одна жертва «императорской печати».

Не успел Ян Сину заговорить, как заражённый с мечом первым двинулся вперёд и занёс оружие над Юань Сюймяо, намереваясь пронзить ему грудь.

Он приготовился ударить, но, вдруг увидев отчётливые пятна на тыльной стороне руки Юань Сюймяо, неожиданно замер и не стал опускать меч.

— Жалость одолела, герой Су? — равнодушно спросил Ян Сину.

Названный «героем Су» носил имя Су Жун и был мастером меча. Его приговорили к смерти за убийство четверых бродячих торговцев на горе Цинъюаньшань в уезде Лунсянь, ведь расправа над множеством людей — тягчайшее преступление. Но на самом деле незадолго до того эти «бродячие торговцы» похитили женщину из уезда Сусянь, соседствующего с Лунсянем, силой выдали её замуж за неместного и продали некоему Вану. Два дня спустя они снова сговорились, отняли несчастную у Вана и опять продали некоему Чжоу из соседнего уездного города. Проезжая эти края, Су Жун услышал женский плач, вмешался и сразил четверых злодеев, однако сам попал под преследование властей и был причислен к подозреваемым в убийстве.

Су Жун мастерски владел быстрой техникой меча «Погоня за облаками», будучи добрым человеком, всегда совершал благородные поступки и стоял на защите справедливости. На сей раз он согласился отправиться на остров Красного песка за тысячи ли от Кипящего моря и охранять серебряный рудник для Юань Сюймяо не под принуждением, а добровольно, из благодарности за спасение жизни.

Но пребывание на острове Красного песка обернулось настоящим кошмаром.

На глазах Су Жуна с братьями из Оленьих рабов, оставшимися на острове после ожесточённых сражений с Восточным Си и двумя другими государствами, начали происходить жуткие вещи: они сходили с ума и погибали, заражались неизвестными болезнями, претерпевали телесные изменения, прорастали червями... Остров Красного песка был словно ад на земле, где никогда не знаешь, откуда вылезут чудища. Он упорно держался, но когда его лучшего друга разорвало в клочья, это зрелище выбило почву из-под ног Су Жуна: несметные полчища извивающихся червей разом вырвались из тела его друга, и от живого человека в считанные мгновения остался один скелет.

В таких условиях, где грозило если не безумие, то смерть, даже Су Жун постепенно начал сомневаться в Юань Сюймяо — оставив их на острове Красного песка, Юань-шоуфу больше не возвращался, не посылал вестей и прекратил снабжение едой и водой. Ян Сину заявил, что Юань Сюймяо они нужны были только чтобы отбросить врагов, он прекрасно знал, что на острове полно странностей, но судьба Оленьих рабов его не волновала — умрут, так умрут, не останется живых, кто бы мог проболтаться о секретах серебряного рудника.

И если Оленьи рабы погибнут, его превосходительство Юань всегда может набрать новых.

Как-никак, пока в мире полным-полно несправедливо приговорённых к смерти горемык, его превосходительству Юаню достаточно лишь шевельнуть пальцами и поставить печать, чтобы обеспечить себе непоколебимую верность и безграничную благодарность обречённого.

В конечном итоге Су Жун принял сторону Ян Сину и обнажил меч против прежних товарищей по оружию.

У Цзылун, Цзя Далун, Хань Цзяо, Ван Фэйма и Чэнь Инин отказались подчиняться Ян Сину, захватили «Морского волка» и бежали, взяв курс на Великую Юнь. Про себя Су Жун ликовал, что они спаслись с острова Красного песка.

Он, в отличие от них, заразился странной болезнью и пусть даже всем сердцем желал бежать, уже не надеялся выжить.

Погибло столько людей, и Су Жун, став свидетелем несчётных кровавых трагедий, перед страхом скорой, неизбежной смерти возненавидел Юань Сюймяо.

Не доверься он ему, не оказался бы в таких краях — как и остальные Оленьи рабы. В точности как сказал Ян Сину: «Разве можно назвать благодетелем того, кто вынуждает спасённых плыть через кипяток, ступать по огню и идти на верную гибель?»

Выходит, он с самого начала расплачивался за доброту, которой никогда и не существовало?

Как только Су Жун увидел Юань-шоуфу, все мысли улетучились, осталось лишь желание заколоть его мечом.

Затем он заметил пятна на теле Юань Сюймяо, и его сердце содрогнулось, а в голове совсем опустело.

Его превосходительство Юань тоже заразился.

Значит, возможно, он... не нарочно послал Оленьих рабов умирать здесь?

Быть может, он тоже не знал, что на острове Красного песка полно ужасов, что это ад на земле, где люди погибают без всякой причины?

В этот момент Ян Сину равнодушно спросил: «Жалость одолела, герой Су?»

Су Жуна охватил ужас. За последнее время он уже со всей отчётливостью осознал, что за человек Ян Сину. Стиснув зубы, он попытался опустить меч, но когда остриё достигло груди лежащего, всё-таки не смог нанести удар.

Он дожил до сорока с лишним лет и теперь, связанный болезнью, на пороге смерти всё же цеплялся за последние крохи чести.

— Брат Ян, я всё-таки хочу... спросить его превосходительство Юаня, намеренно он бросил нас в этом месте на погибель... или по неведению... — Голос Су Жуна дребезжал, меч в его руках без конца дрожал, опасно смещаясь то выше, то ниже, будто стоит ему ослабить внимание, клинок сам по себе вонзится в Юань Сюймяо.

Фан Дуаньин, в отдалении затаивший дыхание и прикинувшийся куском породы, прикрыл глаза.

Юань Сюймяо не... не бросил вас одних, и, возможно, дело было не в неведении.

Просто он был весь изранен и умер ещё прежде вас в суровой зимней буре.

Фан Дуаньин помнил: когда он выпустил стрелу, пронзив сердце Юань Сюймяо, тот, обращённый лицом к обледеневшему лесу, до самой смерти... не отводил взгляда от своих Оленьих рабов.

А теперь, здесь и сейчас один из них упрекает его в том, что он «бросил их одних» — поистине удар в самое сердце. Фан Дуаньин даже не осмеливался смотреть на силуэт лежащего на земле — пусть он не Юань Сюймяо, но в то же время и Сюань Сюймяо.

Он не знал, что почувствует этот паршивец, услышав такие слова. Испытает ли он боль и обиду... за того себя из воспоминаний?

Прикинувшийся покойником Юань Сюймяо медленно открыл глаза.

И посмотрел на Су Жуна.

От неожиданности у того дрогнула рука, и меч ни с того ни с сего опустился, едва не проткнув его насквозь.

Ян Сину с усмешкой наблюдал за тем, как он открыл глаза.

— В добром здравии, ваше превосходительство Юань?

Тот сел и вздохнул. Он ничего не сказал Су Жуну, лишь посмотрел Ян Сину в глаза и неторопливо проговорил:

— Да будут свидетелем клятвы Небеса, и яростное солнце, и горячая кровь. Если меня не станет, власть над Оленьими рабами перейдёт к Ян Сину, служившему в ставке генерала Ян Цыбао, и он доведёт до конца все незавершённые дела.

— Да будут свидетелем клятвы Небеса, и яростное солнце, и горячая кровь. Какие знакомые слова. — Ян Сину погладил костяную бусину и тоже вздохнул. — Ваше превосходительство Юань, я был искренен, когда давал вам клятву... что буду бороться за судьбу Оленьих рабов до конца, посвящу этому всю свою жизнь до последнего вздоха без малейших сомнений. — Он сделал паузу. — И до сей поры остаётся так.

Юань Сюймяо вовсе не разозлился, что он отнёсся к клятве Оленьих рабов будто к «задушевным речам», только заметил:

— Тогда я не знал, что обещанию отдать всё ради битвы каждый верен по-своему.

— Сину благодарит ваше превосходительство за понимание и здравомыслие. — В фиолетовых глазах Ян Сину будто бы мелькнула печаль. — Ваше понимание заставляет меня думать, будто у вас не было выбора, кроме как доверить Оленьих рабов мне. — Он взял саблю «Лунных бликов» и приставил к шее Юань Сюймяо. — Вам, ваше превосходительство, прекрасно известна высокая ценность рудника Красного песка... Это деньги, каких никогда не видел даже брандонский владыка Цзи Жуюй... достаточные, чтобы на два-три года наполнить казну Великой Юнь. Вы желаете их... я тоже желаю их... да кто в мире не желал бы? — Он нагнулся и заговорил ему в ухо. — Но в этом месте — на острове Красного песка — лютуют мор, злые духи, чудища и демоны. В битве за остров из Оленьих рабов погиб сто двадцать один человек, а от других странных явлений... двести тридцать шесть. Я заплатил столь огромную цену, а ваше превосходительство держит нас за собак и не желает выделить братьям даже куска мяса... Вы ведь не станете меня винить, что я решил за Оленьих рабов разойтись с вами разными дорогами?

— Не стану. — Юань Сюймяо покачал головой и очень серьёзно пояснил: — Людям свойственны алчность и похоть.

Ян Сину никак не ожидал, что может услышать из уст Юань Сюймяо слова «людям свойственны алчность и похоть», и слегка удивился. А затем тот продолжил:

— Я не стану тебя винить, я тебя убью.

Ян Сину расхохотался.

— Вот теперь я узнаю его превосходительство Юаня! Я знал, что вы должны были оставить себе способ противодействовать Оленьим рабам! Говорите! Мы открыто восстали, что ещё у вас в рукаве, что вы так уверены, будто сумеете меня убить? — «Лунный блик» в его руке прочертил на шее Юань Сюймяо кровавую линию. — Посмотрим, что быстрее — мой клинок или же ваш запасной план.

Фан Дуаньин в отдалении невольно шевельнулся. Он не верил, будто Юань Сюймяо бессилен против сабли Ян Сину, но при виде того, как проявлялось безумие Ян Сину, каким едва живым выглядел Юань Сюймяо, всё-таки сомневался, что тот может сделать?

— Некогда, вступая в ряды Оленьих рабов, все принесли клятву, смазав углы рта моей кровью. Да будут свидетелем клятвы Небеса, и яростное солнце, и горячая кровь. В свою кровь я подсыпал редкий яд из императорского дворца — «порошок пяти духов с одной судьбой». Если однажды Оленьи рабы вызовут моё недовольство, я могу с помощью кровной клятвы заставить вас всех скоропостижно умереть, тихо и незаметно, так что и расследование ничего не покажет. — Под клинком Ян Сину он говорил неторопливо, без малейшего волнения, будто не угрожал врагу, а зачитывал вслух какой-то классический трактат.

Кровная клятва?

«Порошок пяти духов с одной судьбой»?

Фан Дуаньин счёл это маловероятным: во дворце действительно имелся рецепт снадобья с таким названием, но оно относилось к колдовскому искусству и считалось запрещённым, а результат его действия — непредсказуемым. Что же касается клятвы, действие подмешанного яда... основано на крови, а Юань Сюймяо сменил всё своё тело, так какой теперь толк от выпитого тогда запретного снадобья и от данной на крови клятвы?

Годится разве что для запугивания.

Отравление нельзя назвать особо гениальным приёмом, но то, что Юань Сюймяо, не будучи человеком Улиня, додумался подсыпать яд каждому из Оленьих рабов, уже делает его весьма расчётливым и хитроумным гражданским чиновником.

Ян Сину ничуть не удивился услышанному, напротив, радостно улыбнулся.

— Императорскому двору вашей Великой Юнь побольше бы вникать в обыденную жизнь, не ограничивать свой кругозор только личным опытом. Для нас «порошок пяти духов, связанных судьбой» из императорского дворца — сущая мелочь, какой не убьёшь даже тяжело больного героя Су, что стоит рядом с вами. — Он ещё и досадовал, что секретным оружием Юань Сюймяо оказался всего лишь какой-то пустяковый яд.

Фан Дуаньин закатил глаза, думая про себя, что настоящим запасным планом Юань Сюймяо, возможно, был достигший пика совершенствования мастер меча, способный пробить небосвод? Если бы Юань-шоуфу не погиб, с одним только этим «совершенным меча» уничтожить всех Оленьих рабов, вероятно, не составило бы особого труда.

К этому моменту Фан Дуаньин и Юань Сюймяо услышали достаточно, чтобы в общих чертах уловить суть, почему Ян Сину предал своего господина, и что произошло на острове Красного песка. Должно быть, за годы тягот за Великой стеной Ян Сину не имел возможности удовлетворить жажду власти и славы, затем пережил тяжёлый удар сражения на острове Красного песка, здешних ужасов и, наконец, оборвавшегося со смертью Юань Сюймяо на скале Чжишанья снабжения Оленьих рабов. Давние обиды росли и наслаивались одна на другую, и в результате он поднял восстание.

В сущности, Ян Сину, несмотря на всю его одарённость и превосходное боевое мастерство, целеустремлённость и решительность, недоставало убеждённости и сознательности служить государству и народу без личной выгоды. Юань Сюймяо увидел в нём уверенность, непоколебимость и честолюбие, и потому наделил его властью. Но тогдашний Юань Сюймяо был слишком уверен в себе и не понимал, что непоколебимость и амбиции Ян Сину зиждутся не на готовности идти на любые жертвы ради Великой Юнь, а на готовности не останавливаться ни перед чем ради Оленьих рабов.

Одно ничтожное упущение привело к промаху на тысячу ли.

Сейчас рядом с Ян Сину только один лучник и больной Су Жун, едва ли способный удержать в руках меч. Прикинув про себя, что должен справится с ситуацией и взять верх неожиданной атакой, Фан Дуаньин выскочил из укрытия, целясь в загривок Ян Сину!

Когда кто-то вдруг напал из засады, Су Жун торопливо наклонился за упавшим рядом с Юань Сюймяо оружием. Видя его замешательство, тот подобрал меч и протянул рукоятью к нему.

Су Жун взял его и тут же обомлел — зачем Юань Сюймяо подавать оружие собственному врагу?

Лучник не мог стрелять так близко, потому был вынужден отступать и приготовился атаковать, как только удалится на достаточное расстояние. Но едва он сделал пару шагов назад, кто-то за спиной вдруг легонько ударил его в поясницу, и он рухнул с широко раскрытыми глазами, так и не понимая, кто сбил его с ног.

Ян Сину крутанулся, отбросив Фан Дуаньина своим собольим плащом и тут же накинул его снова. Ничуть не торопясь, он поправил одежду и повернул голову к возникшей, подобно духу или призраку, Цзи Чуньхуа.

— Давно не виделись, младшая наставница!

Возле уха Цзи Чуньхуа покачивались подвески-буяо, казалось, с её появлением в руднике посветлело. Когда лучник упал ей в руки, она пригляделась к облику этого человека и воскликнула:

— Ух ты! Житель Вэйфитца! Его превосходительство Юань спас душегуба даже оттуда! — Затем она придержала подвески в волосах и с усмешкой обратилась к Ян Сину. — Ты заранее знал, что я приеду, незачем притворяться. Будто не ты заставил сестрёнку Ляо написать «предсмертную записку», чтобы заманить меня на остров Красного песка? А затем подстроил, чтобы молодой господин Браншо тайно сговорился со мной убить Цзи Жуюя и сделал меня владычицей Брандона?

Ян Сину расхохотался.

— Разговаривать с умным человеком — совсем другое дело! Верно, это был я. — Он надменно посмотрел на Цзи Чуньхуа и Фан Дуаньина. — Цзи Жуюй — калека, я считаю, что он недостоин занимать место владыки Брандона.

— Ты считаешь, что он недостоин, а сам не смеешь, потому подстрекаешь меня захватить трон. — Цзи Чуньхуа вздохнула. — Да ты и впрямь безумец, чувствуешь себя неполноценным, но считаешь непогрешимым. А я говорила, что сестрёнка Ляо не умеет выбирать мужчин. Она всё восхищалась, до чего у тебя необыкновенные и красивые фиолетовые глаза, и мне постоянно казалось, что она оценивает тебя, будто покупает кошку, собаку или редкого скакуна. Кого волнует, фиолетовые ли глаза у мужчины, необычные ли у него волосы?

От её спокойного замечания, будто Ляо Юйси выбрала его как кошку или собаку, Ян Сину пришёл в ярость и мгновенно решил, что эту женщину нельзя оставлять в живых. Он действительно надеялся, что Цзи Чуньхуа согласится сотрудничать с ним, предаст Юань Сюймяо и свергнет Цзи Жуюя. Он давно знал, что братья не ладят, к тому же, в Брандоне всегда почитали владычиц, и Цзи Чуньхуа будет легче захватить власть.

Но она оказалась совсем не такой, как он себе представлял, и отличалась от всех женщин, что он встречал прежде.

Эта женщина превосходно владеет боевым мастерством, ум её переполняют вздорные и порочные идеи, с ней невозможно совладать ни силой, ни убеждением.

Вдобавок она его презирает.

Значит, придётся убить.

Цзи Чуньхуа бросила лучника из Вэйфитца на землю и с лёгкой улыбкой шагнула вперёд.

— Где моя сестрёнка Ляо? Что ты с ней сделал?

Фан Дуаньин направил «Цилиня, узревшего луну» на Ян Сину и с нажимом спросил:

— Где Ляо Юйси? Где Тан Мудань? Куда подевались все Оленьи рабы, что вместе с тобой прибыли на остров Красного песка охранять серебряный рудник?

Сидящий на земле Юань Сюймяо поднял голову, не обращая внимания на Су Жуна с мечом в руках, и уставился на Ян Сину.

Он тоже ждал объяснения... куда делись все пропавшие люди?

— Куда все подевались? — повторил Ян Сину. — И правда... Ты что же, не слышала только что? — Он содрогнулся всем телом, красивое лицо исказилось в жуткой гримасе. — Мор, злые духи, чудища и демоны. В битве за остров из Оленьих рабов погиб сто двадцать один человек, а от других странных явлений... двести тридцать шесть... Ты не слышала?

— Что значит «погибли от других странных явлений»? — крикнула Цзи Чуньхуа.

— Превратились в чудищ. — Справившись с судорогой, Ян Сину постепенно успокоился и снова поправил одежду. — Неужто его превосходительство Юань не знал, что на острове Красного песка лютуют злые духи, и если задержаться здесь слишком долго, сольёшься с ними воедино? — Он указал на Су Жуна и расхохотался. — Взгляните на героя Су, прежде он убивал четверых одним ударом, до чего был могуч и грозен! И вот что с ним стало теперь. А его близкий друг молодой господин Сяо Юй по прозвищу «Муж, устремивший в горы взгляд»? Ох! Он прямо у нас на глазах взорвался грудой червей... А дева Тан Мудань стала целой грибницей — можете ли представить, ваше превосходительство Юань? Эти зелёные пятна на вашем теле появляются одно за другим, сначала сжигают вас дотла, будто огонь, превращая в обугленный труп. А если тело оставить как есть, через три дня на нём вырастет множество грибов... ха-ха-ха... Поистине дивный остров, мы столько лет сражались в Кипящем море, знали только смерть от клинка или пушки, и представить себе не могли, что в мире есть так много диких и жутких способов погибнуть, и правда, словами не описать...

Пусть этот человек и предатель, но, скорее всего, он тронулся умом уже на острове? Изначально Фан Дуаньин ненавидел Ян Сину до мозга костей, но теперь, глядя на него, почувствовал толику жалости.

Сложно сказать, сумел бы он сам сохранить рассудок, обороняя это место несколько месяцев.

— Как... умерла моя сестрёнка Ляо? — медленно спросила Цзи Чуньхуа.

Ян Сину погладил костяную бусину на лиловом плаще.

Зрачки Цзи Чуньхуа слегка сузились.

— Ты...

— Она заразилась, — сказал Ян Сину, — и не хотела закончить так же, как Тан Мудань.

Цзи Чуньхуа закрыла глаза.

— Она была хрупкой красавицей, не способной переносить страдания, и, в отличие от Тан Мудань, не дожила до превращения в обугленный труп. Не волнуйся... Я убил её во сне, чтобы уберечь от мучений. Я отрезал часть её кости, чтобы она вечно была со мною, — прошептал он. — Она так любила меня — пусть даже только за глаза, но всё же была единственной женщиной, пожелавшей ради меня отдать всё, чем владела.

Он с огромной нежностью потёр костяную бусину.

Свежая кость ещё имела бледный цвет крови.

Некоторые говорят, что если в костях осталась кровь, скорее всего, человек страшно мучился перед смертью, отчего кровь проникла в кости.

Но когда человек мёртв, его уже не спросишь. Можно утверждать, будто кровь проникла в кости из-за невыносимой боли, и с той же уверенностью — будто из-за огромной любви.

Юань Сюймяо в оцепенении слушал, как Ян Сину говорил о любимой женщине.

— Что за страшную сказку ты рассказываешь? — непонимающе произнёс он.

Ян Сину только что закончил говорить о Ляо Юйси, настроение его смягчилось, и он не стал спорить с Юань Сюймяо, лишь слегка улыбнулся.

— Изначально я хотел немедленно убить вас, ваше превосходительство Юань, но раз уж вы заразились, однажды тоже окажетесь в «страшной сказке». А ещё... — Он взглянул на Фан Дуаньина. — Стражей, что прибыли вместе с его превосходительством Юанем, я бросил к злым духам. Через несколько дней его превосходительство сможет узреть собственными глазами, как злые духи превратят хороших людей... в страшные сказки.

Фан Дуаньин побледнел от ужаса.

— Ты с ума сошёл? Они явились по высочайшему указу! Если они умрут, император Великой Юнь не пойдёт на примирение с тобой!

— Ш-ш... — Ян Сину радостно улыбнулся. — Они умрут вовсе не от моей руки, их убьют злые духи и зараза... Когда вы все передохнете, я опишу и зарисую обстоятельства смерти каждого в письме и отправлю в Великую Юнь... А затем погружу трупы на ваш корабль, и вскоре Пэй Лун узнает, что в серебряном руднике на острове Красного песка всюду мор и злые духи, и всякий прибывший сюда погибнет непонятной, неописуемой смертью. — Он с удовлетворением посмотрел на отметины болезни на тыльной стороне руки Юань Сюймяо и даже рассмеялся в голос.

— Ты хочешь единолично владеть рудником Красного песка? — Фан Дуаньин сделал глубокий вдох. — Да ты хоть оценил, хватит ли у тебя сил и способностей?

— Я потерял здесь так много людей, что не только рудник, весь этот остров принадлежит мне... Любого, кто посмеет ступить на него, я доведу до безумия и заставлю умереть, — усмехнулся Ян Сину.

Он притянул ближе пошатывающегося рядом Су Жуна и развязал его одежду.

Вся грудь мечника была покрыта круглыми пятнами заразы, из тёмно-синих точек в центре некоторых даже выросли инородные тела. Эти наросты Су Жун уже срезал, не разобрать, что это было, но его тело представляло собой тошнотворное зрелище.

— Вот ваша судьба. — Ян Сину снова завязал пояс Су Жуна и поддержал его. — Не волнуйтесь, я дождусь, пока вы целиком покроетесь наростами и умрёте ужасным образом, прежде чем отослать вас в Великую Юнь. В конце концов, если вы сдохнете слишком быстро, если убить вас слишком рано, юный император Великой Юнь не увидит столь жутких смертей и не откажется от серебряного рудника, чем доставит мне хлопоты.

— Почему ты так уверен, что сам не заразишься странной болезнью и не подвергнешься воздействию «злых духов»? — резко спросила Цзи Чуньхуа. — У тебя есть секретное средство против заразы?

Ян Сину, поддерживая Су Жуна, уже собрался уходить, но, услышав эти слова, усмехнулся.

— Я и сам не знаю, должно быть, на то воля Неба, судьба, как у Сан Гисы в прошлом. — Он не волновался, что Цзи Чуньхуа и Фан Дуаньин внезапно атакуют. Вероятно, излив столько накопившегося на душе, он пришёл в прекрасное расположение духа. — Вы оба слишком сильны в боевом искусстве, Ян Сину вряд ли справится с вами обоими, но, ваше превосходительство Фан, не забывайте, что ваши товарищи в моих руках. А старшая принцесса, боюсь, не знает, что Цзи Жуюй... тоже в моих руках.

Цзи Чуньхуа изумилась и ещё не осознала услышанное до конца, как Ян Сину увёл Су Жуна — однако не забрал лучника из Вэйфитца — и исчез из поля зрения, оставив за собой опустевшую штольню.

Трое оставшихся в пещере переглянулись.

Дело с рудником Красного песка оказалось опаснее и труднее любых ожиданий.

Ян Сину хотел убить Юань Сюймяо, но, обнаружив, что тот подхватил заразу или же «злых духов», обрадовался, передумал, спросил его только о запасном плане против Оленьих рабов и, довольный, удалился.

О чём это говорит? Это говорит о том, что Ян Сину твёрдо уверен: заразившись «императорской печатью», выжить нет никаких шансов.

От того, что на поздних стадиях развития «императорской печати» в пятнах могут вырасти какие-то грибы, Цзи Чуньхуа бросило в дрожь. Более того, Ян Сину сказал, что некоторых ни с того ни с сего разорвало червями... Жуть какая.

— Он сказал, что Цзи Жуюй у него в руках. — У Фан Дуаньина чуть голова не лопалась. — Ян Сину, бесспорно, помешался, заявив, что злые духи его не тронут по воле Неба... А по мне, не в него ли первого вселились эти духи? Ты веришь, что он схватил Цзи Жуюя? Вы верите?

— Цзи Жуюй в самом деле мог явиться на остров Красного песка ради тайных переговоров с Оленьими рабами по поводу серебряного рудника. — Причёска Юань Сюймяо давно пришла в беспорядок, чёрные волосы спутались, и теперь он ни капли не походил на величественного Юань-шоуфу. Не придав значения, что на нём могут вырасти какие-то грибы, он наморщил нос в раздумьях. — Неожиданно напасть и схватить лишённого сил и неходячего Цзи Жуюя для Ян Сину, вероятно, не составило бы особого труда.

— Зависит от того, сошёл он с ума или нет, — заметила Цзи Чуньхуа.

— Да. — Юань Сюймяо слабо вздохнул. — Я... — Он, похоже, не в силах подобрать слова, запрокинул голову и бездумно уставился на тускло мерцающие серебряные жилы.

Юань-шоуфу, суровый и хитроумный, всегда находил ответ на любой вопрос, мог решить любую проблему.

Но Юань Сюймяо сидел здесь, глядя вверх, словно не знал, что сказать по поводу перемен на острове Красного песка.

У него, должно быть, имелось много причин чувствовать беспомощность и искать объяснения.

Но лежащие на поверхности «чувство беспомощности и поиск объяснений» не могли в полной мере выразить, о чём сейчас думал Юань Сюймяо.

Он совершил ошибку?

Чтобы восполнить недостаток серебра в Великой Юнь, чтобы дать стране возможность к спасению, он силой вмешался в борьбу четырёх государств и захватил серебряный рудник.

Он сделал это не ради себя и даже не ради Пэй Луна.

А ради Великой Юнь, которая может погибнуть от того, что нет серебра и нечем платить налоги, ради безвинного народа, за бесценок распродающего своё имущество, ради цзяннаньских ткачих, не понимающих, почему они никак не могут заработать, ради вечно пустой из-за недобора налогов государственной казны, ради всех Ян Цыбао, вынужденных из-за нехватки фуража и провианта незаконно торговать солью и скобяными изделиями.

Он поручил Ян Сину важную задачу.

А в итоге та свела его с ума.

Он послал Оленьих рабов на неизвестный остров, но погиб прежде, чем успел узнать исход сражения, послать подкрепление, отдать какие-либо распоряжения.

Так... чьё упущение в случившемся на острове Красного песка?

Чья ошибка?

Погибло так много людей, столь многие — беспримерно чудовищной смертью, в невообразимых страданиях. Всё это из-за непомерных амбиций Ян Силу, или же... из-за своеволия Юань Сюймяо?

Фан Дуаньин смотрел на него.

Цзи Чуньхуа тоже смотрела на него.

Юань Сюймяо, запрокинув голову, смотрел на блеск серебряной руды.

Он закрыл глаза.

Слёзы потекли по лицу, но он не издал ни звука.

-----------------------------------------------

Мой тг-канал: https://t.me/elriedreamer_translates