Глава 24
Прошел где то час с того момента? Или даже больше. Никто не знал. Союз лежал без какого либо сознания. Его тело будто бы покинуло его самого. Снег медленно засыпал всего русского.
Рейх в это время, очень нервничал. Он уже давно жалел о том, что отпустил русского на холод, но одновременно ненависть будто и б становилась только больше. Иногда, он смотрел изредка за окно. Надеясь на то, что русский прийдет. На душе было не спокойно, он будто бы чувствовал всей своей душой, что русскому сейчас плохо. Так как снег, будто бы было уже по колена, а ветер становился только сильней. А он еще и пустил его на холод, совсем одного к чужим людям. Да что там говорить? Союз даже дороги не знал.
И вот немец снова решил заглянуть в окно, он пытался разглядеть хоть что нибудь. Долго так пялясь, будто бы он увидел чьею то голову. Но не мог разобрать, ему кажется или же нет? Было очень темно, но все же, он надумался выйти на улицу и посмотреть. Он вышел из комнаты и спустился по лестнице в низ. Уже в гостиной, он обулся в зимнюю обувь и в спешке вышел на улицу. Черноволосый подошел к калитке и медленно её открыл. И действительно, он не ошибался. Это был Союз. Но он был вовсе без какого либо сознания, его тело успустилось по открытию калитки в низ. Немец не думая не о чем, сразу же сватил его за руки, пытаясь хоть немного оттащить в свой двор. Он закрыл калитку и присел над Советом. Дрожащим голосом он начал кричать.
Р — Б-блять, Союз. Дурак. Очнись. Прошу.
Но все это было бессмысленно. Русский никак вовсе не реагировал, на слова Рейха. Не долго думая, Рейх еле как потащил его в свой дом. Но было очень тяжело. Совет был не легкой пушинкой. Но спустя минут так 10, он еле как затащил его в прихожую, а затем закрыл дверь за собой. В спешке он присел над ним и начал его трясти. Пытаясь хоть как-то привести его разум в себя. Но реакции на это вовсе никакой не было. В отчаянии немец начал снимать с него мокрое пальто, бросая на пол, а затем и обувь. Бросив все на полу, он попытался оттащить тело назад, к камину в гостиной. Так как весь он был мокрый, холодный так еще и без сознания. И вот немцу удалось дотащить русского, это было очень тяжело еще и с учетом того, что она у него все еще больная. Но зато тело мужчины уже лежало рядом с теплым камином. Рейх сел рядом с этим телом и томно дышал. После он положил свою руку на лицо русского, медленно гладя по щеке. Из глаз черноволосого навертывались слёзы, которые сразу капали на Союза. Немец лег на грудную клетку русского, прикрыв свои алые глаза. Но слыша сердцебиение мужчины, становилось будто легше на душе. Но разве было легче от того как он поступил? Рейх лежал головой на Союзе. И только через пол часа он услышал томное мычание от мужчины. От чего сразу же понял свою голову, которой все это время не шевелился и вот уже глаза Союза открылись, а тело начало дрожать под немцем. Толи от холода? Или наоборот страха? Никто не знал. Он ничего не понимал, как он тут оказался и что случилось. Его взгляд лишь был на немце, который снова не хотя, начал плакать. Слезы предательски шли из его глаз. Черноволосый схватился за голову русского и крепко обнял её, прижимая её к себе, как можно сильнее. Совет лишь хрипло покашлял и приподнял свою руку, проведя ею по спине Рейха.
Р — Союз.. прости. Прошу. Я не хотел чтобы ты мучался. Я дурак. Мне не нужно было начинать сору и пускать тебя на холод. Прости, прошу.
Союз молча попытался подняться и сесть. Немец уже отпустил его голову, как только понял что сильно держит его и посмотрел на дрожащее тело. Наверное перемерз. Оба смотрели друг другу в глаза незная с чего и начать. Но тишину прервал хриплый голос русского.
С — Рейх. Подай мою одежду. Моя сейчас на мне очень мокрая и холодная.
Немец кивнул своей головой. Он сразу же поднялся с пола и подошел к сумке русского, которая все так же лежала в гостиной. Он достал из неё молочным цветом свитер и чёрные штаны. Сразу же вернулся к русскому и протянул вещи. Союз лишь томно выдохнул и начал снимать с себя кофту, сразу же переодеваясь во свитер, так же из штанами. Так как было очень холодно. Все еще. После.. снова молчание. Какое-то не понятное и не приятное молчание. Но русский не стал ни злиться или агрессировать. Он подполсз ближе к немцу и положил свою голову на плечо Рейха. Утыкаясь своим носом об немецкую кофту. Черноволосый сразу же обнял мужчину крепко прижимая к себе. Они просто молча так сидели. Но через минут так 5 Совет снова прервал это молчание.
С — Спасибо.. что не оставил меня одного. Мне было очень холодно.
Р — Тебе нету за что благодарить меня. Прости меня, умоляю. Я больше не буду тебя никуда пускать одного. Я дурак. Я не хотел чтобы такое случилось. Я глупо поступил, очень глупо.
С — Успокойся. Прошу. Все нормально, я сам виноват. Пойдем в спальню, прошу. Мне все еще очень холодно.
Рейх кивнул своей головой и поднялся с пола, не хотя отпуская мужчину от себя, который тоже встал на ноги и оба мужчины пошли в спальню направляясь по лестнице в верх. Зайдя в комнату немца, Союз сразу же лег на кровать, закутываясь под одеяло. Тело все так же дрожало от холода. Но почему? Рейх же лег рядом и томно выдохнул, смотря в глаза русского.
С — Рейх. Тебе не все равно на меня? Или ты просто делаешь вид будто бы заботишься обо мне?
Р — Знаешь. Я не по спорю с тобой о том, что ненависть у нас осталась. И она не только у меня присутствует. Но мне действительно жаль и я очень жалею. Ты мог умереть от холода, если бы я тебя не увидел за окном. Или тебя бы убили. Мне хватило того, что ты в первый же день как только вышел на улицу, успел подраться. Союз. Прости меня. Прошу, прости.
Немец приблизился к русскому и опустил свою голову. Хотелось обнять, но было очень стыдно. Но русский посмотрел на него и крепко обнял его, всем телом он все еще дрожал. Рейх чуть ухмыльнулся и обнял в ответ. Но было как то.. не по себе от такого?
С — Нам лучше не видеться с тобой так часто, мы точно поубиваем друг друга. Но теперь я тебя понимаю. Тоже было тяжело понять, когда я начинал жалеть обо всем, что делал с тобой.
Р — Может быть нам и не стоит часто видеть друг друга. Но у нас и так остаётся мало времени чтобы быть вместе. Возможно когда ты уедешь мы больше никогда не увидимся.. может быть твоя жизнь наладится, кто знает?
Оба мужчины, одновременно тяжело выдохнули и посмотрели друг другу в глаза. Почему то.. оба будто бы привязались к друг другу, или просто привыкли? Никто не знал и не понимал. Было тяжело обеим на душе от такого чувства.
Р — Где же ты был целый день? Неужели все это время на улице? Тебя никто не трогал?
С — Никто не трогал. Да и я не дурак целый день на улице стоять. Я решил зайти в магазин, в котом был вчера. И целый день общался с Ханной. Она очень дружелюбная и приняла меня, так как я вчера её защитил от этих пьяных мужиков.
Р — Стоп, какая Ханна? Это продавец? И в смысле общались? Ты с трудом целое предложение можешь сказать на немецком. О чем можно говорить целый день Или я что то не знаю? М?
Союз промолчал, отводя свой взгляд куда-то в сторону. Немец же понял что русский ничего не хочет говорить, поэтому он приблизился к его лицу и поцеловал в щеку. А затем приблизился к его уху и тихо прошептал.
Р — Ну давай без секретов. Я же ничего не имею против, просто переживаю за тебя.
С — Мх.. ну она знает русский. И она тоже как и я боится тут немцев. Она от без выходности устроилась продавцом, так как хотя бы за что то нужно жить. Мы с ней целый день общались. Она очень хорошая и общительная.
Р — Дружелюбная.. а она русская по национальности? Потому что я еще не видел в своей жизни русских девушек с именем Ханна, да и ты наверное тоже.
С — Да.. да она русская. Просто у неё отец был немцем. Но может быть что она срывает свое имя. Поэтому так и представилась мне. Ты думаешь она сможет мне довериться только из-за того, что я сказал ей что я русский?
Совет не хотел говорить Рейху, о том, что он общался с еврейкой. Так как немца это могло бы не на шутку разозлить. Да и он бы не потерпел бы ни единую еврейскую душу в своем городе, да что уж там о городе? Во всей стране. Если можно было еще считать эту территорию за страну.
Р — Ладно, но не доверяй так остальным все равно. Так как ранее, а то я о такой женщине не слышал вообще. Лучше сейчас скажи, как ты себя чувствуешь?
С — Очень плохо. Можно сказать что ужасно. У меня тело все еще дрожит и мне все так же холодно. Можно мне чай. Умоляю. Больше ничего не нужно.
Рейх томно выдохнул и прислонил свои губы об лоб русского. Почувствовав, что лоб весь горячий, немец сразу же отстранился и недовольно фыркнул. После он поднялся с кровати и ушел куда то на кухню. Союз же ничего не понял и накрыл свое лицо одеялом, не накрывая лишь глаза, которыми смотрел на потолок. Из глаз медленно начали идти слезы. Русский прикусил свою губу и закрыл глаза.
В мыслях " Ну почему мы не можем нормально потерпеть друг друга? Я так паршиво себя чувствую. Почему все так. Так еще и холодно. Наверное у меня температура, но не думаю что Рейх ушел и не вернется. По крайней мере я надеюсь на это. Я становлюсь таким слабым."
Вот так прошло минут 10, как Рейх вернулся с чашкой чая и с градусником. Он протянул Союзу все что принёс и посмотрел ему в глаза.
Р — Померяй температуру пожалуйста. А я сейчас вернусь. Только не засыпай пожалуйста, нужно знать какая у тебя температура, а то выглядишь очень сонным.
Мужчина кивнул головой и черноволосый покинул спальню. Союз взял градусник и положил его себе под руку, чтобы измерить температуру. После он держал горячий чай, да так, чтобы его руки нагревались. И снова через минут 10 вернулся немец, но не с пустыми рукам, а с миской каши, которую добавил сухофрукты, так как немец нашел их в одном из своих шкафчиков, да и так гораздо вкуснее будет. Он подошел к Союзу, который пил чай и сел рядом с ним.
Р — Тебе нужно поесть, ты сутки ничего не ел. Совсем не следишь за питанием, так еще и мне что то говоришь про то что я худой. Смотри, а то будешь совсем как я.
Союз допил кружку чая и отставил её в сторону, а точнее на пол. Затем он достал градусник, посмотрел на него и томно выдохнул. После тоже отложил его в сторону.
Р — Какая температура?
С — 38,1. Все хорошо. Правда, не стоит переживать.
Р — Да вообще все ахуено. Можно идти и бегать... головой совсем ударился? Или мозги уже отморозил на улице? Сейчас поешь, а я принесу таблетки тебе.
С — Правда, все хорошо. Не нужно за меня переживать. И я совсем не хочу есть.
Р — Блять, ну не веди себя слово маленький ребенок. А то я буду тебя с ложки кормить. Тебе нужно поесть.
Рейх смотрел на русского, который уже отвернулся от него, в знак отказа от приема пищи. Немец нахмурил свои брови и сел на русского. Взял ложку с кашей и начал тыкать ему в лицо, а точнее к его рту. Союз фыркнул и открыл рот, сразу же начиная есть кашу. Чтобы немец не продолжал тыкать ему ложкой. Но на удивление, сухофрукты смогли хоть немного перебить этот не приятный вкус каши, которую Совет ненавидел.
Р — Ты вовсе не изменился. Таким же и остался не послушным. Не удивительно что твой отец тебя частенько наказывал. Ты же постоянно пытаешься что-то скрывать и влазишь в какое-то дерьмо.
С — Кто бы говорил. А сам что? Не такой?
Рейх ничего не ответил, продолжил кормить из ложки русского. Но через несколько ложек из рук немца, мужчина взял из его рук ложку и миску и сам начал есть. Рейх чуть ухмыльнулся от того, что Совет сам начал есть, поднялся с кровати и ушел искать хотя бы какие нибудь таблетки. Через некоторое время, вернувшись, он увидел что Союз уже доел кашу и молча сидел, от чего немец очень даже удивился. Он подошел к нему поближе и протянул стакан с водой и пару таблеток.
Р— Выпей и наверное пора уже ложиться спать. Уже очень поздно. Если я проснусь раньше, то примешь ванну, мне нужно будет сходить кое куда по работе. Если будешь плохо себя чувствовать, ты меня буди. Договорились?
С — Хорошо, договорились.
Союз выпил таблетки улегся на кровать. Рейх так же лег рядом с ним и чуть ухмыльнулся.
Р — Сладких снов солнце.
С — И тебе.. сладких снов..
Это прозвище " солнце ", одновременно будто и убивала все внутри Союза и одновременно делала его счастливей на душе. Но почему-то ужасно больно слышать что то ласковое от немца. Это очень напоминало их счастливое детство, когда они были детьми без каких либо забот и могли признаваться в любых чувствах. Вот так пролежав немного, переглядываясь глазами. Оба мужчины уснули.