XVII глава
Он помолчал немного, затем сказал:
— Кстати, могу тебя поздравить — сегодня ты мне сдаёшь последние две страницы суры «Аль-Маида». Могу тебе даже торт купить по такому случаю.
— Без торта обойдемся, — улыбнулась Айна. — Мы же Коран ради Аллаха учим, а у Него — самая лучшая награда.
***
Мухаммад стоял в ванной у зеркала, подравнивая машинкой короткую бороду. Близнецы сидели на одном стуле возле компьютера, уже в двадцатый раз с неугасающим интересом смотря мультфильм на какой-то исламский сюжет.
Айна гладила белье, заодно сосредоточенно «перетряхивая» все свои шариатские знания и собирая из подходящих, на её взгляд, элементов мозаику, которая должна была превратиться завтра в лекцию о единстве уммы.
— Так оставить или ещё немного укоротить? — спросил Мухаммад, выключив машинку.
— Какая разница? — пожала плечами Айна. — У тебя всё равно на лице написано, что ты кавказец. Какая бы у тебя ни была борода, за украинца, русского или татарина ты никак не сойдёшь.
— Действительно, — улыбнулся Мухаммад. — И чего я тут, скажите на милость, целых пятнадцать минут мучаюсь, когда всё так просто.
Айна выключила утюг из розетки и взяв стопку выглаженного белья, осталась стоять, исподтишка наблюдая за Мухаммадом, который сосредоточенно смотрел на себя в зеркало, выискивая неровности в только что подстриженной бороде.
Она скользнула взглядом по его лицу — широким бровям над карими глазами, носу с горбинкой, запавшим щекам, и на душе у неё потеплело.
Этого человека она любила уже десять лет, и только три с половиной года назад, когда они поженились, у неё наконец-то появилась возможность сказать ему об этом.
А до этого она любила его молча, никогда не поднимая на него глаз, никогда специально не ища встречи, и ей никогда в голову не приходило как-то намекнуть ему о своих чувствах или чем-то привлечь его внимание. И любовь эта никогда не была ей в тягость и никогда не причиняла ей боли и страданий, не терзала её и не мучила. Как раз напротив — это светлое и чистое чувство только добавляло её сердцу спокойствия и умиротворения. Она слышала, как отец хвалил его иман, богобоязненность и скромность, как местный имам ставил его в пример остальной молодежи, и как о нём с уважением отзывались другие люди, и любовь в её сердце росла. Даже в лицо его она знала плохо, потому что с детства была приучена не поднимать глаз на мужчин, и взгляд её если и падал на лицо мужчины, то совершенно случайно. Она всегда шла по самому краю дороги, а когда навстречу шёл мужчина, отворачивала голову. И он не был исключением.