история одного случая.

21:34. Поместье Майклсонов.

Заперевшись от всего мира в своей комнате, наполненной запахом перегара, я думаю обо всём, но, в то же время ни о чём. Я понимаю, что нарушил правило. Но это чужое правило. Чужое правило в моем доме, моем квартале, моем городе. Да, я сказал девушке, что именно я является хозяином этого квартала, но... В каком то роде я сказал правду. Чуть ли не на каждом доме вырезана буква "М", что означает "Майклсон".

– "стоило мне уехать на пару недель, как чёртов Марсель вдруг стал самопровозглашённым королём, подкупивши здешних вампиров, чьим создателем являюсь я. Каждый угол, каждый фонарь, каждый дом этого квартала принадлежит мне и моей семье. Так почему тогда этот мальчишка, возомнивший себя королём, раскидывается указаниями направо и налево, позабыв о присутствии первородных в городе?" – проносилось в моей голове.
Я знал, что невыносим. Моя мания величия, властность, эгоизм... Все было заслугой павших от предательства близких людей. Павших от моих рук. Мои братья и сестра были совсем другими. Наверное, потому что веками были в гробах в качестве багажа. Они негодовали по этому поводу, но, тем не менее, ничего не могли поделать, будучи с клинками в сердцах.
Каждый гроб был особенный. Лакированные, с каллиграфически выведенными буквами в именах родных гробы стояли в подвале пансионата Майклсонов, но были пусты. Однажды, в далёком 1934, я решил, наконец, воссоединиться с семьёй и вытащил из их покрытых чёрными венами тел клинки, дожидаясь их пробуждения:

Первым из комы вышел Элайджа. Глубоко дыша всей грудью, он осуждающе смотрел своими глубокими, кофейного цвета глазами на младшего брата, который, в то время, сидел как ни в чём не бывало, крутя в руках окровавленный клинок.

– Здравствуй, брат. Давно не виделись, – саркастически проговорил я, ехидно улыбаясь.

– Привёл меня в чувство, дабы обратно ввести в кому? – сарказмом ответил он мне, в то время как уже стоял возле своего гроба, поправляя припавший пылью пиджак.

– Решил, что семье пора воссоединиться.

– Вот оно что... Самый жестокий средь нас вдруг проник тёплыми чувствами к семье, которую за тысячу лет закалывал в сотый раз. – стиснув зубы от злости, промолвил темноволосый.

Элайджа был старшим братом среди живых в нашей семье, и, как ни удивительно, самым честным и благородным. Всегда держался на людях сдержанно и холодно, не выдавая ни одной эмоции, тем самым сбивая собеседников с толку, будь то враг или друг перед ним. Всегда принимал взвешенные решения, которые, по большей части, оказывались правильными, пока Клаус всё не портил. И портил он по разному: запирая его, чтобы осуществить свой план, а если он провалится, план "Б", отправляя в неверном направлении, давая ложные координаты, или, по классике, вгоняя в его сердце клинок.
Пока они злостно переглядывались, проснулась младшая сестра. С её уст сразу же сорвалось громкое "Марсель!", но осмотревшись, она поняла, что находиться далеко не в 1832, который ей запомнился как лучший год в её очень долгой жизни...
Девушка быстро подвелась со своего гроба и, взявши меня за шиворот футболки, начала кричать:

– Что ты сделал с ним, Ник?! Мы просто хотели сбежать и жить нормальной жизнью! Ты убил его, да?! – несмотря на злость, глубокие голубые, как весеннее небо глаза девушки вдруг стали стеклянными. Оттянув ещё секунду я получаю желаемое. По щеке красавицы блондинки покотилась тёплая слеза, которую лёгким движением руки я смахнул.  Хитро улыбнувшись, не медлил с ответом.

– Твой возлюбленный предпочёл вечную жизнь без тебя, чем состариться и умереть в твоих объятиях, глядя на прекрасное личико без единой морщинки. Он сбежал, поджав хвост, как последний трус. Я сделал тебе одолжение, – прошипел я отрывая руку девушки от ткани своей футболки, – аккуратнее, порвешь.

Его любовь всегда была специфической. Несмотря на такие радикальные меры, он думал, что защищает свою семью. В этом была суть Никлауса. Он ставил свои планы выше чувств и желаний членов семьи, думая, что для них так будет лучше. Сложно, когда из семи детей весь удар приходится на тебя, ведь ты узнаешь, что твой отец тебе не родной. И он узнаёт.

Неловкую паузу вдруг прерывает последний очнувшийся брат. Глотая воздух, он, в отличие от сестры, не набрасывается отчитывать Клауса, а скорее молча  благодарит его за то, что тот вынул клинок и позволяет ему вдоволь насладиться разрушениями и кровью здешних людей. Кол был самым младшим среди них и, на удивление, чем то похожим на Клауса. Только вот он совершал ужасные деяния в удовольствие, а не потому что был всю свою сознательную жизнь под ударом всего, что движется, пока его тёмные черты характера полностью не перекрыли светлые.
Да-да, Клаус именно такой: парень, который просто сломался под огромным давлением общества и, в первую очередь, близкого человека, которого он всегда уважал - его отца. Именно отец стал тем, кто пробудил в нём ужасного монстра, который принёс в мир разрушение, боль, слёзы и страдания.

– Вы можете быть свободны, – выдал я лениво развалившись в кресле и  пристально наблюдая за реакцией семьи, просчитывая все возможные их ходы. Ребекка и Кол, как ни странно, тут же испарились, оставив за собой жгучий холодок, а Элайджа все так же неподвижно смотрел на меня, видимо даже не собираясь уходить. А ради чего? Я убил его возлюбленную, та и сам темноволосый не любитель "кровавых тусовок", как всегда говорит Кол, пропадая сутками.

Он считал своим долгом помогать Клаусу и, насколько возможно, изменять его планы, в которых обязательно будет летальный исход огромного количества живого.

– Почему ты не уходишь, как ушли Ребекка и Кол?

– Потому что, брат, несмотря на твой прискорбный характер, я остался чтобы помочь тебе окончательно не потерять голову. – проговорил темноволосый оценивая ущерб костюма.
На моем лице на секунду показалась тёплая улыбка, чувствуя, что я не один.

Вдруг из воспоминаний меня выдернул стук в дверь, который прозвучал всего дважды. Лениво поворачивая голову в сторону двери, я резко опустошил содержимое своего стакана и, поставив его на стол, прошёл к двери.

– Элайджа! какая неожиданность, – наигранно удивляясь, развожу руками в стороны.

– Нужно поговорить, – настойчиво говорит темноволосый, без приглашения входя в комнату, – собрался мстить Марселю без моего ведома?

– Какое тебе дело до моей мести, – нахмуривши светлые брови проговариваю я, будучи раздраженым приходом брата, да и к тому же, пьяным.

– Ты - мой брат. Поверь, мне есть дело. Спешу уверить тебя, что убив пол квартала твоя девушка не будет в восторге от тебя и точно не будет кричать тебе: "о, мой герой!". – темноволосый специально провоцирует брата, делая акцент на "о, мой герой!", дабы убедиться в своих догадках.

– Довольно. – на удивление спокойно отвечает я, – она просто человек. Пропитание. Я хочу свергнуть Марселя из-за своего желания быть хозяином, а не из-за того, что он почти убил девчонку.

Старший Майклсон ухмыляется, пряча руки в карманы брюк. Он видит брата насквозь и не понимает, почему тот так яростно пытается избегать темы девушки, прикрываясь отговорками: "Она просто человек. Пропитание."

– Хорошо. И что ты собираешься делать? – понимая, что проиграл, говорит Элайджа, вскидывая подбородок.

– План "А". Я поговорю с ним и как можно вежливее попрошу покинуть трон, отдав его истинному хозяину. – я осматриваю комнату, пытаясь сосредоточить свое внимание на какой то мелочи, чтоб только избегать зрительного контакта с братом.

– А какой план "Б"? – спрашивает Элайджа поняв, что брат так и ждёт его вопроса, не собираясь продолжать.

– Война. – мои губы непроизвольно изогнулись в хитрую улыбку. Я жить не могу без кровопролития, правда.

– Пока обойдёмся планом "А", – положив руку на плечо брата, сказал темноволосый и собрался уходить, как вдруг его остановила несказанная фраза.

– Не хочешь позвонить подруге, объяснить ситуацию?

– Нет. – как можно холоднее говорю, намекая брату, что не желаю говорить о ней.

– Но ты оставил её наедине с правдой, которую может вынести не каждый. Ты просто сбежал, поджав хвост. Ты поступил не лучше Марселя.

Вдруг Элайджа оказывается припечатаным плотно к стене.

– Я ушёл, потому что причинил ей боль. И Марсель тоже.

Элайджа оттолкнув брата, демонстративно поправляет свой пиджак.

– Всё таки ты мстишь Марселю за девчонку, не только за потерянный трон.

– Элайджа, мне надоели эти глупые разговоры! – повысив тон, прокричал я и взглянул брату прям в глаза. Элайджа заметил, что взгляд стал глубже обычного, глаза налились кровью, а под ними выступили чёрные, как уголь, вены. После минуты зрительного контакта, Элайджа направился к двери.

– Проветри комнату. Невозможно дышать от твоего перегара, – сказав на последок, вышел прочь темноволосый, гордо подняв голову. Он был как обычно сдержан и холоден. В такие моменты Клауса это раздражало, а не восхищало, как обычно.

Нырнув обратно в воспоминания, я ненароком вспомнил девушку. Точнее, вечер, когда проводил её домой, якобы случайно встретив. Удивительно, но она не боялась и даже открылась мне в тот вечер, рассказывая множество историй из её жизни, все время ослепляя широкой, искренней улыбкой, наблюдая, убеждаясь, что я всё ещё слушает её. Слегка встряхнув головой, я попытался убрать мысли прочь.
Налив в стакан бурбон 70-ти летней выдержки, снова развалившись на кожаном, карамельного цвета диване, наслаждаясь сладковатым привкусом напитка и думая о предстоящей встрече, которая никак не обойдется без кровопролития, я прикрыл глаза и не заметил, как уснул.

***

Прошла неделя. Я все это время думал, последовать совету брата и придерживаться плана "А" или всё таки отобрать место короля силой. Элайджа прав. Девушка живёт возле квартала, а слухи быстро расходятся.  Она явно не захочет даже видеть меня. Так, стоп. Что это я думаю о ней? Разве меня, Никлауса Майклсона, первородного гибрида, волнует чьё то мнение?! Нет. Ни разу. Поэтому, я поступлю как обычно.
Мне не пришлось долго думать и собираться. Я просто встал со своего дивана, разглаживая скомканую ткань футболки и джинс, и направился в свой старый дом, где сейчас живёт Марсель, не осведомивши Элайджу.

***

Поместье Майклсонов.
На удивление было тихо. Ни гулких шагов, ни запаха крови, ни голосов. Ничего. Будто это место пустует уже более сотни лет. Только вот мне уже за тысячу, меня так просто не проведешь.

– Марсель, выходи, подлый трус, – пытаясь спровоцировать, я и не замечал, как мне приносит удовольствие чьё то унижение, – давай, я знаю, что ты тут.

Я сделал пару шагов в сторону лестницы, как вдруг на втором этаже, оперевшись так по хозяйски на перила балкона, смотрел на меня Марсель. Меня тошнит от этой картины. Парень, которого я взял под своё крыло ещё давным давно мальчишкой стоит на полу моего дома, гордо подняв подбородок, показывая мне свой статут. Его чёрные глаза так и прожигают во мне дырку. Но ещё больше меня удивило, нет... Ранило. Именно ранило то, что рядом с ним оказалась моя сестра. Моя плоть и кровь, в которой я души не чаял ещё с самого детства. Как она могла так поступить?! Видимо она заметила в моих глазах искорки... Вестники ярости, она знает лучше всех, ведь непроизвольно сделала шажок назад, будто пряталась за плечом Марселя как за каменной стеной. Ещё одна картина, от которой меня чуть не вырвало.

– Я тут, Клаус, не нужно кричать.

Его спокойствие поражало меня. Это же надо... Мальчишка забыл, с кем имеет дело. Я уже собрался оказаться за его спиной и, вырвав сердце, сбросить его тело вниз, но мне помешало огромное количество вампиров, выползающих, как тараканы, со всех щелей. Где то я такое уже видел.  Дежавю?

– Вампиры Нового Орлеана! Вспомните, что я первородный. Гибрид! Меня нельзя убить, – говорил я более, чем уверено, повысив тон и оглядывая всех присутствующих тут вампиров.

– А вечность - это очень долго. Как долго, по вашему, Марсель будет у власти? – я указываю жестом на темнокожего, не сводя глаз ни с одного из присутствующих.

– Что если один из вас отпустит меня, зная, что я буду вечно у него в долгу? Я не завидую тем, кто посмеет перейти мне дорогу. Уверяю вас, ваша смерть будет мучительна. – я подхожу к одному из подручных Марселя, к его правой руке и всматриваюсь в черты лица, перед тем, как меня охватывает жуткое желание вырвать ему сердце.

– Позаимствовал трюк у старого друга. – я запускаю руку в карман, доставая старинную монету и возношу ее над своей головой, дабы все увидели и услышали.

– Тот из вас, кто подымет эту монету - будет жить. – вдруг мой голос перекрывает звон упавшей на пол монеты, рассеявшись эхом по всему дому. Я же, в свою очередь, расхаживаю туда-сюда, в ожидании, пока именно Марсель подымет монету. Чёрт, я доволен собой. Кто бы что не говорил, но мой план всегда срабатывает.

– Ну? Кто хочет присоединиться ко мне?

– Тот, кто подымет монету - клянётся в верности Клаусу. Решайте сейчас. Давайте. Выбор за вами. – вдруг меня перебивает Марсель. Его спокойствие всё так же поражает. Неужели мальчишка задумал что-то, пытаясь обойти меня?
Я оглядываю присутствующих, даже не ожидая, что они поднимут монету. Они слишком верны королю, который не сможет их защитить. Увы.
Я перевожу взгляд на Марселя, разминаю шею, показывая, что готов вырвать сердца его лавкам, и наконец то из его уст выпадает уверенное и громкое "взять его".
Один за другим на меня нападали вампиры, но все они оказывались или укушены, или обезглавлены, или без сердца. Я триумфально развожу руки в стороны, показывая своё превосходство перед всеми ними, но один жест Марселя, и мои запястья обвивают жгучие цепи, по видимому, пропитаны вербеной и аконитом. Подготовились. Молодцы. Резкий рывок, и я оказался на полу, сильно ударившись о мрамор. Всё, что я успел - подвестись и попытаться убить хоть кого то, но все вампиры, все до единого, по очереди наносили мне хоть и не смертельные, но обжигающие раны разной степени тяжести. Одно движение вампиров, которые волокли меня по полу, пока все остальные наносили удары, и я уже оказался прикован к старым, бетонным стенам дома. Я поднял голову, на секунду задумавшись, что Марсель выиграл, но увидев свою сестру, злорадствующую и с клинком в руках, я обезумел. Я могу понять многое, но только не предательство. Мне хотелось орать ей в лицо, наблюдая за тем, как маленькая девочка Ребекка, будто сахарная, плавится от моего крика.
Я не стал себя сдерживать. 
Сорвав цепи со стен, я воспользовался им, как оружием. Я обвивал их вокруг шей вампиров, притягивая к себе и кусая, дабы они мучались в агонии перед тем, как умереть. Это был ещё один козырь. Марсель бы приполз на коленях, моля меня дать своей крови его людям, чтобы они не погибли. Меня бы порадовала эта картина.
Цепи слетели с моих рук одна за другой, оставив только пылающий красный след на коже. Ломая кости каждого, кто пытался навредить мне, я искал Марселя в толпе, чтобы, наконец то, добраться до него.

– Марсель?! Давай закончим начатое! – крикнул я не отрываясь от своего первоначального занятия.
Краем глаза я заметил, как он уже был готов обвить свои руки вокруг моей шеи, но моя любимая предательница-сестра остановила его, одернув за джинсовый рукав. Я не слышал их, слишком уж много шума создавали эти смертники.

– Подними монету! – приказным тоном произнесла блондинка.

– Что?! – Марсель прищурившись, смотря на Бекку как на полоумную.

– Подними монету, Марсель! Он не остановится, пока всех не убьёт, и до тебя он тоже доберётся. Закончи это. Подними монету! – блондинка смотрит на Марселя умоляющим взглядом, а он, в свою очередь, судорожно наблюдает за тем, как я один за другим убиваю его людей, и это приносит мне удовольствие.

– Хватит! – вдруг останавливает меня твой крик, в то время как на моих руках умирает одна из твоих сладких куколок-вампирш. Не пожалел девушек.
Я поднимаю на тебя глаза, сосредотачивая взгляд. Конечно... Ты подымаешь монету. Как предсказуемо.

– Вот. Держи. Этим я клянусь тебе в своей верности. – ты кидаешь монету мне под ноги, но мне всё равно. Я лишь довольно улыбаюсь, понимая, что не прилагал великих усилий, чтобы вернуть себе свой город, свой квартал, свой дом.
Я кидаю недовольный взгляд в сторону сестры, показывая всем своим видом, что не желаю ни видеть её, ни слышать, иначе её ждёт кома на лет так триста. Я не простил её, но не и наказал. Удивительно.
Оставив кучу трупов, тебя на коленях и сестру, которая тут же кинулась утешать тебя, я быстро покидаю свой дом, давая понять, что по моему возвращению тут должно быть идеально чисто, и возвращаюсь в место, которое я называю домом, но не считаю так. На пороге меня встречает Элайджа. Он не задаёт ни единого вопроса. Он полностью спокоен и сдержан. Закрывая за собой дверь, мы расходимся по разным комнатам. Я снова здесь. В четырёх стенах, закрыт на три замка от внешнего мира, в полном, уже порядком надоевшем спокойствии. Я тянусь окровавленной рукой в карман, доставая телефон, и, случайно или специально, пролистываю до твоего контакта. Ещё пару секунд я смотрю на экран, будто не знаю, что делать: звонить или нет, совсем как мальчишка... Встряхнув головой, я кидаю телефон на стол, а сам направляюсь в душ, отмывать от себя кровь сотни вампиров и смывать сегодняшний день.