История Элис

Утро в Лос-Анджелесе было солнечным, и даже то, что Алекс совсем не выспался, не омрачало его яркого настроения. Не выходя из номера, он начал звонить друзьям, пока есть время. Хотелось позвонить Элис, но в её городе было время раньше, следовательно, только три часа ночи. Тогда Алекс позвонил в музыкальный магазин насчёт гитары. Её уже отправили Элисон. Обрадованный этой новостью, он решил поболтать с Джеком.

- Алекс!,- крикнул он, подняв трубку,- Привет! Как у тебя дела? Поздравляю тебя с успехом на Грэмми. Я всю ночь смотрел это шоу, я просто не мог подумать, что ты там вообще будешь, но это было года два назад, а сейчас я уверен, что тебя ещё ждёт много побед. А почему ты опоздал? Как можно опоздать на такое мероприятие?!

- С фанатами в кафе болтал.

- Их там было немного, а твоего выступления ждали миллионы. Алекс, ты мог не успеть...- он тихо вздохнул.

- Я слышал от Элис, ты теперь с Джессикой дружишь?

- Да, с ней весело. А какие у тебя планы на сегодня?

- Еду в больницу на небольшой концерт, потом клип снимать. Скучно не будет.

- Вау. Я буду ждать новое видео.

- Ты увидишь его первым. Отправлю потом. А так премьера 13-го числа. А у тебя какие дела будут?

- Доспать. Пока это только.

Алекс засмеялся:

- Ладно, намёк понят, спокойной ночи. Я уже иду в ресторан на завтрак. Пока.

Алекс заказал у официанта пиццу, потому что не думал сейчас о здоровом питании. Пока он завтракал, к нему присоединился Чарли и они болтали о предстоящем выступлении.

- Я договорился с главным доктором больницы. Оказалось, у них есть какое-то радио, и приёмники находятся в каждой палате, поэтому твоё пение будет всем слышно. Можешь гулять по всему зданию, там предупреждены и ужасно тебя ждут. Это для всех был такой сюрприз, что я еле-еле доказал, что не шучу. Мелиса с её мамой тоже там будут. Кажется, там ещё с других больниц съедутся, чтобы не завидовать этой,- улыбнулся он и начал пить свой кофе, добавив туда сахар.

- А съёмки,- сказал он, попив из чашки и поставив её на блюдце,- как мне кажется, затянутся надолго. Если начнём мы здесь, потом продолжим в Нэшвилле, затем отправимся в Чикаго, Париж, Сидней, Осло и закончим в Нью-Йорке. Это будет великолепное путешествие. Займёт около недели, ты даже не попадёшь на шоу "Voice" ("Голос"), куда тебя пригласили в качестве члена жюри. Но на следующий выпуск успеваешь.

- Меня? В жюри?- переспросил Алекс, подняв брови,- Там же такие музыканты... Мне до них ещё далеко. Ты ничего не перепутал?

- Нет, тебя сейчас приглашают везде. На все передачи. Ладно, заканчивай есть свою вредную пиццу и поедем в больницу, где тебя заждались, им и так ужасно скучно. А теперь праздник устроим.

Они вышли из ресторана, вдохнули свежий утренний воздух и увидели чёрную блестящую машину и водителя, открывающего дверь.

Алекс не заметил, как они проехали полгорода.

Здание главной больницы представляло собой большое светлое строение с зелёным парком вокруг, где были скамейки и узенькие дорожки, выложенные камнями. Все, казалось, спали. Было тихо и пустынно.

Алекс забежал в здание, где его встретила медсестра с букетом цветов:

- Это вам, Алекс, от всего нашего коллектива и тех, кто здесь лечится. Мы очень благодарны Вам за визит. Прошу сюда,- она провела Алекса и Чарли в широкий коридор (С ними ещё был ассистент, снимавший всё на камеру для передачи).

Там уже сидело много человек, ждавших знаменитость. Многие из них были на костылях, с гипсами на ногах или руках, в специальных больничных халатах.

Алекс поприветствовал их, достал из чехла свою гитару, которая была его другом уже шесть лет, улыбнулся и начал играть песню "Ocean", потому что она была наполнена особым для поклонников духом природы, атмосферой свежего прохладного места, напоминала океан даже в музыке. Потом он исполнил ещё одну композицию, "Sixteen". В коридоре было не много людей, но они громко аплодировали певцу, раскрасившему день в этой ужасной для них больнице. Лежавшим тут или в любой другой больнице было кошмарно - особенно тем, кто был в одиночных палатах, скука, отсутствие событий. Были тут и такие, кому недавно сообщили о болезни, и у них даже не было желания смотреть на этого жизнерадостного Алекса, но делать было больше нечего. И они не пожалели о том, что послушали его песни. Они поднимали настроение.

Потом Алекс решил сделать сюрприз каждому, кто был в этой больнице. Он оставил Чарли "сторожить чехол от гитары" и весело направился к палатам, не прекращая петь и играть. На его одежду был прикреплён микрофон, звук с которого записывался и звучал во всей больнице по радио. Под песню "Victory" из нового альбома он зашёл в первую палату. Там лежали две сестры на вид десятилетних. Они увидели вошедшего и выпучили глаза, потому что не верили слухам о его приходе, но сейчас он пел для них, только для них двоих, радостно улыбающихся. Это было необычно, невероятно, удивительно. Кто мог подумать, что лежать в больнице иногда так весело? Им хотелось вскочить с кроватей и прыгать вместе с певцом, танцующим по всей комнате с его изумительной гитарой, которая издавала такие чарующие звуки. Но им не давала инфекционная болезнь. Алекса предупредили о том, что лучше надеть повязку, но как он тогда будет петь? Халат он не надел, потому что на нём была чистая кожаная куртка, которую он взял специально для больницы.

В следующей палате лежали двое - парни лет двадцати и двадцати пяти. Они знали Алекса, когда он закончил исполнять песню, поболтали с ним. Мэйсон ответил на интересующие их вопросы, узнал о самочувствии и, пожелав удачи, скрылся за дверями.

Он спросил, в какой из палат находится знакомая Мелиса и торжественно зашёл туда под песню "Not Alone". Девочка так обрадовалась, так искренне улыбалась ему, что не только его мама растрогалась, но и Алекс, даже тот оператор, не успевавший за ним с камерой хотел заплакать.

Алекс сел рядом с ней, продолжая петь, смотрел в её светлые голубые глаза, в которых видел счастливый блеск. Он не знал, какое глубокое впечатление произвёл на неё в кафе. Латика думала, что он такой же, как и многие знаменитости: пообещают что-нибудь на публике, покривляются перед камерой и исчезнут, не сдержав слова. Конечно, он ей нравился, но не был человеком, которому можно доверять. Теперь она была уверена в том, что он не притворялся, не обдумывал план увеличения своей славы, а действительно сочувствовал им и пришёл в больницу, чтобы выступить для них. Она смотрела на Мелису и Алекса, которые вместе погрузились в песню. Спустя столько месяцев сложных операций, процедур, столько перенесённых страданий её дочь светилась счастьем. Она по-настоящему радовалась, ведь рядом был её кумир, всем сердцем поддерживающим её.

Алекс спросил у девочки, какую песню она хочет услышать. Она застеснялась, а мама, улыбаясь и вытирая слезу, сказала:

- Спойте, пожалуйста, "The Right Way".

Алексу хотелось исполнить все их желания, и он с особым старанием спел эту песню, быстро проводя пальцами по струнам.

А потом он решил спеть "Invisible" ("Невидимы") Хантера Хейза, потому что она ему очень нравилась, и Алекс знал, что она заставит Мелису и Латику понять, что они не одни, не одиноки и беспомощны, заставить поверить их в себя, свои силы. Он был прав. Песня укрепила силу духа, подняла настроение, но растрогала до слёз всех, кто слышал её. Если бы читатель мог послушать, с какими эмоциями пел Алекс эту замечательную песню, как он закрывал глаза и вкладывал всю душу, когда пел припев, как передавал все чувства с помощью гитары и голоса. Это было одно из самых эмоциональных выступлений Алекса за всю его карьеру. Впоследствии за этот и многие другие благотворительные концерты его не раз наградят.

Алекс попрощался с Мелисой и напоследок подарил ей млаенькую гитару, не игрушечную, а настоящую, но в уменьшенном виде, на ней она сможет научиться играть. Латика крепко пожала руку этому молодому парню, сделавшему девочку, которой предстоит ещё одна сложная операция, счастливой.

Алекс продолжил бегать по коридору, подпрыгивая, играть на гитаре и заряжать всех позитивом. Казалось бы, другой на его месте уже смутился так странно себя вести, потому что в больнице, где всегда покой и тишина, неудобно было веселиться и громко петь. Как-то непривычно было исполнять весёлые песни в таком грустном месте. Другой бы тоже подчинился всеобщему настроению, проникся атмосферой болезней и печальных новостей. Но Алекс улыбался, смеялся и бегал по палатам, удивляя больных. Ему не нравились их расстроенные лица, и он поддразнивал и подшучивал над ними. Тут, конечно, можно начать его обвинять, ведь ему-то здоровому легко веселить тех, кто лежит в больнице с какой-нибудь неизлечимой или даже нестрашной болезнью, но всё это не так. Он пытался поддержать их, он был сочувствующим человеком. Алекс тоже в детстве лежал в больнице, и помнил, как приходил к маме, когда та попала в аварию. Единственный раз, когда он пришёл к ней, увидел эту страшную обстановку безысходности и отчаяния. Врачи ходили с уставшими серыми глазами, страшные, загадочные. Тогда он был ещё ребёнком, всё казалось ему темнее, чем было на самом деле. Серые стены больницы, увиденные им перед смертью матери, навсегда остались в его памяти самым жутким местом в мире.

А сейчас он пытается сделать хоть чуточку счастливее этих людей. Всё уже не кажется таким кошмарным и чёрным. Врачи хлопали ему, стоя у окон коридора, когда он исполнял "The Sky".

Всё здание ожило, в коридор выходили люди, любопытствующие гостем. К тем, кто не мог идти, Алекс приходил сам.

Этот необычный праздник в больнице завершился через четыре часа после его начала. Алексу нужно было ехать. Он попрощался с людьми в коридоре и скрылся в дверях, куда сразу же прошли Чарли и парень с камерой.