Часть 16
Часть 12.
Хо Джун Дже не может сказать ни слова. Это не должно было случиться так. Не сегодня, не сейчас, не когда все так запутанно. Они трое, они не должны были встретиться здесь. Он видит, как дрожат губы Си А в этот момент, видит, с какой злостью ее руки сжимаются в кулаки, когда она молча, посылая ему напоследок взгляд полный разочарования, садится в свой автомобиль, громко хлопает дверью, и уезжает. Он догадывается о последствиях. Знает, что может случиться теперь, полностью это осознает, но изменить уже ничего не может. Слишком поздно. Ему стоило уйти. Нет. Ему совсем не нужно было сюда приходить сегодня. Это его вина, это полностью его вина, потому что он не сдержал обещание. Вероятно, он все разрушил. Но мог ли он иначе? Стоило ли данное им обещание того, что его любимая женщина пережила из-за этого?! Возможно. Но если бы у него был шанс начать этот день заново, в конечном итоге он все равно оказался бы здесь. Это эгоистично, глупо и очень самонадеянно, но… Он переводит взгляд на Чон - она все так же стоит на месте, - внезапно ему становится так все равно на эти п о с л е д с т в и я. Даже если весь мир вокруг обратится в пепел. Даже если он сам…
Главное - он в и д и т ее.
Он так счастлив снова видеть ее.
Но это счастье такое мимолетное, такое неуловимое, такое… печальное. Он чувствует его горький вкус на кончике языка. Он дышит этой тяжестью, наполняя ею легкие, вместо воздуха. Он ощущает это невидимое давление на своих плечах - словно небо, обтянутое густыми тучами свалилось на него.
Он… счастлив?
Его сердце сжимается, потому что он замечает на ее щеках слезы. Чон не удостаивает его даже взглядом, она все еще смотрит туда, где еще минуту назад стоял автомобиль – она растеряна, она не знает, что ей думать. Чон не уходит, и он слышит ее громкое и частое дыхание, видит, как мелкая дрожь пробивает ее тело. Она обнимает себя руками, будто в попытке согреться, но это явно не от холода. Она не говорит ни слова, и он первым решается нарушить тишину. Так странно – снова иметь возможность поговорить с ней. Так мучительно – он совершенно не знает, что ему стоит сказать, чтобы заслужить прощение. Как он может рассказать ей правду?! Он действительно не знает, на что он надеялся, когда решил прийти к ней сегодня. Он только все усложнил.
- Ты плачешь, - говорит Джун тихо, борясь с желанием прикоснуться к девушке, стереть соленые капли с ее лица, и Чон с удивлением – она действительно не заметила, как начала плакать, - подносит ладони к щекам, размазывая слезы. Он внимательно всматривается в ее лицо – такое знакомое, и, одновременно, такое чужое.
(«Тебе пришлось тяжело из-за меня, да? Было… очень больно?»)
- Это просто дождь, - отвечает она холодным голосом – он прорезает воздух между ними, словно острое лезвие, – и резким движением поворачивается на каблуках, собираясь уйти. Такой явный контраст с тем, какой он помнит ее. Но он знает ее настоящую, его не обманешь. Сейчас ей больно. Он снова ворвался в ее жизнь так внезапно, снова перевернул все с ног на голову... Может ли он требовать от нее понимания? Если тогда, в день, когда они познакомились она поступила так опрометчиво, впустила его в свою жизнь, а затем и в свое сердце, наплевав на здравый смысл… То может ли он просить ее об этом снова? Имеет ли он на это право? Он знает ответ, но предпочитает его игнорировать.
Джун Дже перехватывает ее руку, отчаянно хватаясь за рукав ее пальто, так, как утопающий хватается за спасительный круг – словно это последняя надежда на спасение. Так и есть сейчас. Он не может позволить им расстаться так.
Или… может?
Он запутался, оказался в ловушке собственных чувств, потерялся в лабиринте их запутанной судьбы. И даже сейчас, когда он нашел путь к любимой, он все так же потерян – выхода из этой череды страданий не видно. Так зачем он здесь? Он не знает.
Джун Дже заслужил это – недоверие, обиду, злость. Это то, что она должна чувствовать к нему сейчас. Это нормально, он понимает. Но ему нужен всего лишь один шанс, чтобы объясниться, даже если это ничего не изменит, даже если сделает только хуже. Он знает, как тяжело ей было все это время из-за него, знает, сколько боли причинил ей своим поступком. Но ему ведь было тяжело тоже. Иначе он не оказался бы сейчас здесь, не послал бы весь мир к чёрту за одну лишь возможность увидеть ее. Последствия – это то, что он готов принять. Но ее слезы – это то, что он видеть не в силах.
- Позволь мне все объяснить, - его голос внезапно хрипнет, словно он не переставая громко кричал. Он с трудом проглатывает комок в горле. – Пожалуйста.
Чон медлит несколько секунд, а затем аккуратно высвобождает свою руку и быстрыми шагами отдаляется от него, не оглядываясь. Джун Дже провожает ее взглядом, чувствуя себя сейчас действительно бессильным. Неужели все это окажется зря? Неужели эта агония не остановится сегодня?
Эти отношения – их отношения – изначально были ошибкой. Они слишком разные, чтобы быть вместе. Два (не)человека из разных миров случайно столкнулись и полюбили друг друга так сильно, как только способны люди. Это было похоже на испытание небес – изощренное, жестокое, несправедливое, как наказание за что-то очень плохое. Испытание, которое они пройти не в силах. Потому что он не может больше быть вдали от нее. Это слишком сложно. Это физически невозможно - он рассыплется на части, или обратится в морскую пену, как пишут в книжках, если не сможет больше смотреть в ее глаза, если будет знать, что ей плохо, и не будет иметь возможности помочь. Он просто перестанет существовать без нее. Потому что все это не имеет никакого смысла. Он думал, что он сильный, что он справится, сможет преодолеть все это, день за днем, чтобы в итоге прийти к ней с твердой уверенностью в их счастливом, безоблачном будущем. Но оказалось, что без нее пройти этот путь невозможно. Она – его сила. Она – его жизнь. Раньше он не задумывался об этом, но… Что если вдвоем справиться со всем этим было бы действительно проще? Что если он изначально ошибся, когда решил разобраться во всем в одиночку?
Похоже, теперь она больше не хочет видеть его рядом. Он не ждал, что она встретит его с распростертыми объятиями, после всего, что было, но увидеть, как она уходит от него…
Дверь дома закрывается.
Он тяжело вздыхает, пораженно опуская голову.
Верно. Он заслужил. Он ошибся и причинил ей боль.
Он так виноват перед ней.
На улице – глубокая ночь. Вокруг нет никого и тишина, воцарившаяся вокруг с уходом Чон, нарушается только размеренным стуком капель утихающего дождя. Джун Дже тоскливо улыбается, вспоминая их первый дождливый день - после него он правда полюбил дождь, - когда Чон приехала и забрала его на остановке. Было так холодно, он чувствовал себя таким одиноким и потерянным – прямо как сейчас – но она приехала и взяла его за руку, и он был так счастлив. Впервые в своей жизни он чувствовал себя таким счастливым.
Это было целую вечность назад. Что ему делать теперь?!
Возможно, еще не поздно уйти, чтобы избежать проблем. Он сможет объяснить все Си А, и они попытаются дальше следовать прежнему плану. Он мог бы не появляться больше Чон на глаза, исчезнуть из ее жизни, теперь по-настоящему, и дать ей… дать ей забыть его. Если так будет лучше, если…
- Так ты идешь? – голос Чон вырывает его из раздумий, отрезвляя его, возвращая в реальность. Он удивленно поднимает взгляд, и видит – она стоит у двери, запыхавшаяся, словно только что бежала, смотрит прямо на него – так, словно уже давно для себя решила что-то. Она выглядит совсем не так, как несколько минут назад – даже одежда на ней уже другая. Сколько прошло времени? Как долго он тут стоял? – Но если собираешься снова исчезнуть… Ты должен знать, что я не отпущу тебя, - в ее взгляде мелькает что-то, чего ему не доводилось видеть раньше. Несмелая улыбка мелькает на ее лице.
Джун Дже кивает, даже не пытаясь сдержать ответную улыбку, рвущуюся наружу.
Он не уйдет.
Он не отпустит ее тоже. Ни за что на свете.
Джун Дже пытается скрыть дрожь в своем теле, когда следует за Чон внутрь дома. Они поднимаются в лифте, как два незнакомца – разойдясь по разным углам, а затем долго идут по узкому коридору. Ему от чего-то начинает казаться, что стены сжимаются вокруг него. Сердце колотится, словно сумасшедшее. Чон кажется спокойной, но в итоге ей требуется несколько попыток, чтобы правильно ввести код и попасть в квартиру – пальцы совершенно не слушаются.
Когда они оказываются в гостиной, Джун оглядывается вокруг, чувствуя себя чужим в этом помещении, ищет хоть что-нибудь, за что можно было бы зацепиться взглядом, но не находит. Не смотря на то, что интерьер квартиры чем-то напоминает дом в Испании - место, где они вместе провели столько счастливый дней, здесь обстановка совсем другая. Незнакомая и холодная.
Когда-нибудь это место будет полно звуков – треска огня, горящего в камине, тихого приглушенного смеха, ненавязчивой музыки, доносящейся из музыкальных колонок, и шепота двух человек, укрывшихся вдвоем от целого мира. Когда-нибудь это место оживет, и это неприступное молчание и пустота, раздирающая грудную клетку, словно дикий зверь, рассеются, уйдут, уступая место улыбкам и счастью. Когда-нибудь.
Джун Дже смотрит прямо перед собой. Чон сейчас тоже – холодная.
Но ледяное равнодушие дается ей с большим трудом. Ее глаза не могут так же искусно притворяться – они смотрят доверчиво, с неприкрытой надеждой и оголенной болью. Поэтому она избегает его взгляда, прячет от него – и от самой себя - свою уязвимость. Четко определив расстояние между ними, Чон не дает Джуну возможности подойти ближе, держится твердо и уверено, и при этом отстраненно – даже больше, чем следовало бы, в отчаянной попытке себя защитить, спасти от неизбежного приземления в реальность. Это всего лишь сон, всего лишь иллюзия, это не может происходить на самом деле.
Джун Дже шумно вздыхает, прежде чем неловко присесть на небольшой диванчик в гостиной. Здесь темно, только небольшой торшер освещает помещение, создавая полумрак.
Чон молча уходит в другую комнату, а затем возвращается с небольшим графином воды и стаканом, который ставит на столик перед ним. Сама же садиться не торопится, а вместо этого подходит к окну, поворачиваясь к нему спиной, не давая ему возможности смотреть ей в глаза. Не позволяя себе показать свою слабость, свою беззащитность рядом с ним.
Джун хочет подойти к ней, взять за руку, обнять ее – сердце к сердцу, и не отпускать. Хочет дать ей обещание, что никогда больше не причинит ей боль. Но продолжает сидеть на месте, вцепившись холодными пальцами в обивку дивана. Может, хватит с него обещаний, которые он не в силах исполнить? Еще слишком рано. А может, уже слишком поздно. Что ему сделать, чтобы преодолеть эту пропасть между ними? Он готов сделать все, что угодно.
Они оба не знают, сколько времени проходит в напряженной тишине. Не смотря на позднее время – на улице глубокая ночь - Чон не торопит его, давая ему возможность собраться с мыслями. Давая себе время все осознать. Кажется, она до сих пор не верит, что он здесь.
- Возвращаясь в тот день, я думаю, что совершил ошибку, - Джун Дже начинает говорить, и видит, как плечи Чон едва заметно вздрагивают, когда она наконец-то слышит его голос. - Но тогда мне казалось, что я поступаю правильно. Я хотел защитить тебя, и это то, в чем ты не можешь меня винить. Извини, что пытаюсь оправдать себя сейчас, знаю, как это звучит, но я правда был уверен, что это хороший план. Мы… - он запинается и переводит взгляд в сторону, чтобы сконцентрироваться на том, что собирается сказать. Мысли предательски путаются. Как много он может рассказать Чон сегодня? Есть вещи, которые ей следовало бы узнавать не от него. Это не его тайна. - Я решил забрать твои воспоминания, и это должно было сработать. Ты должна была забыть меня и, вернувшись в Сеул, жить прежней жизнью. Ты должна была жить счастливо, Чон.
Он не хочет, но его слова все равно звучат так, словно это ее вина, что она была так несчастна все это время. Ведь если бы она все забыла, сейчас все было бы совсем по-другому. Он видит, как плечи Чон начинают сотрясаться – Чон больше не может сдерживать себя, свои настоящие эмоции, и начинает плакать, беззвучно, резкими вдохами хватая ртом воздух, которого внезапно становится слишком мало. Она тут же обнимает себя руками в попытке успокоиться, и когда Джун Дже резко поднимается, чтобы подойти к ней, предупреждающе взмахивает рукой, останавливая его.
Она не может, она не готова подпустить его ближе.
«Жить счастливо». Она должна была жить счастливо без него. Это даже звучит смешно, у нее в голове не укладывается, как такое вообще возможно. Такая нелепость. Да что он знает вообще о ее прежней жизни? Что он знает о ней, раз может говорить такое, если взял на себя смелость за нее решать, хотела ли она такой жизни или нет? Знает ли он, что не смотря на то, как тяжело ей было, она все равно была счастлива, что у нее были эти в о с п о м и н а н и я, которые он так надеялся у нее забрать?
Конечно, не знает. Он ничего не знает.
Джун Дже так и застывает посреди комнаты, в нескольких шагах от нее, не решаясь подойти. Он не имеет на это права. Между ними сейчас гораздо большее расстояние, чем эти несколько метров. Он осознает сейчас, что и тогда был не вправе распоряжаться ее жизнью, ее чувствами, не имея уверенности в том, что его сила подействует так, как нужно.
Это было тяжело – отпустить ее, но еще тяжелее было осознать, что все это было зря. Призрачная иллюзия того, что с ней все будет хорошо, рассеялась.
Нет более губительной вещи, чем женщина с разбитым сердцем. Потому что ей не нужны враги, чтобы оказаться в опасности – она уничтожит себя сама.
- Но все изначально пошло не так, - он продолжает говорить, когда видит, что Чон уже немного успокоилась. - Ты не забыла. Твоя память… Как быстро она вернулась?
Это то, чего он действительно не знает. Неделя, месяц? Сколько времени его имя не причиняло ей боль? Как долго она могла засыпать по ночам спокойно?
Чон отвечает не сразу. Ему даже кажется, что она пугается, когда слышит его голос, словно на некоторое время она забыла, что находится не одна в комнате. Она немного поворачивает голову в его сторону, и он может видеть ее лицо, освещенное приглушенным светом лампы. Оно выглядит таким пустым в этот момент, ужасающе лишенным всяких эмоций.
- Тридцать восемь часов.
Джун Дже кивает, полностью признавая свое поражение, когда ее слова обрушиваются на его сознание. Всего лишь тридцать восемь часов. Он вздыхает, нервно проводя рукой по лицу, пытаясь привести себя в чувства.
Это его вина, что все зашло так далеко. Он мог остановить все это уже давно. Если бы он только знал. Контролируемый ущерб – вот, как они это называли. Но спустя всего лишь тридцать восемь часов он стал не контролируемым. Почему ему не сказали об этом? Сомнение зарождается в его разуме. Что если он мог узнать раньше?
Он мотает головой, отгоняя непрошеные мысли. Нет, это исключено.
- Кто ты? – она спрашивает тихо, но ее голос все равно предательски надламывается. Кто бы мог подумать, что этот вопрос будет задавать именно она, инопланетная женщина. – Почему я должна была забыть тебя?
Она поворачивается к нему лицом. Джун Дже напрягается еще больше, хотя казалось все его тело итак напряжено до предела. Он знал, что им придется обсудить это тоже. Но все равно отчаянно не хотел, чтобы это – момент их признания, их откровения – происходил в такой ситуации. Когда между ними все еще огромная бездна, созданная непониманием и недоверием.
Джун Дже поднимает голову, сталкиваясь с ней взглядом, и слова слетают с его губ до того, как он успевает их обдумать. Это ведь так просто – произнеси это.
- Я – русал. Это одна из моих способностей – забирать воспоминания.
Чон реагирует на это признание совсем не так, как он ожидал. Ее отрешенный взгляд даже на мгновение не меняется. Она медленно кивает, кажется, удовлетворенная ответом – ей не так уж сложно в это поверить, - и снова отворачивается к окну.
Джун Дже продолжает смотреть на нее.
Она чувствует на себе его взгляд каждой клеточкой тела. Она догадывалась, что он не человек - люди не обладают такими способностями. К тому же, у нее было время обдумать его поведение в первые дни знакомства - он был совсем незнаком с этим миром, очевидно, поэтому вел себя настолько наивно. Это все объясняет, все становится на свои места. Она не так уж и много слышала о русалах, но об их существовании все же знала, поэтому ответ парня не становится для нее неожиданностью. Но кое-что во всем этом все же беспокоит ее.
- Значит, ты знаешь, что я…
- Да, я знаю, кто ты.
Она резко поворачивается к нему, и он едва не делает шаг назад от неожиданности.
- Как ты узнал? Неужели ты пришел в мой дом, зная…
Джун Дже снова прерывает ее.
- Нет, - он не знает, какую странную логическую цепочку построила Чон в своей голове, но спешит убедить ее в обратном. – Я узнал намного позже, совершенно случайно. Ты была не особо осторожна в использовании своих сил, - он невольно усмехается, вспоминая тот день. - Я увидел, как ты левитируешь в воздухе, на берегу океана. Помнишь? Я проснулся рано, и когда вышел на балкон, увидел тебя на берегу, и… Было очевидно, что ты не человек.
Чон снова отворачивается. Тень улыбки мелькает на ее лице, когда она вспоминает этот день. Она и подумать не могла, что Джун видел ее тогда. Он никак не показал этого.
Джун Дже замечает эту улыбку, и осторожно продолжает:
- Я совершил ошибку, но все, что было между нами, это было по-настоящему. Это не было частью плана, или чего бы то ни было еще.
Чон выглядит настороженной, но едва заметно кивает на его слова, давая понять, что услышала. Она даже присаживается на диван, поджимая ноги под себя, и жестом руки указывает на место напротив себя – беседа будет долгой. Джун Дже послушно садится рядом, хоть и на небольшом расстоянии. По крайней мере, теперь он может видеть ее лицо.
Они снова молчат некоторое время, думая каждый о своем.
- А как же кулон с минхолитом, как он оказался у тебя? – в ее голосе проскальзывает нотка подозрения. Словно она все еще пытается поймать его на лжи, обвинить его в том, что все это было преднамеренно.
Действительно, тяжело поверить, что все это – игры судьбы.
- Случайная находка на дне океана много лет назад.
Он отвечает уверенно, хотя это уже и не совсем правда. Чон все еще не должна быть втянута в это, ей не обязательно знать всё.
Долгое время он действительно думал, что это – гибель его собратьев во время сильнейшего шторма – трагическая случайность, но теперь он знал, что случилось на самом деле, знал всю чудовищную историю этого происшествия. За смертью его собратьев стояла женщина, которая теперь охотится на его любимую. Из-за камня, который он сам вложил в ее руки, так бездумно и неосторожно. Он не говорит этого вслух, конечно. Он боится даже думать об этом слишком долго. Вместо этого в качестве объяснения добавляет:
- Я и не догадывался, что он имеет какое-то значение для тебя, когда отдал его тебе. Я просто увидел, что он тебе понравился, и…
Чон прерывает его, видимо, неправильно истолковав его паузу.
– Прости за это… Мне жаль, что я… Прости.
По щеке Чон снова скользит слеза. Она все еще не может простить себе того, что ушла от него тогда. Он же - помнит только то, как она вернулась. Джун Дже печально улыбается. Сейчас ему как никогда хочется прикоснуться к Чон, хочется стереть слезы с ее лица, обнять ее, успокоить, но он боится расстроить ее еще сильнее. К тому же, он знает, что главные откровения еще впереди.
- Не нужно, Чон. В конце концов, это все, – он неопределенно взмахивает руками, имея в виду ситуацию, в которой они оказались, - моя вина. Именно кулон стал причиной того, почему я должен был уйти. Именно мои действия привели нас ко всему этому. Это мне стоит просить прощения. Прости.
Чон смотрит на него усталым взглядом. Она не знает еще всего, но уже осознает – они оба стали заложниками судьбы. В этой истории нет виноватых, они оба здесь жертвы. Она полюбила его, и это был ее выбор. Она все еще не понимает, почему он ушел, но ведь главное, что он вернулся. Он здесь. Стоит протянуть руку, и она сможет его коснуться. Она так сильно хочет коснуться его. Даже сейчас, слыша его голос, видя его перед собой, она все еще не осознает, что это реальность. Ей все кажется, что сейчас она снова проснется. Но этого не происходит. Но она не решается сделать шаг ему навстречу, это слишком тяжело. Всего этого Чон тянется рукой к кулону и снимает его со своей шеи, сжимает кусочек камня в своей ладони. Как он может быть причиной всех несчастий?
Чон задумывается над тем, что сказал Джун, и что-то в его словах не сходится.
- Не говори ерунды, те люди ведь охотились на меня.
Джун Дже мотает головой.
- Ты знаешь, что это не так. Им нужен был камень, который я дал тебе.
Чон кивает. Ее лицо мерцает в тусклом свете лампы.
- Этот камень. Но это камень с моей планеты. Нет твоей вины в том, что он оказался у меня. Если уж на то пошло, то я вынудила тебя подарить этот камень мне. Это просто совпадение. К тому же, после моего возвращения в Сеул никто не пытался отобрать его у меня. Значит, нет никакой опасности. Кто бы это ни был, он отступил.
Чон действительно так думает. С тех пор, как она вернулась в Сеул, не было ни нападений, ни угроз – ничего. Она пыталась найти тех, кто охотился на нее, но все было тщетно. Те, у кого могла быть хоть какая-то информация – мужчины, которые напали на них тогда, -мертвы. Вряд ли это было совпадением, скорее всего их убили, как свидетелей, чтобы замести следы. Поэтому все, что оставалось Чон – ждать, жить в постоянном напряжении, с мыслью о том, что рано или поздно ей удастся отомстить, или забыть об этом навсегда. Никто не искал ее. Значит, камень им больше не нужен. Разве не так?
- Потому что у тебя нет камня, - отвечает Джун, и Чон непонимающе хмурится, взмахивая кулоном в воздухе. Она буквально держит его в руках.
Джун Дже снова мотает головой, даже не обращая внимания на ее действия.
- Это подделка, - спокойным голосом говорит он, словно это было очевидно.
- Что?..
- Пришлось подменить камень, чтобы ты была в безопасности. Поэтому никто не искал тебя, - признается он, и Чон недоверчиво вертит кулон в своей руке, не понимая, как такое возможно. Действительно, сейчас она не чувствует его силу. Но раньше, она уверена, что камень был настоящим. Тогда, на крыше… Она едва не обожгла себе ладонь из-за него. Что это было тогда? Самовнушение?
Чон хмурится. Это можно будет выяснить позже.
- И когда ты его подменил? В больнице? Или…
Джун устало вздыхает.
- Это не имеет значения. Прости, что своими действиями поставил тебя в опасность.
Чон застывает, любое выражение сходит с ее лица. Несколько секунд она просто смотрит перед собой, и Джун Дже не может даже догадаться, о чем она думает. Она сжимает руки в кулак и кулон в ее руке крошиться, рассыпаясь на части у нее на глазах – надо же, и правда подделка. Чон упрямо смотрит на парня.
- Прекрати говорить об этом. «Опасность, опасность, опасность». Это все слова. Разве нельзя было просто сказать мне обо всем и избавиться от камня? Или отдать его тем людям? В конце концов, мне он все равно больше не нужен, я не собиралась возвращаться домой, и… Ты рисковал жизнью из-за него. А потом бросил меня из-за него. Это стоило того?!
Злость, исказившая ее лицо, настолько сильна, что Джун Дже практически чувствует, как она ударом вонзается ему в грудь. Он потирает лицо руками.
Она не понимает, все еще не понимает. Как ему объяснить ей все, не рассказав при этом то, что ей знать не следует? И есть ли вообще смысл скрывать сейчас правду, если тот факт, что он сидит сейчас перед ней, уже ставит под угрозу их предыдущий план? Он не уверен, что за Чон больше не следят. Он сделает все, что угодно, чтобы она не оказалась втянутой в это, но не лучше бы ей узнать правду, чтобы быть готовой к ней, если что-то пойдет не так?
- Все не так просто, Чон.
Она и не ждала, что все будет просто. В ее жизни все невероятно сложно в последнее время.
- Так объясни мне. Пожалуйста, просто расскажи мне.
Ее взгляд такой пронзительный, такой отчаянный, что Джун Дже сдается. Согласно кивает. Она имеет право знать. Теперь, когда он пришел к ней… Это касается ее тоже.
- Этот камень… Его сила намного больше, чем ты думаешь. Тот, кто искал его… - слова кажутся такими тяжелыми, что его голос становится все тише. - Она собирается использовать его, чтобы уничтожить наш род. Однажды она уже пыталась это сделать. Я узнал об этом, когда лежал в больнице, в тот день. Я не хотел впутывать тебя, не хотел, чтобы ты пострадала. Поэтому я ушел. Только так я мог вывести тебя из игры.
Он вздыхает, глубоко и почти спокойно, и напряжение вдруг оставляет его тело. Произнести это оказалось не так уж и страшно, как казалось. Но Чон не разделяя его спокойствия.
- Так ты планировал просто играть со смертью, пока я, лишенная воспоминаний, живу своей обычной жизнью? Так получается? А если бы ты умер, или…
Мысль об этом причиняет Чон такую боль, что ей приходится закрыть глаза, чтобы переждать ее. Как он мог решить все за нее, зная, что на кону стоит е г о жизнь? Как он мог даже подумать о том, чтобы забрать воспоминания, зная, что может не вернуться?
Джун Дже прерывает ее, не позволяя ей думать об этом дольше, чем следует.
- Это исключено. У нас был план. Мы бы обязательно победили, и я бы смог прийти к тебе, зная, что ничто и никто больше не угрожает нам.- Прекрати повторять это, - Чон вскакивает с дивана, снова отходит к окну. - Единственный, кто угрожает моей жизни – это ты. Я не могу жить без тебя.
Чон знает, что не права. Умом понимает, что он хотел как лучше. И где-то очень глубоко в душе она знает, что поступила бы точно также. Выбирая между его безопасностью и своим счастьем… так очевидно, что бы она выбрала. Но одновременно с этим она все равно не может смириться с этим положением вещей. Это несправедливо. Несправедливо по отношению к ним обоим. Она смогла бы вынести разлуку, она смогла бы понять, если бы он ей все объяснил, честно рассказал в тот день – ушла бы сама, чтобы ему было спокойно, если бы пришлось. Но он просто поставил ее перед фактом. Он решил все без нее. Конечно, он не знал, что все так обернется… Но имеет ли это сейчас значение?
- Прости, - выдыхает он. Словно это слово может что-то изменить.
Некоторое время Джун Дже сидит очень тихо.
Чон обдумывает его слова. Она давно простила, но…
- Ты сказал «у нас был план». Что ты имел в виду? Кто еще? И откуда ты знаешь Си А? Это ведь не случайность, вы ведь знакомы? – спрашивает Чон, начиная видеть связь.
Джун Дже внимательно смотрит на нее. Он хотел бы, чтобы это было случайностью.
- Нет, не случайность. Си А тоже в деле, у нее на это свои причины. И еще… - Джун Дже замолкает прежде, чем произносит последнее имя. Наверное, это тот самый момент, когда он должен остановиться.
- Кто еще, Джун?
Джун Дже мотает головой.
- Я не могу сказать. Прости, но это касается не только меня.
В дверь звонят. Чон удивленно смотрит на часы, показывающие начало четвертого утра. Не самое лучшее время для визитов. Джун Дже напрягается, и поспешно направляется за Чон, идущей к двери. Он замирает, когда видит изображение с камеры наблюдения, и отводит взгляд, отступая на шаг назад. Как вовремя.
Чон хмурится, но все же открывает дверь.
- Нам Ду? Что ты здесь делаешь?
Нам Ду снимает солнцезащитные очки и шарф, махнув рукой вместо приветствия. Он окидывает Джун Дже внимательным взглядом, совершенно игнорируя удивленную Чон. Она пытается придумать, как объяснить присутствие Джун Дже в своей квартире посреди ночи, но очевидно Нама этот вопрос волнует меньше всего – он не выглядит удивленным или как-либо еще обеспокоенным увиденным.
- У нас небольшие проблемы.