Часть 10
Чон сидит под отделением реанимации уже несколько часов. Смотрит в одну точку, мысленно отсчитывает каждую прошедшую минуту в ожидании – время тянется медленно, словно густой клей. Запах здесь тоже тяжелый, специфический для больницы – Чон даже не может нормально вздохнуть. Приступ тошноты подкатывает к горлу. Горький осадок отчаянья, разрастающийся изнутри, сдавливает грудь. Хочется плакать, но не получается - слез уже не осталось. Хочется встать, сделать хотя бы что-нибудь, но она не может. Не знает, что ей делать, куда идти и каким богам молиться. Все, что ей остается – просто ждать. Доверить – врачам или судьбе - самое ценное, что есть у нее в жизни.
Она растерянно оглядывается - вокруг белые стены и больше ничего. Никого. Рядом с ней никогда никого и не было, не по-настоящему. Только… только Джун. Он первый, он единственный, и она не может, не хочет оставаться снова одна, не сейчас, не так. Разве она думала, что может потерять его так скоро? Разве могла даже предположить что-то подобное? Еще вчера она переживала о том, что ей придется увидеть, как Джун состарится и отпустить его, спустя десятки лет, но даже это казалось ей чем-то диким, неправильным, невозможным, а сегодня, сейчас, он уже лежит в реанимации с пулей в груди. Разве она может, разве она должна с этим смириться? Ни за что на свете. Никогда. Ей начинает казаться, что стены то сужаются, пытаясь раздавить ее, то расширяются обратно, оставляя ее одну в огромном пространстве. Она не знает, что хуже.
Бездействие. Безысходность. Это отравляет, душит - Чон не знает куда деться. Мечется по коридору, то прислоняясь к холодной стене, скатываясь по ней, то хватаясь за запертую ручку двери. Пальцы время от времени искрятся синими огоньками – это боль, и она обнимает себя руками, пытаясь спрятать дрожащие ладони. Все выходит из-под контроля. Наконец-то она останавливается возле стены. Напрягает зрение, смотрит сквозь нее – туда, где в нескольких метрах от нее в окружении врачей на операционном столе лежит Джун Дже. Она видит все это, но даже теперь это кажется ей чем-то ненастоящим, будто кадр из какого-то страшного фильма. Удерживать свои силы получается недолго – слишком тяжело, и спустя минуту она уже снова смотрит просто на белую стену. Чон смахивает слезу, покатившуюся по щеке. Разворачивается, поднимает затуманенный взгляд, и только тогда замечает наблюдающую за ней пожилую женщину. Она сразу привлекает свое внимание - глаза ее полны печали. Чон почему-то видит в ней отражение себя. Она выглядит так же сейчас? Так же отчаянно, так же потерянно, так же одиноко?
Чон оглядывается по сторонам, слегка смутившись от такого откровенного взгляда женщины, но кроме них двоих здесь никого нет. Она пытается вспомнить, как давно за ней наблюдают. Видела ли эта женщина, как огоньки блуждали по ее ладонях, заинтересовал ли ее сосредоточенный долгий взгляд в стену, или что-либо еще, что могло выдать Чон?! Вспомнить не получается. Она даже не уверена, был ли вообще здесь кто-нибудь, кроме нее, когда она пришла сюда пару часов назад, потому что она правда не видела, не слышала ничего. Возможно… Возможно, эта женщина тоже находилась в каком-то своем мире, и все можно будет обьяснить ее состоянием – ей просто показалось. Но женщина все еще не отрывает от нее взгляда, поэтому Чон медленно плетется к кожанному сиденью – каждый шаг дается с невыносимым трудом - и присаживается рядом с ней.
Некоторое время они сидят молча.
- Все будет хорошо, - голос женщины звучит совсем рядом, хрипло и сдавленно, но уверенно – на ее лице даже мелькает какая-то тень улыбки, еле заметная.
Чон не знает, вопрос это или утверждение. Пытается ли женщина убедить в этом Чон, или это попытка заверить саму себя. Признаться, Чон все равно. Это не правильно – то, что ее не волнуют проблемы этой женщины. Кто она, о ком она убивается, для кого ее слезы - ей правда все равно, она не хочет этого знать. Как, вероятно, все равно и этой женщине, потому что у них разная, у каждой своя боль. Потому что слова женщины почему-то ранят. Потому что у нее нет этой уверенности.
- Откуда вы знаете? - Чон кажется, что она выкрикивает эти слова, но на самом деле она только шепчет.
Джун Дже сейчас – там, а Чон – здесь. Он ранен из-за нее, а она ничем не может ему помочь. Могущественные инопланетные силы, которые у нее есть – даже они бессильны перед смертью. Она ничего не может сделать. Только ждать.
Женщина пристально смотрит на нее некоторое время, а затем как-то загадочно мотает головой.
- Я не знаю, я просто верю. Ты удивишься, на что способны два любящих сердца, чтобы найти путь друг к другу, - женщина поднимается. - Ты ошибаешься, если думаешь, что бессильна сейчас… Твоя сила в твоей любви. Разве тут нужно что-то еще?
Чон задумывается на минутку, растерянно смотрит вслед уходящей женщине.
Она ведь так и не сказала ему, ни разу не сказала ему… Поэтому он не имеет права уходить, не имеет права оставить ее вот так. Он сильный, он должен справиться, он должен найти путь к ней.
- Хо Джун Дже, ты мне тоже нравишься. Не оставляй меня. Слышишь?! Ты должен жить! Пожалуйста, Хо Джун Дже. Я люблю тебя…
Чон снова начинает плакать, бессвязно повторяя эти слова, сжимая в руке кулон. Она надела его себе на шею, хотя и знала – использовать его не будет. Джун Дже так оберегал его, думал, что этот камень много значит для нее, но он ошибся. Сила этого камня – это ничто, по сравнению с тем, что для нее значит Джун Дже. Парень, ворвавшийся в ее жизнь так внезапно; мужчина, ставший центром ее Вселенной. Человек, ставший ее домом, который она так долго искала.
Он – ее всё.
***
Чон обессиленно закрывает глаза, поджимая колени к груди, и начинает снова считать минуты в попытке отвлечься.
Проходит ровно тысяча двести тридцать две секунды, прежде чем дверь наконец-то распахивается, и выходит врач. Чон вскакивает так резко, что перед глазами темнеет, но это не важно - сейчас только одно имеет значение.
Она в ожидании смотрит на врача.
- Все худшее позади. Жизни пациента уже ничего не угрожает.
Чон облегченно выдыхает. Ноги снова подкашиваются, и она едва не падает на колени, но врач подхватывает ее и помогает присесть. Чон благодарно улыбается - ей хочется верить, что у нее получилось улыбнуться, потому что сейчас каждая клеточка ее тела отказывается поддаваться контролю.
- Он будет в порядке? – собственный голос звучит незнакомо, дрожит.
- Да, потребуется некоторое время на восстановление, но… прогноз хороший, вам не о чем волноваться. Мы сделаем все, что в наших силах.
Чон кивает. Он будет в порядке… Какое счастье.
- Я… могу я увидеть его сейчас?
- Боюсь, что нет, - врач виновато поджимает губы. - Он еще без сознания. Завтра его переведут в обычную палату, посмотрите график посещений, и приходите. Сейчас – отправляйтесь домой, отдохните, незачем себя изнурять. Будет лучше, если он увидит вас в хорошем расположении духа, - мужчина ободряюще улыбается, касаясь плеча девушки. - Извините, но мне нужно идти. Всего хорошего.
Она снова кивает, на этот раз более осознанно.
- Спасибо. Спасибо, доктор.
Чон некоторое время стоит у стены, но так и не решается использовать свои силы, чтобы увидеть парня. Оглянувшись, она снова замечает женщину в конце коридора, но когда она моргает и смотрит туда в следующее мгновение, чуть более внимательно, там уже никого нет.
Озадаченная и совершенно обессиленная она уходит домой. Нужно привести там все в порядок и обезопасить дом, чтобы не терять время зря. К тому же… тот, кто причинил вред Джуну, должен быть наказан. Она об этом позаботится.