Часть 5
Часть 5.
Дорога домой кажется Чон целой вечностью. Она с сожалением поглядывает на парня - укрытый одеялом, он все равно никак не может согреться, продолжая стучать зубами и перебирать холодными пальцами шерстяную ткань, отвернувшись к окну. Чон молчит тоже, не говорит ни слова, стараясь сосредоточить все свое внимание на дороге. Обогреватель в автомобиле работает на максимум, но этого все равно не достаточно - она и сама дрожит, то ли от холода, то ли от ужаса, сковавшего тело. Ей даже думать не хочется, что случилось бы, если бы она не приехала. Джун Дже так и сидел бы на этой остановке всю ночь? Глупый мальчишка. Кем он себя возомнил? Неужели… неужели ему совсем некуда пойти?
Чон не может ни вдохнуть, ни выдохнуть – чувство вины невидимой стальной цепью сдавливает грудную клетку, ломает ее изнутри, крепко держит за горло.
Она слышит тихий стон, сорвавшийся с губ Джун Дже – напряженный, болезненный, и бросает быстрый обеспокоенный взгляд на него – парень выглядит очень бледным и видно, что ему с трудом удается держать глаза открытыми, хоть он и пытается. Ей становится страшно, потому что это ее вина, что парень сейчас в таком состоянии, и она совершенно не знает, что ей делать. Стоило сразу отвести его в больницу, но в тот момент она и подумать не могла, что ему может стать настолько плохо.
Он… будет в порядке? Так ведь?
Капли вновь начавшегося дождя громко стучат по стеклу.
Чон останавливает автомобиль на улице, почти у входа в дом, даже не заезжая в гараж, чтобы не тратить время. Она уже собирается выйти, чтобы помочь Джуну выбраться, но он хватает ее за руку - не сильно, едва сжимая ткань пальто, кажется, на это уходят последние силы, - и смотрит ей в глаза. Потеряно, отчаянно, с бесконечной тоской. Он не говорит ни слова, но взгляд… Его взгляд кричит так громко, просит ее: «не уходи, пожалуйста, останься, не оставляй меня».
Она растеряно моргает, а затем мягко перехватывает его ледяную ладонь.
- Хэй, - Чон изо всех сил пытается улыбнуться, чтобы успокоить его, - я никуда не ухожу. Я только помогу тебе выйти из машины, и мы быстро пойдем в дом, хорошо?
Джун Дже в ответ отрицательно мотает головой и только крепко-крепко сжимает ее пальцы - смотрит испуганно, с мольбой; напряженно вжимается в автомобильное кресло, словно пытаясь раствориться в нем. Не отпускает.
Чон тяжело вздыхает. Им действительно нужно в дом, так она сможет оказать ему хоть какую-нибудь помощь, и там он уж точно быстрее согреется. Какой смысл сидеть в машине сейчас, когда до дома осталось пару шагов? Она не понимает, но настаивать не спешит. Сдается, свободно откидываясь на спинку сидения, и поворачивает голову, внимательно наблюдая за парнем - Джун выглядит так измученно, отводя взгляд от нее и всматриваясь в капли дождя, громко стучащие по стеклу.
Он все еще остается загадкой для нее.
Ей стоит заставить его пойти с ней, потому что так будет проще? Или лучше просто побыть рядом, пока он не успокоится? Что если ему станет хуже?
Чон не знает ответа. Она продолжает просто смотреть на него, вслушиваясь в размеренный звук дождя, пытаясь заглушить гул мыслей в своей голове. Ей всегда казалось не справедливым то, каким бессильным оказывается человек перед природой; какой бесполезной остается при этом она, даже не смотря на свои силы и способности. Если бы она могла, она бы поделилась своими силами с парнем, чтобы ему не пришлось бороться с болезнью в одиночку. Сейчас же – он даже не позволяет ей помочь ему тем, чем она может. Это глупо и самонадеянно, и этот безумный парнишка такой странный.
Она не знает, сколько проходит времени, прежде чем Джун Дже наконец-то расслабляется и напряжение покидает его тело. Он наконец-то прикрывает глаза, отворачиваясь от нее, и она больше не может видеть его лицо, поэтому внимательно прислушивается к его дыханию. Сначала частое и шумное, со временем оно становится ровным и спокойным. Он засыпает.
Дождь за окном тоже затихает и становится совсем тихо.
Чон замирает, когда опускает взгляд - мгновение она завороженно смотрит на их все еще соединенные руки. Он так и не отпустил ее. Она некоторое время сидит неподвижно, боится даже вдохнуть, чтобы не спугнуть этот момент, словно мираж.
Она слышит, как громко колотится ее собственное сердце, считает его частые удары, совсем не замечая, как проваливается в сон.
Кулон на ее шее загорается ярким цветом, на несколько минут освещая тьму в машине.
Она этого не видит.
***
Когда Чон просыпается, на улице уже светло. Темные тучи уже рассеялись, и лучи солнца проглядывают из-за облаков, в уверенной попытке отвоевать свое законное место на небе. Пронзительный ветер стих и теперь только мокрый асфальт напоминает о бушевавшей ночью стихии. Чон потягивается в кресле, разминая затекшую от неудобного положения спину и шею, и морщится от неприятных ощущений и ломоты в теле. Кошмарное чувство. Как она смогла уснуть здесь?
Нехотя открывая глаза, с трудом разлепляя слипшиеся веки, она натыкается на внимательный взгляд карих глаз прямо перед собой и едва не вскрикивает от неожиданности, вздрагивая в кресле.
- Джун Дже! – ее голос становится выше на несколько тонов. Не так от страха, столько от тревоги, потому что в голове проносятся воспоминания о вчерашней ночи. Окончательно проснувшись, Чон обеспокоенно осматривает парня, хватает его ладони – теплые, они теплые! - и трогает его лицо.
С ним все в порядке. Как же хорошо, что с ним все в порядке.
Выглядит он уже не так плохо, как вчера – болезненная бледность совсем исчезла. И судя по огоньку в глазах, его жизни уже точно ничего не угрожает.
- Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?
Она дотрагивается до его лба, проверяя, нет ли температуры, и неожиданно он как-то неловко обнимает себя руками, словно прячась от нее, и опускает взгляд, взмахивая длинными ресницами. Молчит.
Чон отчего-то смущенно одергивает руку. Вроде бы парень здоров, и снова играет с ней в молчанку. Стабильность.
- Ты здорово напугал меня вчера, - жалуется она, хотя в ее голосе нет ни капли обвинения, только искреннее волнение и облегчение – теперь он в порядке. Она опускает взгляд вниз - и наконец-то замечает, что укрыта пледом. Пледом, которого точно не было на ее коленях, когда она засыпала. Пледом, в который был завернут Джун Дже.
Она поднимает потерянный взгляд на парня.
Когда? Зачем?
Почему?
Ему наверняка самому было очень холодно, но он… Он отдал свой плед ей? Должно быть, она замерзла, когда уснула, и…
У нее сердце сжимается от мысли, что Джун Дже действительно это сделал. В то время как она так бесчеловечно поступила с ним. Даже после этого.
Он отстраненно смотрит в окно, словно не замечая ее замешательства, и она сглатывает подступивший к горлу ком, и отводит взгляд тоже, поворачивая голову в другую сторону и быстро вытирая ладонью одинокую слезу от чего-то покатившуюся по щеке.
- Кхм, - она прокашливается, чтобы ее голос не звучал так надрывно, - пойдем в дом, ладно? Ты же не будешь настаивать, чтобы мы и дальше оставались здесь?
Не дожидаясь ответа, Чон выбирается из машины. Отчаянно вдыхает такой нужный ей сейчас свежий воздух, глубоко-глубоко, не в силах надышаться, и пытается успокоиться. Ощущается так, будто она не дышала несколько сотен лет, и только сейчас наконец-то вдохнула полной грудью, впервые за все свое пребывание на этой планете. Но воздух ощущается неожиданно резко, словно он комками застревает у нее в груди, раздражая горло, от чего в глазах неприятно жжет.
Это просто плед, почему это так ее растрогало?
Этот парень… Откуда он? Почему он появился в ее жизни?
Оглянувшись, она с удивлением обнаруживает, что Джун Дже тоже открывает дверцу со своей стороны и выходит. Чон снова отворачивается - хватает свою сумочку с заднего сидения, нарочито задерживаясь, давая себе еще немного времени, прежде чем сможет посмотреть парню в глаза. Затем она натягивает на лицо улыбку, стараясь выглядеть уверенно, и подходит к парню, хватая его за руку.
- Идем.
- Идем, - одними губами беззвучно повторяет парень, поторапливаясь за ней.
***
Чон берет один из пакетов с одеждой Джуна, которые доставили еще вчера, и вручает ему.
- Иди, можешь принять душ и переодеться, - она кивает в сторону ванной. - А я пока что приготовлю нам покушать. Ты, должно быть, очень голодный.
Парень послушно уходит в ванную, пока Чон провожает его задумчивым взглядом. Вряд ли он ел хоть что-нибудь с вчерашнего утра, потому что Чон не догадалась оставить ему даже денег, прежде, чем бросить его одного посреди торгового центра. Идиотка. Бессердечная, эгоистичная идиотка. В таком состоянии, не удивительно совсем, что он так замерз – организм итак был истощен и ослаблен. Она в очередной раз чувствует себя последней сволочью на этой планете, прежде чем решает, что это – самобичевание – ни к чему хорошему не приведет. Да, она оступилась. Но времени назад уже не вернешь, как бы сильно этого не хотелось, и раз уж у нее появился шанс все исправить – она использует его. Она покажет ему, что на самом деле она не плохой человек. Она больше не причинит ему боль и не даст повода усомниться в себе. Чон сделает все, чтобы загладить свою вину. Все, чтобы у нее был шанс вычеркнуть этот эпизод из его памяти, затмить его всеми остальными, хорошими моментами. Если он позволит. По всей видимости, парню некуда пойти, поэтому она не станет просить его уйти, не станет спрашивать. В конце концов, в этом огромном доме и правда бывает одиноко. Ее совсем не утруднит его присутствие, если он захочет остаться. Она хочет, чтобы он остался. Пусть она и напугана теми эмоциями, которые испытывает, но, кажется, это впервые, когда она по-настоящему что-то чувствует – так остро, так ярко, так болезненно. Кажется, это впервые, когда она чувствует себя живой. Чувствует себя человеком.
Встряхнув головой, будто пытаясь физически сбросить с себя эти мысли, Чон достает из холодильника продукты. У нее не так много времени, чтобы приготовить что-то реально стоящее, поэтому она быстро нарезает мясо и бросает его на сковороду обжариваться, а потом приступает к овощам. Чон никогда не обладала огромным талантом в кулинарии, но за столько лет жизни она научилась готовить буквально все, что можно было. Сейчас же ее фантазии хватает только на то, чтобы сделать небольшой микс из овощей-гриль, и пожарить яичницу с беконом. На стол она ставит так же свежую выпечку – к счастью, прислуга вовремя пополняет запасы свежих продуктов в ее доме, - и так полюбившиеся Джуну фрукты. Запах ароматных круассанов едва не затмевает рассудок. Она и сама не помнит, когда ела в последний раз. Чон как раз заканчивает сервировать стол, когда слышит позади шаги.
- Ты как раз вовремя, - говорит она, оборачиваясь. Джун Дже выглядит очень по-домашнему в простых белых брюках и темной футболке на длинный рукав. Чон замечает, что футболка одета наизнанку, и если сначала ей кажется, что это какой-то модный дизайнерский ход, то, присмотревшись, она понимает, что Джун просто неправильно ее надел. Парень хмурит брови под ее пристальным взглядом, непонимающе осматривая себя, но Чон только улыбается, отмахиваясь – какая к черту разница, как надета эта футболка?! - и хлопает рукой по стулу, приглашая его присесть.
- Садись завтракать.
Джун Дже смотрит на стол и его глаза загораются при виде еды. В считанные секунды он оказывается рядом с ней.
- Приятного… - Чон замолкает, видя, как Джун берет в руку салат, возмутительнейшим образом игнорируя наличие столовых приборов, а затем другой рукой пытается ухватить сладкий круассан, - … аппетита.
Да, это будет веселый завтрак.
***
Через час после начала завтрака, внезапно превратившегося в мастер-класс по культуре поведения за столом, Чон тоже отправляется в ванную. Хотелось смыть с себя накопившеюся усталость. Сил почему-то не хватает даже на то, чтобы подняться в свою ванную, словно вчерашняя потеря энергии все никак не может восстановиться, поэтому она идет в душ на первом этаже.
Чон замечает вещи Джун Дже аккуратно сложенные на стуле, что вызывает у нее улыбку. Она достает себе из шкафчика чистые полотенца и халат, краем сознания отмечая, что все полотенца почему-то на месте, но быстро забывает об этом, слишком уставшая, чтобы удерживать эту мысль в своей голове.
Она смотрит на себя в зеркало, и наконец-то замечает кулон, висевший на шее. Она совсем забыла о нем. Сняв с шеи цепочку, Чон задумчиво вертит камень в своей руке. Никаких признаков активности.
- Почему же ты не работаешь? – тихо спрашивает она, отставляя его сбоку на тумбочку, и близко не надеясь на ответ.
Чон быстро снимает с себя одежду и залезает в душевую кабину, подставляя лицо горячим струям воды. Как же все-таки хорошо.
Возможно, ей удастся начать этот день по-новому. Сделать так, чтобы вчерашние события, словно кошмарный сон, развеялись и исчезли.
Возможно, сегодняшний день станет началом чего-то большего.