Глава 38 . Ссора
Предо мной стоял Майкл. Живой и здоровый. Не раздумывая ни секунды, я резко поднялась, бросилась ему на шею и обняла со всей силы.
- Никогда больше так не делай! Не смей оставлять меня одну! - я заплакала. Майкл не понимал, что могло случиться со мной за эти три дня, но расспрашивать не стал, так же крепко обхватив меня руками. - Боже, я думала, что больше тебя не увижу!
- Откуда у тебя вообще взялись такие мысли? – не понимая о чём я, спросил врач, а после стал оправдываться. – Прости, мне просто нужно было немного задержаться. Я зарядное устройство для телефона дома оставил, поэтому не смог позвонить и предупредить. У пациента была аллергия на лекарство, и мне пришлось подбирать ему новое. А ты думала, я от тебя сбежал? Нет, ты так просто от меня не отделаешься! – он весело усмехнулся и прижался щекой к моим волосам.
Я промолчала, радуясь, что нахожусь в объятиях любимого человека, которого раньше времени отправила на тот свет.
- Я же обещал, что никуда не денусь от тебя и как мне, кажется, сдержал обещание... - прошептал Майкл.
- Замолчи... - буркнула я и прикрыла глаза, наслаждаясь долгожданным воссоединением.
Я не могла его отпустить ни на минуту. Майкл поглаживал меня по спине ладонью и пытался понять, что же произошло. Сейчас тишина не давила, а наоборот давала свободу эмоциям.
- Ты есть хочешь? А то я там привёз пиццу, - как бы невзначай произнёс Майкл, не придавая особого значения тому, что я отвечу.
- Очень! – призналась я и почувствовала, как что-то забурчало у меня в животе.
- Ладно, тогда иди, доставай её из пакета, а я пока переоденусь, - сказал врач, нехотя отодвигаясь от меня.
Я разжала объятия и вытерла слёзы, бегущие у меня по щекам. Майкл пошёл к себе в комнату, а я разобрала пакеты с продуктами.
От лица Майкла
Мы сели за стол и просто ели пиццу, как будто ничего и не было. Как я и предположил ранее, моё отсутствие пошло ей на пользу, дало возможность осознать насколько мы важны друг другу. Да, я тоже кое-что усвоил, но новым для меня это не было. Быть вдали от неё целых три дня, зная, что она способна на многое, стало самым тяжким испытанием для меня за последние десять лет.
После ужина я пошёл работать в свой кабинет, а Джул отправилась к себе в комнату. Работа у меня шла не так, как хотелось бы. Я совершенно не мог сосредоточиться на заполнении карт, потому что мои мысли целиком и полностью были заняты Джульеттой. Я хотел ей помочь, а как я это сделаю сидя в своём кабинете и заполняя бумажки? Оставив работу на потом, я направился в комнату Джул.
Она лежала на кровати и смотрела на голую стену перед собой. Я подошёл ближе и сел на край кровати рядом с ней.
- Всё в порядке? – тихо спросил я, боясь нарушить тихую идиллию её размышлений.
- Всё нормально. Я уже смирилась со всем, что накопилось за дни твоего отсутствия, если ты об этом, - бойко ответила она, что никому бы и в голову не пришло подумать, что некоторое время назад эта девушка была готова умереть, лишь бы избавиться от душевных страданий.
- Быстро! Мало кто из моих пациентов за три дня мог справиться с горечью утраты! – поразился я, оценив её боевую позицию.
- За эти три дня много чего произошло. И мне пришлось перебрать свои жизненные ценности.
- Вот так, без чьей-либо помощи? – снова удивился я, понимая, что был прав, когда говорил, что эта девушка с сотни раз сильнее меня по духу.
- Да, обычно ты мне помогал разбираться в себе, но тебя не было рядом, - грустно пробормотала она, что сильно меня зацепило.
- Прости, - прошептал я и нежно провёл рукой по её волосам.
- Нет, тебе не за что извиняться. Тогда, я бы никогда не узнала, что такое одиночество, и как оно подавляет человека.
Я хорошо понимал, о чём она говорит. Сам испытывал одиночество во всей его красе, когда умерла моя мать, и я сбежал в другой город, не представляя, что делать с собственной жизнью. Предоставлен сам себе в течение долгих одиноких лет. Это даже показалось бы романтичным, человеку, который всю жизнь довольствовался роскошью, но человеку, прошедшему через, что-то подобное, совсем не до романтики. Как бы я хотел, чтобы она не знала больше ничего подобного и не испытывала той боли, которую когда-то испытал я.
Слегка наклонившись вперёд, я коснулся губами её щеки и еле слышно прошептал:
- Я люблю тебя.
- Я тебя тоже, - отозвалась Джул и слабо улыбнулась, прикрыв глаза.
Вновь пригладив её волосы, я собрался уходить, но когда слегка привстал, Джульетта схватила меня за руку и потянула на себя. Она широко распахнула свои глазёнки и жалобно посмотрела на меня.
- Останься... – попросила она. - Может, ты хочешь послушать музыку? – спросила Джул и показала на свой плейер.
- Возможно, - пожал я плечами.
Девушка отодвинулась от края кровати и призывно похлопала ладонью по освободившемуся месту. Намёк был понят, и я примостился рядом с Джул. Она протянула мне один наушник и прижалась ко мне, положив голову мне на грудь и прикрыв глаза. Я тоже закрыл глаза и постепенно заснул под классическую мелодию Дебюсси.
От лица Джульетты
Через некоторое время Майкл задремал, а я всё никак не могла заснуть. Я убрала наушники и в полной тишине наблюдала, как он спит. Следила за каждым его вздохом, поправляла его волосы, вдыхала его мятный запах. Теперь я точно знаю, что люблю этого человека, сильнее, чем кого-либо в моей жизни, сильнее собственной жизни.
Многие могут подумать, что я слетела с катушек от горя, ведь нормальные люди не следят друг за другом, не отрываясь ни на секунду, опасаясь чего-то, но это не так. Поняв, что в любой момент я могу лишиться навсегда, самого дорогого, что у меня теперь есть, я стала ценить всё вокруг себя и наслаждаться каждым моментом, проведённым вместе с Майклом.
Я разглядывала его лицо и с каждой минутой понимала, что мне чертовски повезло. Он очень красив, умён и независим. Его тёмные волосы спадали на веки, придавая его образу таинственность. Выделенные тенью скулы украшали его лицо, а губы бледно-розового цвета, не оставили бы равнодушной ни одну девушку. У него был накаченный торс и сильные руки, что придавало завершённость образу неприступного красавца. Хотя, последнее время он не такой уж и неприступный, а скорее наоборот открытый и податливый, может даже ручной. А его славный баритон? Даже когда он ругался с подчинёнными, его голос всегда звучал нежно и поучительно, а не с укором.
У Майкла был поразительный склад ума. Я вспомнила момент, когда он помог мне с домашним заданием по алгебре. Задача была очень сложной, даже Фрэнк Крэйк задумался прежде, чем выполнить все условия в задании, а Майкл решил её несколькими способами, всего за две минуты. И я уже не говорю о тех девяти языках, которыми он владеет в совершенстве, и огромных познаниях в медицине, благодаря дневникам учёных, живших сотни лет назад.
А каким трудом он выбился в люди? Силы воли у него точно не занимать. Столько испытаний выпало на его долю, но он их прошёл с высоко поднятой головой, получив, по его мнению, награду в виде меня. И конечно его доброта, милосердие, романтичность и поступки средневекового рыцаря. Я никогда не встречала людей более самоотверженных, чем Майкл Шепард. Он однозначно совершенство.
Я мысленно стала сравнивать себя с ним. Я проигрывала ему почти по всем пунктам. У меня не идеальная фигура, много комплексов, я умна, но пока уступаю в этом Майклу, а эти шрамы на лице вообще превратили меня в какое-то жуткое подобие девушки. Почему он возится со мной и моими проблемами?
Я отодвинулась на другой край кровати и отвернулась от врача, пытаясь сдержать слёзы, осознавая, что я на самом деле такая убогая, как говорят люди. Спустя пару минут Майкл медленно повернулся ко мне и обнял. Это было неожиданно, но смущения у меня не вызвало, только отвращение к самой себе. Доктор спал, поэтому я не знала, обнимает он меня или девушку из своих снов. Я вспомнила все свои комплексы и захныкала от чувства собственной неполноценности. Этим я потревожила сон Майкла и мгновенно затихла. Однако доктор всё же проснулся и сонным голосом, не открывая глаз, спросил:
- Джул, ты что плачешь?
- Нет, тебе, наверное, приснилось, - быстро и чётко ответила я, не давая повода усомниться в моём ответе.
- Наверное, - повторил Майкл и снова мирно засопел, притянув меня ещё ближе к себе.
Почему от него всегда пахнет мятой? От мятного запаха все плохие мысли быстро улетучились сами собой, а я, так и уснула в его объятиях. Говорят, характер сна зависит от того как человек провёл день. Начался мой день жутко, а закончился весьма не плохо, так и сон, сначала кошмар, а потом озарение.
Кошмар был напоминанием, что Майклу угрожает опасность. А озарение пришло после жуткого, кровавого сна. Я поняла, что убийства происходят именно в тех местах, где я их видела во сне, значит, Майкл будет в безопасности, если уедет из этой квартиры, и как можно скорее, пока не найдут того психопата. Но как это провернуть, не объясняя врачу причины этой поездки и такой спешки?
Утром в комнате Майкла зазвенел будильник, и, похоже, из нас двоих только я его услышала.
- Майкл... Майкл, вставай. Будильник прозвенел, - промямлила я, толкая своего соседа.
- Что уже? А можно я не пойду на работу? – сказал врач, скорчив смешную гримасу.
- Конечно, только не забудь предупредить своего начальника! – подшутила я, и Майкл усмехнулся.
- Ха, забавно.
- Я серьёзно! Просто отправь себе СМС, что не придёшь, сегодня на работу, потому что не выспался и все дела, - спокойным тоном произнесла я.
- Если бы я сам себе мог устраивать отгулы, то целыми днями сидел бы дома и не стал бы главврачом в больнице, - поясни Майкл.
Он потянулся, встал с кровати и вышел из моей комнаты, направляясь в ванную. Я же по-прежнему лежала в постели и нежилась под одеялом.
- Я ещё посплю, если ты не против? – усмехнулась я и закрыла глаза.
- Стоп, а тебе разве не надо в школу? – опомнился врач и выглянул из-за двери, вытирая лицо полотенцем.
- Нет.
- Это ещё почему? – удивился Майкл.
- До рождества осталась неделя. В это время в школе идут репетиции и подготовка к празднику, поэтому новых тем мы не проходим, а значит, нечего мне там делать. К тому же сегодня воскресенье, - как бы, между прочим, напомнила я.
- А раньше мне нельзя было сказать, что сегодня выходной!? Я бы ещё поспал! Хотя, всё равно у меня ещё много работы, - приостановил он свои упрёки, и на лице отразилась усталость. Майкл вышел в коридор и уже оттуда спросил. - Кстати, а ты не выступаешь на школьном празднике?
- Нет, конечно! Как тебе вообще могла в голову прийти такая мысль?! – отрезала я.
- А что? Ты прекрасно поёшь, так почему бы тебе не сделать свой номер?! – недоумевал врач. - Я бы чем-нибудь помог!
- Нет, сцена это точно не моё! К тому же, ты лицо то моё видел? – вызывающе спросила я.
- Да, видел, и ничего в этом нет особого, - отрешённо произнёс он, словно не придавал значения моим словам.
- Или ты слепой, или прикидываешься, но у меня отвратительная внешность! Никто из зрителей не станет слушать, как я пою, если увидит моё лицо!
Майкл вошёл ко мне в комнату, схватил за руку и повёл меня к зеркалу в ванной. Я не хотела смотреть на себя и отворачивалась, как могла.
- Отстань! Отпусти! Я не хочу смотреть на себя! Я уродина! – кричала я, упираясь, но Майкл оказался намного сильнее меня.
Доктор стиснул меня в объятиях и позволил слегка остыть, затем прижался лбом к моему лбу и, поглаживая меня по спине, тихо сказал:
- Успокойся. Кто тебе такое сказал? Просто посмотри, и ты сразу поймёшь, как была не права, - он замолчал, а я всё пыталась высвободиться из его рук. - Ладно, закрой пока глаза, - произнёс Майкл и отпустил меня.
Я делала всё, что он говорил. Доктор, что-то сделал с моими волосами и повернул меня к зеркалу.
- Пока не открывай! – сказал он и провёл тоненькой кистью по моим закрытым векам.
- Что ты творишь?
- Молчи, не то я криво накрашу! – буркнул врач.
- Ты что делаешь мне make up? – удивилась я, уже представляя, что может меня ждать. Сомневаюсь, что у него получится что-то стоящее.
- Тише, не разговаривай, – предупредил Майкл, снова мучая мои волосы. Он бегал вокруг меня и пытался, что-то сделать. - Вот теперь готово! – победно произнёс он, стал сзади и прислонился своей щекой к моей пораненной щеке. - Открывай!
Я открыла глаза и ахнула. Майкл закрыл шрамы своей щекой, и я выглядела просто замечательно. Он сомкнул руки у меня на животе, широко улыбнулся и радостно спросил:
- А мы, не плохо, смотримся вместе, да?
Никаких кардинальных изменений не произошло, но разница была большой. Майкл просто подкрасил мне губы, слегка затемнил веки и подколол волосы, и вот я уже любуюсь своим отражением.
- Ты прекрасна! – глубоко вздохнув, выпалил он. Майкл произнёс это с такой нежностью, что моё дыхание резко сбилось от признательности, а потом он взял мою правую ладонь и поцеловал её. Я не могла поверить, что это происходит со мной и заплакала, а врач воспринял это как всегда с самокритичностью. - Тебе, что-то не понравилось?
- Нет, всё замечательно! Это слёзы радости! Спасибо тебе... - я утёрла глаза, повернулась и поцеловала Майкла за его труд. - Спасибо...
- За что? Я считай, ничего не сделал! Ты сама по себе очень красивая! Я лишь немного это освежил и подчеркнул! – он снова меня переоценивает.
- Кстати, а где ты взял косметику? – через пару минут спохватилась я, ведь у меня её с роду не было.
- Я давно хотел тебе её отдать, но не решался, - Майкл протянул мне косметичку и опустил глаза. - У меня остались некоторые вещи Эмили. Это фирменная дорогая косметика, так что жалко было бы выкидывать, а так хоть пригодиться. Сейчас, подожди, я принесу ещё кое-какие вещи.
Он пошёл к себе в комнату и принёс из неё небольшой ящик. Мы сели на пол в моей комнате, и Майкл стал распечатывать коробку.
- Здесь есть несколько симпатичных нарядов. Эми никогда не носила эти платья, а только покупала, - он усмехнулся и посмотрел на стопку новой дорогой одежды. - Если тебе, что-то понравиться можешь оставить себе, думаю, они тебе подойдут. Я ведь даже половины из них не видел, - произнёс Майкл, вытаскивая из ящика, что-то непонятное и явно неприличное. До меня дошло, что это было, лишь после того, как Майкл судорожно попытался спрятать эту вещь, подальше от моих глаз. - Я даже и не знал, что здесь есть, что-то подобное.
Я захихикала, потому что врач раскраснелся, стал прятать глаза и не представлял, как себя вести с девочкой подростком в такой ситуации.
- Не смешно! – обижено буркнул врач и кинул в меня несколько плюшевых игрушек из того же ящика. Я поймала игрушки, завалилась на спину и засмеялась, держась одной рукой за живот.
- Не правда! Очень смешно! Видел бы ты свой лицо в тот момент! – Майкл кривовато улыбнулся.
- В любом случае, эту вещь тебе даже видеть ещё рановато! – деловито произнёс он.
- Да, уж! – подтвердила я в шутку.
- Что, да уж? Постой, или ты... - не договорил врач, намекая на что-то непристойное.
- Фу! Нет, конечно! – я кинула в него все плюшевые игрушки, которые поймала.
- Хорошо, а то я уже испугался, - с облегчением выдохнул Майкл, с долей юмора.
- Но для чего эта вещь, я знаю! Это... - я замолчала, давая Майклу возможность меня остановить.
- Так, всё закрыли тему! Не надо расшатывать мою и так за последнее время испорченную психику, своими познаниями в... - он не смог договорить. - Всё молчи! - я лежала на полу и хохотала, что было сил. - Смейся, смейся... говорят смех продлевает жизнь.
- Я и не думала, что в свои двадцать шесть, ты окажешься человеком старой закалки, - отдышавшись, произнесла я.
- Скажем, что у меня было строгое воспитание, и не было времени на, что-то подобное! – посуровел Майкл.
- Хочешь анекдот? – спросила я, не обращая внимания на его перемены в настроении.
- Если он пошлый, то я, пожалуй, откажусь! – резко отшутился врач.
- Отлично, тогда слушай! – я настроилась на рассказ.
- Нет! Нет! Нет! – он закрыл уши. - Я не собираюсь выслушивать лекции на тему секса, от малолетки! Я получше тебя, в этом разбираюсь, просто разговаривать на эти темы в обществе, особенно с людьми противоположного пола, которые младше тебя, немного не прилично! – поучительным тоном выпалил Майкл.
- Ты старше меня всего на десять лет!
- Всё, закрыли тему! – отрезал он.
- Ладно, давай дальше доставай, а то я ещё наткнусь на то, что мне знать не положено, - съязвила я.
Майкла моя дерзость хорошенько разозлила. Он резко встал и вышел из комнаты, оставив меня в гордом одиночестве. Мне показалось, что я его обидела, но ничего такого я вроде не сказала. Или сказала?
Я продолжила перебирать вещи и наткнулась на какую-то книгу. Это оказался фотоальбом в красивом кожаном переплёте. Я понимала, что не должна была смотреть фотографии, но не удержалась и немного его полистала. В этот самый момент в комнату вошёл Майкл. От увиденного, он был, мягко скажем в ярости и не желал настраивать себя на более мирную беседу. Мы ещё никогда так не ссорились, как сейчас.
- Джул, это уже слишком! – прикрикнул врач на меня.
- Майкл... - тихо пробормотала я, но он выхватил у меня из рук альбом и не слышал ни слова. - Майкл я не...
- Да, я знаю, что ты не хотела, но в итоге всё равно сделала! Джул, ты считаешь себя взрослой, а сама, как ребёнок! Взрослые так не поступают! – распинался он, внушая мне свою правоту. Хотя, я с ним была полностью согласна и не отрицала, что поступила неправильно по отношению к нему.
- Позволь... - попыталась извиниться я, но мне заткнули рот.
- Молчи! Я не желаю слышать оправданий! Да, я знаю, что тебе плохо, тебе больно и всё такое, но ты такая не одна! Пойми, многие люди страдаю больше тебя, и живут в условиях, которые в тысячи раз хуже, чем были твои! И в любом случае ты не должна была переходить границы!
- Не говори так... – шептала я, и слезинки покатились у меня по щекам. Я не могла, я не хотела слышать, что-то подобное со стороны Майкла.
- Не затыкай мне рот! Это я прикрыл тебя, когда ты убила Сэмюеля! Это я помогал тебе во всём! Я дал тебе крышу над головой, когда твоя мать выгнала тебя из дома! А кто был рядом, когда тебе надо было поплакаться в жилетку? Ты обязана мне всем, что у тебя сейчас есть и даже больше!
Я не выдержала его натиска и перешла в наступление. За все эти слова Майкл получил хорошую пощёчину, и я ничуть не пожалела об этом.
- Как ты смеешь говорить такое?! – теперь злость стала разгораться во мне.
- Я сказал правду! – тихо произнёс он. Моя пощёчина немного привела его в чувство, но я не собиралась останавливаться на этом и решила рассказать свою правду.
- А теперь, моя очередь затыкать тебе рот! Какого чёрта? Что на тебя нашло? Говоришь, я ребёнок?! Да, может это и так, но веду я себя получше многих взрослых, включая тебя! Ты постоянно ошибаешься, пытаешься, что-то исправить, но наступаешь на одни и те же грабли! Помнишь, ты рассказывал мне про смерть Эмили? – Майкл отвёл глаза, а я продолжила сыпать на него обвинения, которые только могли прийти мне в голову - Ты винил себя в её гибели, и я тебя успокаивала, говорила, что это не твоя вина, и что ты ничего не мог сделать! Так вот, на этот раз я скажу тебе правду! В её смерти виноват ты и никто больше! Что ты сказал ей напоследок? Ты обязана мне всем! Вспомни, из какой дыры я тебя вытащил! Я не позволю...
- Хватит... - теперь на шёпот перешёл он и отвернулся от меня к стене, оперевшись об неё руками, но я, к сожалению, не остановилась.
- Надо же, тебе не нравиться, когда на тебя вываливают всё дерьмо, скопившееся за многие годы твоей жизни! Ты же говорил, что хотел искупить свою вину перед Эмили! Так вот ты это сделал! Так, что я тебе ничем больше не обязана и впредь быть обязанной не собираюсь! И надеюсь, тебя до конца твоих дней будет грызть совесть, за то, что последними словами, которые я услышала от тебя, будут те же три строчки, которые ты сказал перед смертью Эмили! – огрызнулась я и прошагала мимо него к двери.
- Джул... - Майкл попытался ухватить меня за руку, но я её отдёрнула.
- Не тронь меня! Я не хочу тебя больше видеть! - я выбежала из квартиры, хлопнув дверью. Я бежала вниз по лестнице, не различая ступеней и не считая этажей, и вытирала слёзы льющиеся ручьём по щекам.
От лица Майкла
Прошло какое-то время, прежде чем я осознал что произошло. Я никогда бы не подумал, что Джул может рассказать обо мне столько плохого. Хотя, возможно ей со стороны виднее. Было больно осознавать, что она такого мнения обо мне, но и я хорош. Сейчас мне бы стоило подумать не о себе, а о Джульетте, которую я сильно обидел своей выходкой, а уж потом как-нибудь и о себе позабочусь.
- Майкл, что ты наделал? Действительно, какого чёрта ты наговорил ей столько гадостей!? - я твердил это себе, пока пытался догнать девушку. - Джул, стой! Я не хотел... Чёрт, я не знаю, как так вышло! Джул остановись, пожалуйста... - но мои слова уже не долетали до неё.
Я быстро спустился вниз на лифте, но Джульетту всё равно не застал. Видимо она очень сильно расстроилась и старалась уйти как можно быстрее. Вернее я её расстроил или даже разозлил. Впрочем, это уже не важно, важно найти её, пока с ней ничего не случилось.
Выбежав на улицу в одной рубашке в середине декабря, я надеялся, что Джул прихватила с собой куртку. Стоя посреди тротуара, взъерошенный и готовый на всё, я искал её глазами, отпугивая прохожих своим видом. Сейчас мне до людей не было никакого дела, и я стал выкрикивать ей имя, расхаживая из стороны в сторону возле подъезда. Затем пробежал вниз по улице до перекрёстка и вернулся назад, после часа безрезультатных поисков.
Я продрог до костей и решил вернуться в квартиру, надеясь, что Джул взяла с собой телефон. Нет, она бы не стала брать трубку, но вычислить её местоположение по GPS было бы не трудно. Воодушевившись этой идеей, я стал мысленно поторапливать лифт, чтобы тот двигался быстрее, но его скорость никак не изменялась. Хотя, зря я так торопился попасть домой. Ведь меня здесь ждало сплошное разочарование. Мобильник Джул лежал на тумбочке в гостиной, а куртка висела в гардеробе. Я мысленно молил всех богов мира о том, чтобы из-за моего вспыльчивого характера не пострадал самый дорогой для меня человек.
Прошло несколько часов бездумного ожидания. Я попытался закрыться от своих мыслей, но всё напоминало о Джул, и память подсовывала мне её образ. Поджав под себя ноги, я сидел на диване, складывая строки одну с другой, чтобы попросить прощения, и поглаживал покрасневшую от удара щёку. Да, врезала она мне хорошо, но я заслужил большего наказания. Мне стали понятны её чувства. В одно мгновение я признаюсь в вечной любви и покорности, а в другое несу всякий бред, противоречащий сказанному ранее.
Трудно представить, кем я стал в её глазах. Наверное, предателем или кем похуже. Хотя моё мнение о ней тоже слегка изменилось. Я понимаю, что наговорил много лишнего и ранил её в самое сердце, но и она не поскупилась на слова. Сколько всяких гадостей могут наговорить друг другу люди сгоряча?!
Отсутствие Джул практически парализовало меня. Я не хотел двигаться, думать, даже дышать, потому что каждое действие отдавалось тупой болью где-то в груди. Её исчезновение уже было для меня заслуженным и жестоким наказанием, но лишь мысль о том, что любимая навсегда может покинуть мою жизнь, была пыткой.
Ближе к вечеру, когда солнце стало прятаться за горизонт, надежда на то, что Джульетта вернётся, окончательно меня покинула. Теперь назревал вопрос, где она может быть. В свой старый дом она бы не пошла, к родителям подруги тоже, а оставаться на улице без куртки Джул не рискнула бы. Она хоть и настырная, и девичье упорство прёт через край, но не дура, чтобы торчать весь день на морозе.
Ещё через час я уже не мог усидеть на месте и был готов разыскивать её с мигалками. Хотя меня вряд ли кто послушает. Простая бытовая ссора. Но не стоит забывать, что деньги могут решить всё. В момент, когда моя решимость стала зашкаливать, дверь медленно отворилась, и спокойствие стало меня переполнять. Я потерял дар речи и забыл всё, о чём хотел сказать при встрече.
От лица Джульетты
Майкл что-то кричал мне в след, когда я бежала вниз по лестнице, и пытался вразумить, но я уже не слышала его слов. Всё плыло у меня перед глазами, и от бега воздуха было критически мало. Я стала задыхаться, но остановиться не могла, не хотела. Мой идеал рухнул! Я узнала Майкла Шепарда с другой стороны. Он циничный, несправедливый, гадкий и двуличный человек.
Я выбежала на улицу в одной кофте, спряталась за углом и рыдала. Я слышала, как Майкл выбежал из подъезда и стал бегать из стороны в сторону, разыскивая меня. Он кричал, пока не сорвал голос до приглушённого хрипа. Лёгкий морозный ветерок донёс до меня его слабый запах сладкой мяты. Его голос, по-прежнему, казался мне мягким и податливым. Сердце сильно сжалось у меня в груди, а воздух отказывался поступать в лёгкие. Отсутствие Майкла полностью перекрыло мне кислород, что говорило о том, что он мне просто необходим. Я не хотела говорить всего того, что высказала ему сгоряча. И не держала на него обиду, потому что считала себя виноватой. Ведь это я взяла без разрешения его альбом, его последнюю память об Эмили. Боже, зачем я сказала ему всё это? Я же и половины всего сказанного не считала правдой. Мне просто хотелось его, как можно больнее задеть. И, похоже, получилось.
Весь день я провела на улице, одолжив куртку, у продавщицы книжной лавки, пока у той была смена. Мы с ней познакомились уже давно, когда я только переехала к врачу и стала заглядывать сюда за книгами, и она с радостью приняла меня в трудную для меня минуту. Пробыв в лавке чуть меньше часа и рассказав свою историю, я побрела по улице, чтобы не выслушивать бесполезные слова утешения. Ходила по парку, плакала, смотрела на последний этаж знакомого здания, видневшегося вдалеке, и искала нужные слова для оправданья. Вскоре стало темнеть, и холод пробирал меня до костей. Я больше не хотела откладывать нашу с доктором встречу и пошла в сторону многоэтажки, по пути вернув куртку её хозяйке.
Я зашла в лифт и с ужасом смотрела на табло, которое показывало номер этажа, мимо которого я проезжала. 39, 40, 41...
Майкл ждал моего возвращения и прислушивался, к каждому звуку доносившемуся, с лестничной площадки. Услышав, что входная дверь заскрипела, он понял, что я вернулась. Врач направился к двери, но замер при виде меня. Мы стояли друг напротив друга, на расстоянии нескольких метров, но никто из нас не решался пойти навстречу. Мы смотрели в пол, боясь заглянуть друг другу в глаза. Мои щёки жутко горели от стыда и угрызений совести. На душе было так скверно, что и словами трудно описать.
Вдруг неожиданно для меня Майкл пошатнулся, упал на колени и поднял своё лицо вверх, направив взор на меня. Мне пришлось заглянуть в чёрные молящие глаза и то, что я в них увидела, заставило меня содрогнуться. Я не ожидала такого поворота сюжета, но мне он был крайне не приятен. Вымаливать прощения должна я, а не Майкл. Пока я думала, что делать дальше, губы врача стали двигаться и до моих ушей донеслись слова. Он хрипел и почти шептал, потому что сорвал голос, пытаясь найти меня. Совесть никогда не простит мне этот момент, да и сама я не позволю ей это сделать.
- Я закрою дверь, осторожно
Нам с тобой вдвоем стало сложно
Красивые мечты, словно шторм.
Нашт корабли тонут в прошлом.
Ты была вчера самой нежной
Теперь твои слова так небрежны.
Меня в твоих глазах больше нет.
В них теперь нет надежды.
Прости меня, если ты сможешь,
Пойми меня, если захочешь,
Забудь меня, если не будешь ты со мной.
Заставь меня в это поверить,
Прости меня – боль не измерить!
Верни назад ты в мое сердце любовь. (изменённые слова из пески Кирилла Туриченко "Прости меня")
Долго думать мне не пришлось. Я медленно преодолела расстояние, разделявшее нас, и опустилась на колени напротив Майкла. Его лицо ничуть не изменилось – всё то же горестное выражение. Мы смотрели глаза в глаза, мысленно общаясь, и понимая друг друга. Затем я заметила на щеке врача розовое пятно, напоминавшее по форме мою ладонь. Я приподняла правую руку и приложила холодные пальцы к его горячей коже. «Неужели я посмела его ударить?» - спросила я себя, уже зная очевидный ответ. Майкл вздрогнул от холодка, пробежавшего между нами, но не более.
- Больно? – спросила я шёпотом, направляя взгляд на его щёку.
Майкл ничего не ответил, продолжая смотреть на меня, словно ожидал чего-то. Я взяла его лицо обеими ладонями, прижалась лбом к его лбу, от чего врач прикрыл глаза, и тихо запела:
- Запомню все твои стихи
И сохраню бездонный взгляд.
Оставь монетки на двоих
В дождливом море, чтоб вернуться назад.
Желанья важные загадай,
Что как обычно на двоих,
У нас ведь общие пути.
Я попрошу, чтоб ветер стих.
Как я и ожидала, это произвело неизгладимый эффект. Губы Майкла слабо дёрнулись и расплылись в тёплой улыбке. Я поддалась вперёд и нежно их поцеловала, крепко зажмурив глаза, чтобы ни одна слезинка не прокатилась по моим щёкам, пусть даже от счастья. После поцелуя Майкл слегка отстранился, а затем покорно опустил голову и прижался к моей груди, слушая монотонное биение сердца. Я обхватила его руками и притянула к себе, иногда поглаживая, ёжик волос на затылке и прижимаясь губами к его макушке. Время замедлило ход и позволило мне сполна насладиться этим моментом понимания и прощения. Мы простили друг друга в немом диалоге наших мыслей, просто сидя в тишине на полу в гостиной.
Не знаю, сколько времени прошло, но количество ударов моего сердца уже давно перевалило за четыре тысячи. Всё это время я пыталась придумать способ, как уберечь своего возлюбленного от верной гибели. Почему-то именно сейчас я была уверена, что сон непременно сбудется, и нам нужно бежать отсюда, как можно скорее, пока ещё есть шанс. Перебирая один вариант за другим, я остановилась на самом простом и не вызывающем никаких подозрений. Осторожно разбудив Майкла, который слегка задремал в моих объятиях, уставший от всего за этот малоприятный день, я кое-что предложила.
- Майкл, как ты смотришь на идею съездить куда-нибудь на рождественские каникулы? Развеяться, повеселиться, как следует, отдохнуть от проблем, в конце концов.
- Думаешь, это поможет? – сонным и по-прежнему хриплым голосом спросил Майкл, не поднимая головы.
- Попробовать стоит, не так ли? – поинтересовалась я.
- Как насчёт Детройта? Как раз навестим Либби, - предложил врач, поняв мою задумку так, как я того и добивалась.
- Отлично! Завтра же вылетаем! – ликовала я, с новой силой обняв моего собеседника.
Майкл не стал мне возражать, так как просто не хотел портить только что наладившиеся отношения. Его опять стало клонить в сон, и мы переместились на кровать. Врач моментально отключился, продолжая держать голову около моей ключицы. Я поглаживала его по спине и волосам, нашёптывая различные признания в любви, и говорила, что всё будет хорошо, хотя сама в это не особо верила. Сейчас собственное мнение мне было далеко до фонаря, на первом месте был Майкл, и он будет там оставаться ещё долгое время. Я обязана ставить его превыше всего, превыше самой себя, особенно после того, как наши взгляды впервые встретились после целого дня разлуки. Никому не пожелаю увидеть любимого человека в таком состоянии. Многие говорят, что мужчины не плачут. Нет, они не плачут. Они рыдают от беспомощности, потери, бессилия, но никто этого не видит, потому что плачет их душа. А я увидела. Увидела проблески душевных мук Майкла, отразившихся в чёрной бездне его глаз. Что бы ни случилось, я клянусь, что пока моё сердце будет биться, и я буду трезво смотреть на вещи, никогда больше не заставлю Майкла так мучиться из-за меня и моего поведения.