Reasons to stay alive.

Она стояла на крыше многоэтажки, а рядом не было никого, лишь гудение машин за перекрёстком: там были люди, незнакомые, как и весь мир. Такой чужой, холодный.
Для чего живет? Сколько искала, но так и не смогла найти ответ. Не было ни единой вещи, которая бы заставила не делать этого.
Вот она уже взбирается на широкий край крыши, а по щекам текут слезы. Смотрит на пугающую высоту, незнакомых, изредка проходящих людей, боится – та еще трусишка. Садится на край, свесив ноги, опускает голову, беззвучно плача. Она плачет, не закрывая лицо руками. Ей просто нужна поддержка, нужна забота. Почти рыдает, когда встает, пошатываясь. Ветер усиливается, чуть не сбрасывает ее, но кого это волнует? Она дрожит и непонятно, от холода или же от слёз, что было уже привычным.
Что чувствует? – моральную жестокую боль и давящую пустоту внутри.
У нее не было причин оставаться в живых, сколько бы не искала.
Она всегда отвергала все формы самоубийства, даже сейчас, стоя в одном шаге от него. Ей плохо, больно, страшно. Она же еще совсем малышка, такая трусишка. Но вопреки этому знала, что такое «быть одной».
Подруга детства, самый близкий ей человек, которому она могла доверить свою жизнь, не раздумывая, предала. Эта ситуация может показаться типичной и стандартной, но не в этот раз. Ей в лицо сказали, что вернется домой одна, прекрасно зная, что она до ужаса боится ездить в одиночестве, вдобавок между тем добавляя, что пойдут гулять без нее – это было лишь одним из первых ударов.
Нужно было слышать это хриплое «одна?», что вырвалось из ее уст, что-то похожее на писк и всхлип. Но тем не менее на нее спокойно посмотрели и сказали «да», будто это было обычным делом: завести в глушь с компанией знакомых, а потом отправить одну домой, зная страхи как никто другой.
И по пути на остановку она шла самая последняя, еле сдерживая слезы. Все, казалось, забыли про ее существование. Последним ударом стал звонок матери, которая срывалась со словами о том, что она обещала быть дома еще полтора часа назад. Но здесь не было ее вины. Та самая подруга закатила сцену, чем задержала всю компанию еще на время, прекрасно зная нравы матери. Но вернемся к нынешней ситуации.
Этот звонок стал последним, добивающим ударом: она просто не смогла сдержать слез и разрыдалась, прижавшись к первой попавшейся знакомой. И знаете, что самое интересное? Последней, будто из вежливости, подошла подруга. Теперь уже бывшая подруга.
В тот день с ней все-таки доехали до дома, успокоили и проводили до подъезда. Но что-то поменялось внутри, будто бы тоненькая ниточка, которая все грозилась порваться, с еле слышным шумом разорвалась. Это была дружба с ней. С той, которая, как она думала, заменяла ей семью.
Вытирая слезы рукавом милой шоколадной кофты, встает, судорожно выдыхая. Огромная высота очень пугала ее, настолько, что голова начинала кружиться. Она делает робкий шаг к карнизу, навстречу ужасной смерти, ждущей ее с распростёртыми руками. Зажмуривает глаза, готовясь слететь с крыши, и...
Вдруг, сквозь шелест ветра и звон в ушах от происходящего, слышит мягкий бас.
– Остановись, малышка.
Она отрешенно замирает с остекленевшими глазами, а чьи-то мягкие руки нежно придерживают ее за плечи, снимая с злосчастного края крыши, и прижимают к себе. Не сопротивляется, лишь рыдая ему в грудь, крепко обнимает, пусть даже незнакомого человека.
Она до ужаса напугалась, как вообще могла даже подумать об этом?
Между тем мягкие прикосновения по макушке, легкие поцелуи туда же заставляют невольно всхлипывать и постепенно успокаиваться. Ее прижимают к себе так сильно, словно боясь отпустить. Будто отстранишься, и она точно спрыгнет с крыши. Ей шепчут, что больше не оставят, будут с ней рядом.
По щеке скатывается слеза, когда она поднимает голову вверх, смотря на своего спасителя. Мокрую дорожку подхватывают и вытирают пальцами – от такого хочется плакать еще больше, ведь это была та самая нежность, та самая забота, которую так долго искала. Она слабо улыбается, ведь теперь у нее есть причина жить.