ГЛАВА VII Принцесса и портрет
— Принц, прошу вас! — сказал Маэстро. — Это же счастливейший миг в вашей жизни, а у вас такое кислое лицо! Почему вы выглядите таким недовольным? О чем может думать человек, чтобы у него так исказилось лицо?
А Принц на самом деле вспоминал о том, как в последний раз был в этом саду в ночь разрыва с Цирцеей. События той ночи бередили ему память, и он изо всех сил пытался разобраться в них.
Безусловно, Цирцея приходила тогда вместе со своими жуткими сестрами, и они объявили, что он проклят за свои злодеяния. Принц был уверен, что это ему не причудилось, но само проклятие — это же чушь… не так ли? Однако порой он опасался, что все это может оказаться правдой.
От этих мыслей Принца отвлек голос Когсворта:
— Ленч подан.
Маэстро раздраженно швырнул на землю свои угольки для рисования, и они разлетелись от удара на кусочки.
— Отлично! Полагаю, что предпочту есть в своей комнате. Один! — сердито фыркнул он и стремительно ринулся прочь, не добавив ни слова счастливой влюбленной паре. Вместо того чтобы захихикать — нам уже известна эта привычка Тьюлип, — принцесса разрыдалась, словно получила нагоняй.
Да, Принц теперь был занят по горло — нервным Маэстро, своей рыдающей Тьюлип и ее кислой няней. Интересно, как-то сложится для него остаток недели?