Глава 22: Подмена
Холод пронизывал помещение до костей. Истощенный ребенок лежал в углу, словно выброшенный котенок, на теле не было живого места. Шмыгнув покрасневшим носом, девочка тихонько напевала себе под нос какую-то песенку про героев, словно пытаясь укрыться от ужаса в мире фантазий. Внезапно раздался скрип двери, и в комнату кто-то вошел. От приближающихся быстрых шагов девочка съежилась от страха, словно загнанный зверек. Ожидая неминуемой боли, она зажмурилась. Но вместо этого кто-то аккуратно взял и поднял ее на руки. Это была женщина. Ее теплые касания Риоко запомнила навсегда, словно спасительный луч в кромешной тьме. Женщина, крепко прижав дитя к себе, побежала куда-то, ей явно было страшно. Прижавшись к ее груди, дитё слушала бешеное биение сердца, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Неожиданно в глаза ударил непривычный свет, и на лицо больно упали холодные капли дождя. Дальше все было как в тумане: женщина, задыхаясь, бежала, не оглядываясь, спотыкаясь о неровности дороги. Внезапно раздался оглушительный выстрел...
Риоко резко распахнула глаза и огляделась в поисках кого-нибудь, но рядом никого не было. "Ну и хорошо", – подумала она, ведь по ее щекам текли предательские слезы, а она ненавидела, когда кто-то видел ее слабость. После такого кошмарного сна ей явно не хотелось снова погружаться в объятия Морфея, но голод давал о себе знать, как и настоятельная потребность посетить уборную. Попытка регенерации закончилась мучительной височной болью и звоном в ушах. Видимо, сил у нее совсем не осталось даже после продолжительного отдыха. Тяжело вздохнув, девушка предприняла несколько попыток встать, и то отделалась лишь сильной отдышкой. Окинув взглядом комнату в поисках костылей, она увидела лишь инвалидную коляску, стоявшую рядом с кроватью.
– Ну, зашибись, драндулет, – пробормотала она с сарказмом.
Кое-как подвинув коляску поближе, девушка села в нее. Медленно двигаясь к выходу, она старалась не обращать внимания на давящую темноту. Ничего страшнее темноты для нее не существовало. Открыв дверь, она чуть не лишилась дара речи от страха: огромный темный силуэт вырос перед ней, словно святой отец.
– Блять!
Бакуго: Ты куда это собралась посреди ночи?
– Напугал, придурок! Срать я иду и покушать, – огрызнулась Риоко, пытаясь скрыть испуг.
Бакуго: Кто же знал, что ты такая трусиха?
– Я не трусиха, говно ты текущее!
Но внезапный грохот захлопнувшегося окна сзади заставил ее вздрогнуть и судорожно схватиться за край ветровки Бакуго. Тот же самодовольно хмыкнул и покатил коляску по коридору, закрывая за собой дверь.
– Куда ты меня везешь, жертва переработки мусора?
Бакуго: Кто пару минут назад говорил, что ужасно хочет в уборную, чтобы испражниться?
От этих слов Риоко залилась краской смущения.
– А, ну да, спасибо, – пробормотала она, отводя взгляд.
Дальше до уборной они ехали в молчании, пока не достигли самой двери.
Бакуго: Мне тебе помочь жопу подтереть?
– Или в жопу, придурок, я сама! – отрезала Риоко, стараясь скрыть смущение за бравадой.
Риоко быстро заехала в уборную и через десять минут вышла. Бакуго докатил ее обратно до палаты.
– А кушать? – жалобно и расстроено спросила девушка, ведь облегчиться ее отвезли, но не покормили.
Бакуго: Я по-твоему слуга, придурошная?
Взглянув на ее жалобный вид, он спросил:
Бакуго: Так сильно жрать хочешь? Если да, тогда ешь свою ногу, дура.
– Я очень хочу кушать, Кацуки, пожалуйста, покорми, и я сделаю все, что только попросишь, я исполню три твоих желания, – взмолилась Риоко.
Бакуго: Иди в жопу, – сказал он и направился к выходу, на последок бросив, что вернется через тридцать минут.
К счастью, он сдержал свое слово и вернулся через полчаса с едой. Заварив ей лапшу, он присел рядом.
Бакуго: Эй, врунишка, а разве у тебя нет аллергии на людей? – спросил он, протягивая ей лапшу и открывая банку газировки.
– Есть, но почему-то от тебя нет аллергии, – ответила Риоко, с аппетитом уплетая лапшу.
Бакуго: Не говори с набитым ртом, свинота. Значит, я единственный, кто может тебя касаться?
– Фу, звучишь как старый извращенец. Наверное, мой организм считает, что ты говно, – подколола Риоко собеседника.
Бакуго: Эй, если я тебя покормил, это не значит, что я добрый и не подорву тебя.
– Прости, только не отбирай еду. О, кстати, напиток вкусный, попробуй, – Риоко поднесла к его губам банку с газировкой и заставила его глотнуть.
Бакуго: Сука, ты дура, зачем после себя даешь пить?
– Ой, блять, потому что так я украла твой первый поцелуй косвенным образом! Чтобы ты не смотрел, как я ела, придурок, мне же неловко, – выпалила Риоко, смущенно отводя взгляд.
Из-за первого предложения у Бакуго покраснели уши, да и сам он вскипел от неловкости.
Бакуго: Что за чушь? Я лучше поцелую жопу собаки, чем тебя, и вообще, следи за языком, креветка.
– Фу, ты что, зоофил? – не унималась Риоко.
Бакуго просто треснул ее по голове.
Бакуго: Молчи и ешь.
После трапезы он поднял ее за талию и посадил на кровать.
– Тебя подменили, что ли, Кацуки? – удивленно спросила Риоко.
Тот лишь пожелал ей задохнуться во сне и ушел.
*******
Так прошла неделя. Много кто навестил Игараси за эти дни, но Бакуго больше не приходил.
Выписавшись, Игараси поплелась в общежитие, но для начала она постучалась в дверь Бакуго. Тот открыл дверь и злобно на нее уставился.
– Просто хотела поздороваться и... ну, это... то, – пробормотала Риоко, смущенно переминаясь с ноги на ногу.
Бакуго: Говори быстрее или вали отсюда.
– И сказать спасибо, что позаботился, и извиниться, если я тебя чем-то обидела в последнюю встречу, – Риоко неловко поклонилась и убежала в свою комнату.
Бакуго: Блять...
Войдя в комнату, Бакуго схватился за голову. Он стоял красный, как рак, и сердце отбивало бешеный ритм.
Бакуго: Почему она та блять? Втюриться в безмозглую скотину – отличная идея. Может, мне ее подорвать? – тяжело вздохнув, он опустился на стул.
Риоко же в панике забежала в свою комнату. У нее было такое же состояние, как и у Бакуго: сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
– Кусок собачьего дерьма, кто в одних штанах дверь открывает? – пробормотала она, пытаясь унять дрожь в коленях. Видимо, она была больше шокирована его торсом, чем поведением.
*****
На следующий день оба избегали друг друга, как дети, что и заметили почти все одноклассники, ведь обычно эти двое грызлись при любом удобном и неудобном случае.
Мина: Кири, что с Бакуго? Его подменили или он заболел?
Кири: Сам без понятия, кажется, он просто не в настроении.
Оба смотрели, как Риоко протягивает ему горячее какао.
Бакуго: Что это? Отрава?
– Нет, какао. На улице холодно, а тебе для причуды нужно сохранять тепло, но если не хочешь, я заберу, – Риоко говорила это на одном дыхании, внутри себя коря за тупую причину, ведь она просто хотела его угостить. Ожидая оскорбления, она зажмурилась.
Бакуго: Спасибо, – короткая и быстро сказанная фраза застала девушку врасплох.
– Пожалуйста, – пробормотала она и молча села на свое место, обдумывая, точно ли это тот Бакуго, которого она проклинала.
Смотревшие на это Киришима и Мина были в полном ауте.
Кири: Он смертельно болен.
Мина: Она тоже.