Сплетни и дружба:история взаимоотношений в морге

В лаборатории Лёня обратился к Тане:
– Тань, слушай, мы всех опросили – всех работников, врачей, охранников. Все как один твердят, что ничего не видели и не слышали. Будто и не было ничего. Совсем ничего не понимаю, что происходит.

Таня ответила:
– Смотри, тут вчера был конфликт, свежий, с дедушкой Даши и Захаром Коровьевым.

Лёня, кивнув, сказал:
– Вижу, драка. Надо бы у врачей поспрашивать об этом. Если и они будут молчать, я сразу их пакую.

В этот момент подошел Артём:
– Я звонил в больницу. Они подтвердили драку. Еще я спросил про анализы убитых. Врачи сказали, что у всех были проблемы с сердцем. И что в последний раз к ним заходила медсестра Люба. Я попросил, чтобы она приехала.

Лёня, нахмурившись, произнес:
– Ну, понятно. Но зачем ей убивать пожилых людей?

Артём пожал плечами:
– Не знаю. Сейчас в допросной узнаем.

*

Около допросной Галина Николаевна обратилась к Артёму:
– Артём, можешь пока вместо меня провести опрос? Я сейчас подойду.

Артём кивнул и вошел в допросную. Там его уже ждала медсестра.

Медсестра, увидев его, воскликнула:
– Вау, какие люди! Тукаев, ты ли это? Совсем не изменился!

Артём, улыбнувшись, ответил:
– Ну, привет, Люба. Давно не виделись.

Он сел рядом с ней.

Люба спросила:
– Ты что, совсем не скучал по мне?

Артём, не моргнув глазом, ответил:
– Ни капли.

Люба, надув губки, сказала:
– Тогда я тебе ничего не скажу.

Артём, усмехнувшись, произнес:
– И не надо. Мы просто сделаем так: оставим тебя в ужасной камере, где дышать невозможно. Будешь там сидеть до выяснения всех обстоятельств. А это может продлиться месяц или два.

Люба, испугавшись, воскликнула:
– Ты чего? Хочешь подругу так оставить?

Артём, холодно посмотрев на неё:
– Подругу? Которая мешала мне в учебе? Из-за тебя меня чуть не вышвырнули! Думаешь, я это не забуду?

Люба попыталась оправдаться:
– Ну, просто поиграла с тобой, ничего же страшного не случилось. Ты же теперь капитан ФЭС, патологоанатом!

Артём, не обращая внимания на её слова:
– Я, в отличие от тебя, не боюсь тела рассматривать. Ты же все время мне их давала делать, не так ли? Что-то мы болтаем о ерунде. Лучше скажи, слабенькая дрянь, зачем ты отправила семерых пожилых людей, где там ещё и дед Даши!

Люба, возмущенно:
– Это я дрянь, да?

Артём, спокойно:
– Ну, не я же.

Люба, с укором:
– Ты не был таким раньше, ты же такой деликатный!

Артём, перебив её:
– Деликация – это не про меня сейчас, – произнес Артём, сжимая кулаки. – Я не могу позволить себе быть деликатным, когда речь идет о жизни людей. Ты знаешь, что произошло, и я не собираюсь тратить время на пустые разговоры.

Люба, заметив его напряжение, попыталась сменить тактику. Она наклонилась ближе, её голос стал тише, почти шёпотом:

– Артём, ты же понимаешь, что это не так просто. Я не могла бы сделать что-то подобное. Ты же знаешь, как я люблю свою работу, как я заботилась о пациентах.

– Заботилась? – перебил её Артём, его голос стал резким. – Заботилась бы, если бы не отправила их на тот свет? Ты ведь знаешь, что у них были проблемы с сердцем. Это не просто совпадение. Ты должна была это понимать!

Люба, почувствовав, что теряет контроль над ситуацией, попыталась оправдаться:

– Я не могла знать, что это произойдет! Я просто делала свою работу, как и все. У нас были трудные времена, и я старалась помочь, как могла.

– Помочь? – Артём усмехнулся, его глаза сверкнули. – Ты называешь это помощью? Ты же сама зна
– Ты же сама знаешь, что у них были проблемы с сердцем, – продолжал Артём, не отводя взгляда от Любы. – Ты должна была понимать, что любое вмешательство может стать последним. Ты ведь медсестра, а не просто человек в белом халате. Ты несёшь ответственность за жизни этих людей.

Люба, заметив, что её попытки оправдаться не срабатывают, начала нервничать. Она сжала руки в кулаки и попыталась сохранить спокойствие.

– Артём, я не могла знать, что это произойдет. У нас были протоколы, и я следовала им. Я не могла просто оставить пациентов без помощи, – произнесла она, её голос дрожал от напряжения.

– Протоколы? – Артём усмехнулся, его лицо оставалось бесстрастным. – Протоколы не могут оправдать убийство. Ты должна была видеть, что происходит. Ты должна была понимать, что ты играешь с огнём.

Люба, чувствуя, как её уверенность начинает таять, попыталась сменить тактику. Она наклонилась ближе, её голос стал почти шёпотом:

– Артём, ты же знаешь, как трудно было в последнее время. Мы все работали на пределе. Я просто старалась помочь, как могла. Ты же
Артём, не отводя взгляда от Любы, продолжал:

– Ты говоришь о трудностях, но это не оправдывает твоих действий. Ты должна была понимать, что работа с пожилыми людьми – это не просто выполнение протоколов. Это ответственность. Каждый из них – это чья-то жизнь, чья-то история. Ты не могла просто так взять и отправить их на тот свет, даже если это было в рамках твоих обязанностей.

Люба, чувствуя, как её уверенность начинает таять, попыталась сохранить спокойствие. Она знала, что Артём прав, но не могла признать это. Внутри неё боролись страх и гнев. Она не могла позволить себе сломаться.

– Артём, ты не понимаешь, – произнесла она, её голос стал чуть более уверенным. – Мы все были под давлением. У нас не хватало ресурсов, и я делала всё, что могла. Я не могла просто оставить пациентов без помощи. Это было бы преступлением.

– Преступлением? – Артём усмехнулся, его глаза сверкнули. – Преступлением было то, что ты сделала. Ты должна была знать, что у них были проблемы с сердцем. Ты должна была понимать, что любое вмешательство может стать последним. Ты ведь медсестра, а не просто человек в белом хал
Люба, осознав всю серьезность ситуации, почувствовала, как её уверенность начинает таять. Она знала, что не сможет оправдаться перед Артёмом, и страх охватил её. Внутри неё боролись эмоции, но она понимала, что правда рано или поздно всплывёт на поверхность. Артём был прав: ответственность за жизни пациентов лежала на ней. Теперь ей предстояло столкнуться с последствиями своих действий.
В допросной царила напряженная атмосфера. Люба сидела на стуле, скрестив руки на груди, а Артем, стоя напротив, смотрел на нее с недоверием.

— А чего ты волнуешься? — вдруг спросила Люба, прищурив глаза.

— Я уверен, что это ты убила пожилых людей, — произнес Артем, сжимая кулаки. — Но только не понимаю, зачем было убивать ножом деда Даши.

— Ты с ума сошел?! Какой нож?! — воскликнула Люба, её голос дрожал от возмущения.

— Возможно, тот, который используют хирурги. А ты же не только медсестра, ты ещё и помощница хирурга, — ответил Артем, не отводя взгляда.

— Сдался мне дед какой-то Даши! И вообще, кто она? Твоя девушка? — Люба усмехнулась, пытаясь скрыть растерянность.

— Ну да, и что? — Артем не собирался отступать.

Люба рассмеялась, но в её смехе не было радости. — Как она вообще выбрала тебя?

— Выбрала она меня нормальным, а вот она, в отличие от тебя, всего добилась сама. Тебе бы в проститутке лучше было пойти, — выпалил Артем, чувствуя, как злость накрывает его с головой.

— Что сказал?! — Люба не могла поверить своим ушам.

В этот момент в допросную вошла Галина Николаевна, её строгий взгляд заставил обоих замолчать.

— Артем, иди работай, — произнесла она, не обращая внимания на напряжение в комнате.

— Если это сделала ты, Люба, то знай, что тебя ждёт, — сказал Артем, выходя из допросной.
Артем вышел из допросной, чувствуя, как его сердце колотится в груди. Он не мог поверить, что так резко перешел на оскорбления. Но в тот момент, когда он смотрел на Любу, его охватывало чувство, что она не просто медсестра, а нечто большее — нечто темное и опасное. Он не знал, как она могла быть связана с убийствами, но интуиция подсказывала ему, что она не так проста, как кажется.

На мгновение он остановился в коридоре, пытаясь успокоить свои мысли. В голове крутились обрывки фраз, которые Люба произнесла, её насмешливый тон, её уверенность. Она была хорошей актрисой, и это пугало. Артем понимал, что его обвинения могут быть не более чем эмоциями, но он не мог избавиться от ощущения, что за её холодной улыбкой скрывается нечто ужасное.

Галина Николаевна, строгая и непоколебимая, всегда была для него авторитетом. Он знал, что она не потерпит некомпетентности, и сейчас, когда он вышел из допросной, он чувствовал, что подводит её. Он должен был найти доказательства, чтобы подтвердить свои подозрения, а не
просто бросаться обвинениями на эмоциях. Артем понимал, что в его руках не было никаких улик, только интуиция и неприязнь к Любе. Он знал, что для того, чтобы доказать её вину, ему нужно больше, чем просто слова.