7 глава
Надеваю бордовый свитер, который совсем мне не по размеру.
Он сестренки. Обычно, когда я в нем, душистый запах ее духов ударяет в нос, вея теплые воспоминания.
Меня всегда удивляло, как некоторые вещи, словно машина времени, могут унести на долгие годы в прошлое.
Помогают вспомнить то, что без этой вещи ты не вспомнил бы никогда в жизни.
Я никогда не думала, что как говорит мама «несчастные тряпки», могу нести в себе огромную значимость, заставить эмоциям нахлынуть с нереальной силой, так искусно будоражить сознание. Это по-настоящему волшебно. При этом грустно от мысли, что как раньше уже не будет.
Это несправедливо. Очень несправедливо.
Вновь тяжело выдыхаю, кидаю взгляд на спящую маму и тороплюсь покинуть помещение.
У ворот уже стоит заведенная машина.
Видно, дорогая машина. Впрочем, удивляться тут нечему.
Заползаю на передние сидение, съеживаюсь от прохлады еще не наигравшегося салона.
Прячу пол лица в свитере, спрятав ладони в рукавах.
Чувствую взгляд слева от себя, поворачиваюсь. Кажется, я выглядела смешно и нелепо, что заставило Даню улыбнуться краешком губ.
Смотрю в голубые глаза юноши. Словно гипнозом, его глаза не давали шанса отвлечься.
Мне начало казаться, что я проваливаюсь в эти глаза, падаю вниз, хотя неподвижно сижу на кожаном сиденье.
Даня еще пару секунд смотрит на меня, затем отворачивается, плавными движениями поворачивает руль и мы наконец отъезжаем.
Я сильнее прижимаюсь к сидению, отворачиваюсь к окну.
За окном мелькают яркие фонари, заставляя притупить на них внимание, но оно переключается так же быстро, как быстро крутятся колеса автомобиля.
Слышу рядом с собой странное шебуршание и коря себя за детское любопытство, поворачиваю голову на парня.
В одной руке у Дани пачка синего «Парламента», вторая расположилась на руле.
Милохин открывает пачку, привычными движениями достает табачное изделие зубами.
Я неосознанно наблюдаю за ним, за его изящными движениями. Сейчас он вовсе не злой, не строит из себя некультурного нахала.
Сейчас он просто такой, какой есть. Это чертовски завораживает.
— Будешь? — спрашивает он и я отрицательно мотаю головой. — Ну я так и думал. — фыркает юноша, попутно прикуривая сигарету.
Он втягивает в себя химикаты, на секунду закрывая глаза от наслаждения.
Его губы вновь прикасаются к этой дряни, но в этот раз он ловко перемещает ее в угол губ.
Даня приоткрывает окно и шумный ветер без приглашения распространяется по салону, заставляя меня вновь съежиться.
— Я курила раньше. — вырывается у меня. Зачем я в этом призналась, не понимаю. Выгляжу так, будто пытаюсь доказать ему, что я не зануда.
— Серьезно? — спрашивает юноша с дерзкой насмешкой. — Да ты прям бунтарка.
— Мне было всегда пятнадцать, глупый возраст. Я была среднестатистическим подростком и нечему тут удивляться. — четко говорю я, прикусывая нижнюю губу.
— Сколько же тебе сейчас? — Даня в первый раз за весь путь отрывается от дороги и с нескрываемым любопытством смотрит на меня.
— Почти двадцать.
— Да черт бы тебя побрал! — резко вскрикивает Милохин.
Он по настоящему удивлен этой новостью. Его резкий возглас заставляет меня вздрогнуть от неожиданности.
— Ты старше меня, Юля! Боже. — он начинает смеяться, нервно ударяя по рулю. Невольно улыбаюсь этой картине.
— Сколько же лет тебе?
— Боюсь, ответ тебя не порадует. — отвечает юноша, все еще удивленный моим ответом.
— Это ведь ерунда.
— Нет.
— Да.
Мы едем в гробовом молчании. Лишь нескончаемый шум мотора разбавляет эту тишину.
Даня все сильнее давит на педаль газа, что заставляет меня еще сильнее прижаться к сидению.
— Восемнадцать. Мне восемнадцать. — вдруг слышу я.
— Ты не шутишь? — спустя время спрашиваю у юноши, недоверчиво разглядываю его нахмуренное лицо, направленное на темную дорогу.
— Нет, не шучу. Я окончил девять классов и поступил в институт. — безразлично отвечает Даня и вновь наполняет легкие никотином.
Вижу без слов, что тема закрыта и затыкаю рот.
Не знаю о чем еще можно поговорить, нервно потираю запястья.
Ничего не придумав, вновь отворачиваюсь к окну.
Видно, не дано мне понимать этого парня. Когда и по каким причинам он надевает эту злосчастную маску, которую я называю просто «ничего».
Возможно Даня делает все правильно, скрывая то, что для него действительно важно.
Может, это его единственная защита, единственная стратегия?
По-настоящему грустным я считаю, когда два когда-то близких человека, знают друг о друге все до мелочей.
Все тайны, все неловкости. Знают все хорошее и плохое. Все, мать твою, знают.
А потом что-то происходит и вы больше не близкие люди. Теперь вы просто два незнакомца, которые должны пройти мимо друг друга так, словно никогда в жизни не разговаривали.
Сложно. Очень сложно.
———————
Всем сладких снов❤❤❤🥺