7. Блестящая синева
Доума
Мы ищем на завтрашний день. И день после этого. И через неделю. И через месяц. Уже близится зима, а успехов никаких. Мы обошли весь район и округ десятки километров вокруг, но безуспешно. И пусть я и ищу тщательно, но в тайне надеюсь, что поиски отменят.
Шинобу горит энтузиазмом, она действительно решила стать человеком. Она была так рада, что получила силу демона, что больше не слаба, а теперь готова на всё, чтобы от неё отказаться. Если так продолжится, между нами может случится серьёзная ссора, или мы даже вовсе расстанемся, и это меня пугает. Я не готов к этому.
Но противостоять им всем не смогу даже такой сильный демон как я.
Шинобу
Честно сказать, я устала.
Я уже не понимаю, зачем мы ищем лилию. Мне не так то и нужно стать человеком, но моя демоничность меня пугает. Я не хочу есть людей, не хочу чтобы меня боялись, и кажется, моё подсознание решило за меня. Хотя Доума этим не доволен и это меня волнует.
Все поиски безуспешны, всё кажется потерянным, команды снова и снова возвращаются с ничем. Но нам как демонам всё-таки иногда светит удача.
Сегодня ровно сорок пятая ночь нашех поисков, лес покрыт мелким снегом, луна полная и блестящая, и впереди нас заброшенное поле, из которого идёт странный запах.
Это запах чего-то древнего как мир, но одновременно молодого, чего-то пугающего и успокаивающего, но я не могу точно описать, на что он похож, а лёгкий отблеск синего цвета подтверждает мои догадки.
Мы нашли её.
Доума
От этого места веет холодом, старостью и опасностью. Напоминает запах Музана.
Голубая паучья лилия, цветы, которые никто не мог найти веками, цветут посреди поле. Их немного, и снег, уже начинающий идти, растениям совсем не мешает. Они прекрасны, красивого голубого оттенка, и от них исходит лёгкий синий свет. Мы с Шинобу выходим в луг, и тут я почти спотыкаюсь об что-то в замёрзшей земле. Наклоняясь посмотреть я обнаруживаю старинный, на половину разрушеный, деревянный крест.
Мы с Шинобу переглядываемся. Кресты и замшелые надгробия оказывается повсюду, раньше мы их незамечали из-за того, что всё внимание обращали на цветы. Это место не поле. Это кладбище.
"Возможно, поэтому тут никого нет." тихо говорит котёнок. Это место кажется проклятым.
Мы приближаемся к цветам, медленно, такое чувство, будто на нас кто-то нападет. И тут я начинаю думать о том, что я мог бы просто взять и использовать лилии для себя. Я мог бы стать сильнее без надобности прятаться от солнца, и было бы куда легче жить. Я мог бы...
Эти мысли корыстны. Я лишь хочу стать сильнее, я не хочу выгоды другим. Нет. Мне нужно перестать так думать.
Но я не могу. Меня одоляет жадность, желание силы и власти. Я не могу ясно мыслить. Всё, чего я хочу, это достать эти цветы. Любой ценой.
В глазах Шинобу насторожение - она как-то заметила мои намерение. И уже собирается что-то сказать, как я кидаюсь вперёд.
"Нет" она кричит, но я не слышу. Я бегу к цветам, они всё ближе, когда мне на спину напрыгивает Шинобу. Она царапает меня, пытаясь меня остановить, но я её сбрасываю, небрежно кидая на землю. Она хватает меня за ногу и оттягивает назад, заставляя с гневным рыком обернуться. Мы боремся как звери, кусая и царапая, всеми силами стараясь вырваться. Из-за её сопротивления мы отошли несколько метров от цветов, и я вижу, что она действительно сильна. Мы уже достаем оружия, веер ударяется об клинок, метал блестит в лунном свете. Битва ожесточенная и суровая.
Она использует "танец богомола", и я едва успеваю парировать удары, но на предплечье остаётся рана, заставляя с болевым рыком отойти. Это напоминает нашу битву в пещере, сразу после её пробуждения. Но, хоть сейчас она куда сильнее, она не желает меня убить, поэтому не борется в полную мощь.
"Лозами лотосов" я заставляю её отступать до линии деревьев, и снова бросаюсь к цветам, несусь быстрее ветра, почти лечу над землёй. Последней, отчайной попыткой она заслоняет мне путь "танцем жука", многими блокирующими ударами. А я, переполненный алчностью и жаждой власти, прохожу мимо её защиты и бью её в живот. Веер с силой рубит большую, глубокую рану.
Её глаза шокировано распахиваются. С криком она падает, громко ударяясь об замёрзшую землю.
Я перепрыгиваю её и начинаю собирать цветы, не думая ни о чём другом. Осторожно отрывая цветки и листья, я их складываю рядом с собой. Голубые лепестки блестят, они захватывающе красивы. Я полностью поглощен этом занятием, и меня останавливает лишь резкий, металлический запах. Я оборачиваюсь, смотря на Шинобу, которая лежит на земле, рукой зажимая живот, и непрерывным, молящим взглядом смотря на меня.
Из раны густым потоком течёт тёмная, густая кровь, разтекаясь лужой вокруг.
Жажда внутри меня с треском рушится и пропадает, оставляя лишь ужас и пустоту. Через миг я рядом с ней, сердце едва бьётся в осознании того, что я наделал.
"нет" Она не двигается, рана слишком большая, и регенерация не успевает её залечить. Она ослабленна битвой, яд распространяется всё дальше, скоро он достигнет мозга, и одолеет её. Мой котёнок умрёт.
"нет, нет, нет." Я пытаюсь сжать края раны, но Шинобу болезненно стонет и отдёргивается. "Прости, прости" я тихо шепчу, осторожно помогая задерживать кровотечение, но это бессмысленно, ничего не выходит. Я отчаянно оглядываюсь вокруг, но единственное приметное - лилия, а она вряд ли способна исцелять. Но... Учитывая её способности... Другого шанса у меня всё равно нет. Нехотя отстраняясь от Шинобу, я снова бегу к цветам, так заманчиво свекрающим в свете уже спускающейся луны.
Шинобу
Рана почти не болит. Или возможно, я просто сейчас умру, поэтому приближающаяся смерть затупляет боль.
Перед глазами всё плывёт, видимость плохая, но я отчётливо видела, как Доума отдаляется. Он опять шёл к цветам, мне не удалось его остановить, и теперь он меня бросил, чтобы стать всесильным, конечно, моя жизнь в обмен на такую силу и власть ничего не стоит.
"Нет, он бы так не сделал. Он бы меня не бросил, точно нет." Но я не могу прекратить навязчивые мысли, они причиняют мне боль, и не останавливаются. Меня всё больше поглощяет отчаяние и страх. Чувство, будто я одна в всё более сгущающайся тьме.
Тогда во тьму врывается ещё немного боли, и зрение чуть обостряется. Я вижу яркие, взволнованные глаза перед собой. Взгляд метается, разглядывая меня, а руки что-то прижимают к ране.
Он здесь. Он меня не бросил. Конечно, он бы это и не сделал, но страх был слишком большой, чтобы это понять. Я не могла мыслить внятно.
Кажется, распространение яда замедляется, ведь я вижу чуть больше. В том числе мелкие кусочки блестящих цветов, покрывающих мою рану. Сок таково же цвета впитывается в ткани и сосуды.
"Это может сработать" я думаю. Я не знаю, какие именно вещества дают силу противостоять свету, но понятно, что на ускорение регенерации хватит. Возможно.
Он приподнимает руки, чтобы разорвать и смять ещё один цветок, и мой взгляд на миг цепится за голубой сок, стекающий между длинных пальцев, покрывающий мелкие раны на предплечья и впитывается в темную ткань водолазки.
Его движения резкие, быстрые, стараясь успеть, не потерять меня, и я очень сожалею, что сомневалась в нём.
Регенерация начинает пересиливать яд, но вместе с соком по жилам горячим потоклм растекается боль, и скоро всё тело горит как в огне.
Я тихо вскрикиваю, и он дёргается назад, но снова возобновляет прежние движения. Огонь пересиляет все остальные чувства и эмоции, и я не могу сдержать криков, тело дрожит, все вокруг превратилось в сплошную тьму и страдания. С моих глаз льются слёзы.
Ладони Доумы трясутся, когда он их кладёт мне на плечи, стараясь успокоить, но я продолжаю метаться в агонии, пока чудовище вдруг падает рядом со мной.
Я резко открываю заплаканые глаза и поворачиваю голову, с трудом что-то разглядывая в темноте, что продолжает наступать, несмотря на светлеющее небо. Близится рассвет, но это меня сейчас совсем не заботит.
Доума лежит закрытии глазами, всё тело поддрагивает в боли, и я вспоминаю, что часть сока покрывало его раны на руках. Пусть это было куда меньшее количество, но эффект примерно такой же. Я хватаю его широкую ладонь, и мы медленно переплетаем пальцы, всеми силами держась за жизнь, которая так и старается ускользнуть. Небо постепенно становится все более светлым, тёмная синева уходит, и несмотря на то, что зимние ночи длинны, эта скоро закончится. Возможно, мы сгорим под солнцем. Но и это меня не может заботить.
Огонь угасает, но боль продолжает покрывать, каждый нерв будто разрывается, тело меняется, кости зудят, и голова абсолютно пуста, без каких либо мыслей. Мы уже не двигаемся, нет сил что-либо сделать. А тьма, которую я упорно удерживала в уголках сознания, снова туманит глаза, полностью запрещая что-то разглядеть, чёрные пятна прыгают перед взглядом. Я не чувствую своё тело, не чувствую вообще ничего и совсем не понимаю, что происходит. Но сознание предаёт нас, и мы как будто выпадаем из мира, держась за руки в полной тьме.