17.
Глава 17. Слишком тёплое лето
Лето пришло быстро — как будто кто-то нажал на кнопку "перемотка". Школа осталась позади: прощальный вальс, фотографии на фоне шаров, неловкие слова от учителей. Наташа сдала ЕГЭ, поступила на дизайнера, и теперь её будни пахли гуашью, кофе и тонкой бумагой с текстурой льна.
Она больше не жила дома. После своего дня рождения — странного, важного, тихого — она просто осталась у Миши. Без разговоров, без обещаний. Его квартира теперь была её пространством тоже: на подоконнике стояли её краски, на вешалке висел её рюкзак, а в ванной появились две зубные щётки. Он никогда не говорил "живи здесь", но и не отпускал.
Миша был… другой. Не как в школе. Раньше он был сдержан, строг, будто носил маску преподавателя даже вне уроков. А теперь — теперь он был почти тактильный котёнок. Мог внезапно обнять сзади, когда она мыла посуду, поцеловать в шею, нос, плечо — куда придётся. Он тёрся щекой о её волосы, дышал ровно и спокойно, когда засыпал рядом. Он будто искал её кожу в каждом касании, как будто пытался убедиться — она настоящая, здесь, с ним.
Наташа привыкла. Иногда даже слишком. И это пугало.
Подругам она так ничего и не рассказала. Тоня присылала мемы и спрашивала, не поехали бы они в августе в Питер. Влада звонила по видеосвязи и жаловалась на скуку. Они были рядом — по-своему — но Наташа не могла выговорить: "Я живу с Мишей". Всё ещё нет. Всё ещё казалось, что стоит сказать — и весь хрупкий мир начнёт трещать.
Она лежала на полу в комнате, разложив перед собой эскизы. Свет скользил по ним, мягкий, дневной. Миша подошёл и молча присел рядом, уткнувшись лбом в её плечо. Наташа чуть улыбнулась.
— Опять? — спросила она.
— Мм… Ты просто вкусно пахнешь. Хочется чмокнуть, — пробормотал он и, не дожидаясь, поцеловал её в щеку, а потом в лопатку — сквозь майку.
Она легонько толкнула его локтем.
— Ты как кот. Серьёзно.
— Хочу мурлыкать.
— Ты мурлычешь. Во сне.
— Значит, мне хорошо, — спокойно сказал он и остался сидеть, обняв её за талию.
---
Утром Наташа ехала на пары — в большой рюкзаке у неё были маркеры, планшет, какие-то зажатые между папками круассаны и бутылка воды. Город был липким от жары, в маршрутке пахло духами, потом и чем-то хлебным. Наташа сидела у окна и думала: расскажут ли они о ней, если всё всплывёт? Скажут ли, что она "встречается с учителем"? Хоть он ей уже и не учитель. Не теперь.
Университет — новый мир. Люди, которых она не знала, не видела, не могла предсказать. Преподаватели были странные, в творческом беспорядке, кто-то носил береты, кто-то приходил босиком. Наташа старалась быть "нормальной". Не выделяться. Просто влиться. Сначала получалось. Потом стало тяжело — ведь она не была "как все". У неё за плечами была тишина взрослой квартиры, ночи с человеком, которому она боялась дать имя.
После пары она шла домой. К Мише. Домой. Это слово всё ещё казалось странным.
Он открыл дверь в футболке и с полотенцем на плечах. Мокрые волосы, тёплая кожа, запах свежести и геля для душа. Он улыбнулся:
— Ты как раз вовремя. Я сварил макароны.
— Макароны — мой любимый стиль кулинарии, — усмехнулась она.
Он поймал её за талию и поцеловал в висок. Мимолётно, почти лениво. Как всегда.
---
Поздно вечером они лежали на диване. У него на коленях — книга, у неё — планшет с неоконченной зарисовкой. Он читал вслух отрывки, вставляя глупые комментарии, она хихикала и рисовала. Спокойствие, которое раньше было чужим, теперь стало родным.
— Ты скучаешь по школе? — вдруг спросил он.
— Не особо. Иногда — по девчонкам. Но они всё равно где-то рядом. А ты?
Он пожал плечами.
— Иногда. Но я всё чаще думаю: может, я сделал правильно, уйдя.
Пауза. Наташа замерла. Она ведь знала — его отставка была связана и с ней. Непризнанно. Молчаливо.
— Ты из-за меня?.. — шепнула она.
Он посмотрел на неё спокойно.
— В том числе. Я не хотел... пересекать границы. Но знаешь, в какой-то момент понял — ты уже не ученица. Ты просто ты. И мне с тобой спокойно.
Она снова замолчала. Пальцы слегка дрожали. Она боялась этого разговора. Но он не продолжил — только погладил её по щеке.
---
На следующий день Тоня написала:
"Нат, ты вообще жива? Пропала, как в тумане. Гречка говорит, ты игноришь и её. Что случилось?"
Наташа держала телефон в руках полчаса, но так и не ответила. Что она могла сказать? "Простите, я живу со своим бывшим учителем и боюсь разрушить хрупкое счастье?"
Она выключила экран и пошла на кухню.
Миша стоял у плиты и жарил сырники.
— Ты серьёзно? — засмеялась она. — Я не успела о них подумать, а ты уже готовишь.
— У меня чуйка на твою еду. И я кот, ты забыла? — ответил он, поворачиваясь. — Я знаю, чего ты хочешь до того, как ты узнаешь сама.
И снова — поцелуй. Быстрый, в нос. Потом в шею. А потом он ткнулся лбом в её макушку.
— Ты не хочешь мне что-то рассказать? — вдруг спросил он.
Она прикусила губу.
— Про подруг?
— Ага.
— Я не готова.
Он не давил. Только кивнул.
— Ладно. Я подожду. Я умею ждать.
---
Вечером они гуляли по набережной. Ветер дул с реки, Наташа пряталась в его куртке, хотя было тепло. Они не держались за руки — это было бы слишком очевидно. Но он всё равно наклонялся и целовал её в висок, в шею, в щёку, будто мир не существовал.
И в эти моменты она думала: может, и не надо никому ничего говорить. Пусть это останется их тайной. Ещё немного. Пока лето не закончится. Пока не станет по-настоящему взрослым.
______________________________________
тгк!!
