Part 19.
Прошло много времени.. Кэри вернулась домой, ей оставалось недолго. Она хотела извиниться перед Гасом за тот поступок, но когда она пришла к нему домой, застала его с какой-то девушкой на горячем и просто ушла... не сказав ничего.
Густав развалился на кожаном диване покуривая косяк. Парень стоящий рядом говорит что-то о нем. Может, он рассказывает своим мерзким друзьям, о том, что я похож на больного ублюдка который только что сбежал из психбольницы. Гас не помнит когда его действительно волновало то как он выглядит. После ссоры с Кэри многое поменялось в его жизни. Голос парня, становился все громче и громче, видимо он хочет чтобы Пип его заметил, разбил бутылку виски об его голову или расцарапал мерзкое лицо ногтями, но вместо этого Густав поворачивает голову в сторону окна, пытаясь разглядеть в тёмно-коричневом стекле очертания любимой девушки.
В отражении можно увидеть как глаза парня начинают наполняться слезами. Соберись Гас, Техаз позади, а значит что скоро новый город и новые фанаты, которых нужно обрадовать своими душераздирающими песнями. На такого как он обычно никто не обращает внимания, прохожие думают что он псих, покрыл себя с ног до головы татуировками, покрасил волосы в неестественные цвета. Все они ищут звезду, но в этом милом парне звезду не увидеть.
Кажется, что безобидный взгляд парня затуманен, он находится в каком-то трансе. Все мысли о ней, милая Кэри, зачем он так с ней поступил? Он хочет услышать её голос очень сильно, очень-очень сильно. Снова достает свой разбитый айфон из кармана потёртых джинс, пересматривает её фотографию на обоях телефона. Она такая счастливая на этом фото. Густав набирает номер Кэри. Длинные гудки, и наконец-то кто-то взял трубку.
- Да, я вас слушаю, кто это? - голос девушки дрожал как кленовый лист.
Нет, он не в силах просить у нее прощения за свой глупый поступок. Он сбрасывает трубку и выключает телефон. Вернувшись к происходящему в автобусе, Гас понимает, что парень до сих пор смеется над его прикидом. Как он вообще здесь оказался? Сегодня Густав не настроен на то, чтобы обращать внимание на такие глупости. Он не хочет смотреть на то, как планы парня рушатся и тот сам понимает что должного внимания от Пипа он не добьется. У Пипа нет настроения... Он хочет открыть Твиттер и написать там, что никто не знает какая хуйня творится у него на душе. Открыть Инстаграмм и удалить все публикации к черту, а на следующий день выложить пару фотографий в чёрно-белом стиле. Густав хочит заставить людей понять, что он плохо себя чувствует, не в физическом плане, а в эмоциональном. Кэри бы сразу перезвонила ему чуть позднее, спросила бы о моём самочувствии, а потом вернулась бы в свою жизнь, в которой не было его.
Руки трясутся, Гас понимает что все вокруг его провоцируют. Кто-то кричит: "Эй псих, посмотри на меня наконец-то уже." Они думают что это может задеть парня, но нет. Если бы здесь не было Свэна, то Пип начал бы нервничать.
Изображение на бутылке становится более чётким, словно Густав уже смотрит на фотографию, а не в стекло. Эта версия парня выглядит более мужественно, кажется, словно ему действительно все равно, что происходит сейчас за границами его маленького личного мирка. Забавно, что даже сейчас он до конца не понимает - какая версия описывает его сейчас лучше.
Бекси садится напротив и делает вид что он тоже смотрит в темное стекло, но его на данный момент больше волнует Густав. Наверное он считает его своим братом, или ещё кем то более важным в его жизни.
Автобус остановился в каком то городке, Гас прекрасно понимал что это значит и выпрыгнул из прокуренного помещения. Он видит девушку, которая его осчастливит и даст шанс на второе существование в этот день. У нее голубые глаза и короткие коричневые волосы, которые выглядят так, словно это парик купленный в какой-то комиссионке за пару баксов. Интересно где ребята её откопали и стоит ли ей вообще доверять.
- Сколько? - Кажется что девушка не в себе: еле стоит на ногах, пытается скрыть дрожащий голос, но это ещё больше выдает её волнение. Я мог бы подумать что она замерла или неважно себя чувствует, но на улице 88 выше нуля.
- Семь, - я еле выдавил из себя слово, а затем медленно поднялся в автобус, туда где бурно кипит жизнь. Я вижу Свэна, Майки и незнакомку в пыльном окне. Они что-то говорят ей, а она словно сомневается - правильно ли поступает, но завидев пачку денег, быстро достает из заднего кармана своих старых штанов маленький пакетик, а затем быстро с такой же быстротой тает у нас на глазах. Словно снежинка, которую поймали ртом.
- Держи, - Майки кидает мне пакет, который ещё несколько мгновений назад находился в худощавых руках девушки, - она попросила тебя быть осторожным.
Свэн смеется, понимая, что мне совершенно плевать на её просьбы. Она придёт сюда завтра и послезавтра, если я вдруг этого захочу, и привезёт ещё, делая вид, что никаких просьб в мою сторону никогда не было.
Как давно люди начали делить мир только на белое и чёрное? Неужели для кого-то всё ещё существует только жизнь и смерть, а расстояние между этими двумя отметинами на карте времени значит одно простое и лаконичное "ничего"? Интересно, что вообще от завтрашнего дня ждут люди, думая только о том, чтобы покрасить свой грядущий день в какой-то один, определённый, оттенок.
Друзья стоят рядом, всматриваясь мне в лицо. Кажется, они волнуются, возможно, что и просто делают вид. Мне хочется обнять их, сказать, что всё в полном порядке. Я в порядке сейчас и буду в порядке потом.
- Порядок? - Майки всё-таки спрашивает, а потом удаляется так и не получив ответа.
Сегодня в автобусе холодно. Возможно, потому что кондиционеры молотят на всю, а, может, я просто привык к тому, что снаружи сейчас настоящая Канберра, не дающая жителям спокойно выйти из дома и пройти парочку миль к близ лежащему супермаркету. Кажется, что всё это вижу впервые. Банки из-под пива, бутылки виски и пара разбитых новеньких смартфонов, потому что кто-то вчера не поделил выигрыш после партии в Техасский холдем. Кажется, я был одним из проигравших. Могу поспорить, что я и был тем, кто не отдал то, что просадил за вчерашней игрой.
Автобус начинает движение, а я пытаюсь вспомнить, все ли ребята успели вернуться с нашей вылазки, ведь если хотя бы один решил продлить своё удовольствие под названием «воля» на несколько мгновений, то у него явно только что образовалось несколько огромных проблем.
Мне хочется максимально изолировать себя от людей и набрать Кэри. Может быть я смогу поговорить с ней или снова промолчу в трубку. Я хочу сказать ей, что так сильно её люблю. Попросить прощения, может её нежный голос заставит меня чувствовать себя лучше, но я совсем не хочу этого.
Моё состояние уже давно стало подвешенным. Кажется, что я больше существовал, нежели жил, пытаясь - вот уж ирония - спасти жизни сотен тысяч других. Выслушивал чужие проблемы, чужие истории, добавляя из каждой всё самое плохое к своим собственным демонам. Ричардс бы сказала, что мне нужно прекратить слишком сильно копаться в себе; она бы даже вытащила меня на поверхность в очередной раз, улыбаясь, что я снова вроде-бы-как-в-порядке; Ричардс бы смешила меня до тех пор, пока я сам не начал бы придумывать ужасные шутки, которые были способны заставить смеяться только её. Всё это, конечно, помогло бы мне, если бы девушка, о которой я сейчас думаю - не находилась на другом конце страны.
Мне хочется забыть, кто я и где нахожусь; оказаться за пределами автобуса, чтобы никто больше не приходил ко мне с вопросом «как ты», потому что, если честно, то дела у меня всегда были паршиво. Мне хочется унять волнение, которое жмётся где-то внутри, под рёбрами, давая понять, что скоро моё состояние перейдёт в истерику, а значит, я не смогу нормально воспринимать этот мир. Словно, я вообще когда нибудь был в состоянии воспринимать мир таким, какой он есть.
Голова кружится, давая понять, что теперь-то я точно не в порядке. Может, нужно позвать кого-нибудь, поговорить о жизни, смотря в окно и придумывая истории жизни людей проплывающих мимо нашего автобуса. Например, та девчонка на велосипеде - кажется, что она счастлива. Может, ей сделали предложение, а может она, наконец-то сдала свой самый ненавистный экзамен. Или этот парень с букетом лилий в руке, наверняка он ждёт свою девушку, чтобы рассказать ей о своих чувствах или признаться в измене, наивно полагая, что его дурацкий букет исправит такого рода дерьмо.
В автобусе пахнет свежестью, это очень странно, недавно здесь стоял запах пота и грязного белья. Я даже сам не помню, когда последний раз менял свою футболку. Тут шумно: ребята вновь играют, кто-то в карты, а кто-то в видеоигры; кто-то даже поёт в караоке, кажется, новую песню Сайрус, звучит паршиво, а значит, что кто-то ещё обязательно пьёт.
Содержимое маленького пакета оказывается у меня на руке. Мне больше не хочется быть одному, потому теперь в моих руках есть надежда. Надежда, что все перестанет быть таким серым и печальным вокруг. Я достаю телефон, кривляюсь на камеру и обещаю всем, что сегодня мы обязательно увидимся и вместе споём. Я снова подарю кому-то надежду на жизнь, продолжая своё всего-лишь-навсего существование.
Я проглатываю первую.
Уже не замечаю вкуса этого дерьма. Сомневаюсь, что у него вообще есть вкус. И я действительно не понимаю: мне становится спокойнее от того, что я принял её или просто от собственного внушения, что с ней лучше. Никто не приходит ко мне, думая, что я сплю или думаю над текстом для новой песни, которую посвящу Кэри. Наверно, я напишу о ней тысячу текстов, но покажу только самые болезненные из них.
Вторая.
Она выскальзывает из рук. И мама бы, наверно, сказала, что кто-то наверху пытается уберечь меня от того, что способно меня погубить. Мне хочется танцевать и петь. Думать о будущем рядом с Кэри Ричардс, девочкой с зелёными глазами и волосами цвета каштанового дерева.
Мам, я хочу жить.
Третья.
Страх отступает, наполняя меня спокойствием. Кажется, что мир вокруг двигается медленнее, а значит, моё сердце начинает биться быстрее. Телефон вываливается из рук, потому что я уже третий раз неправильно ввожу свой пароль. Какой же там, чёрт возьми, порядок цифр.
Четвертая.
Не помню, почему я проглатываю уже четвертую по счёту пилюлю. Но я уверен, что мне давно не было так хорошо. Вокруг больше нет автобуса, и я уже больше не лежу на потрепанном диване, который, скорее, похож на помойку, нежели на место для сна. Мне кажется, что всё вокруг начинает иметь смысл.
Пятая.
На экране телефона новая трещина, наверно, он слишком сильно ударился при падении. Мне нужно скорее купить новый, потому что я хочу написать всем о том, как сильно я их люблю. Мой мир переворачивается снова и снова, на глаза давит, а в горле стоит огромных размеров ком.
В мире вокруг меня появляются хоть какие-то краски, ярко-зеленые пятна, фиолетовые полосы.
В автобусе громко гремит музыка, но я слышу голоса друзей сквозь паршивые текста Майли Сайрус.
«Вы тоже должны это видеть, парни. Должны».
Встать не получается. Должно быть, я на самом деле не могу контролировать себя в таком состоянии.
Шестая.
Музыка становится громче. Голоса парней утихают, а меня тем временем клонит в сон. Мне хочется снова залезть в инстаграм, записать видео, показать людям, что я в порядке, но телефон разбит, а я слишком слаб, чтобы поднять его с пола. Мои глаза медленно закрываются, но я успеваю заметить, что в пакетике не хватает седьмой.
Он хотел все забыть, но он не хотел уходить из жизни. Он хотел жить, продолжать писать свои грустные треки, улыбаться и чаще видеться с друзьями, но сейчас ему плевать, он устал, ему нужно отдохнуть перед концертом. Он уснул, уснул навсегда.
Покойся с миром, маленький Пип...