Жизнь в чужих руках

Машина мчалась по ночной дороге, поглощая тёмные полосы асфальта, назад — к точке отправки, где начался твой персональный кошмар.

Ни одной машины навстречу. Только бесконечная лента дороги, уходящая в черноту. Ты была один на один с Худи, но не в машине, а на всей этой проклятой трассе — именно такое ощущение царило в тебе. Ты. Он. И новые проблемы, которые нельзя решить, развернув машину.

Тишина в салоне была оглушительной. Её разрывали лишь ровный гул мотора и редкий, нервирующий скрип кожи, когда Худи ёрзал, меняя положение. Ты же сидела не шелохнувшись — статуя, из которой вынули душу. Затравленный взгляд был прикован к бесконечной дороге и редким фонарям с их беспомощным тёплым светом, который не мог пробить тьму вокруг. Парень ни разу не посмотрел на тебя с того момента, как вы сели в автомобиль. Он просто вёл машину, изредка закуривая очередную сигарету, стряхивая пепел в приоткрытое окно — единственный источник свежего воздуха в этой душегубке. Дым сигарет смешивался с холодным потоком ветра и казался физическим воплощением того тумана, что сгущался у тебя в голове. И это было самое подходящее описание твоего состояния после одного, блять, дня!

В висках стучало. Беспрерывно, навязчиво, ритмично — как плёнка с заевшей записью. На этой плёнке были только фразы из тёмного кабинета. Самое ужасное — они шли по кругу. Бесконечная, ёбаная, безысходная карусель.

«Работа над ошибками…»

«На вашей совести…»

«Ваши родители…»

«Выбор…»

Ледяной, тихий голос. Бледное лицо в полутьме, подсвеченное лишь настольной лампой. Дорогой парфюм, оседающий в горле, и нотки хорошего алкоголя на дыхании. Глумливая улыбка в конце диалога — тонкая, хищная, от которой кровь застыла в жилах, а сердце пропустило удар.

Следом всплыла та сраная фотография парня с мороженым. Его улыбка, открытая, солнечная, полная жизни, теперь казалась не символом твоего единственного истинного спасения, а жестокой, изощрённой насмешкой судьбы. Как они, чёрт возьми, нашли его? Как, твою мать, они нашли тебя? Последний вопрос дробил мозг раскалённым сверлом. Прошло столько времени. Ты была в новой личности, как в скорлупе - броне. Ты перестала быть той амбициозной девчушкой. Ты стала скучной, правильной, незаметной. Это было нереально же! Такого просто не бывает. Это должен быть ночной кошмар. Сейчас ты должна проснуться на своём любимом диване, в пятне от пролитого чёрного чая, и всё это окажется бредом воспалённого от стресса или температуры мозга.

Ты изо всей силы ущипнула себя за бедро. Острая боль пронзила кожу через ткань штанов. Твою мать. Это всё реальность. Самая поганая, невыносимая реальность, которую только можно было вообразить.

На смену метаниям и сомнениям пришла неприятная, тяжёлая волна в области желудка. Ощущение, что все переживания и чувства, которые ты так старательно пыталась подавить, смешались в одну вязкую, тошнотворную массу и медленно, неумолимо подкатывали к горлу. Дыхание стало рваным, поверхностным. Правой рукой ты вцепилась в собственное колено с такой силой, что ногти, впились в кожу. Это не спасало. Ничего не спасало.

— Тормози, — выдохнула ты, продолжая сжимать колено до белых костяшек.

— Что, блять? — Худи резко повернул голову. Увидев твоё лицо — бледное, с выступившей испариной, с закатившимися от тошноты глазами — вопрос отпал сам собой. — О нет, нет, малышка, только не блюй мне в салон! — рявкнул он, выкручивая руль и вдавливая педаль тормоза в пол. Машина взвизгнула покрышками, оставляя на асфальте чёрные полосы, и резко остановилась у обочины.

Ты вылетела из салона, как ошпаренная. Ноги тут же подкосились, и ты рухнула на колени прямо в щебень. Острые камушки впились в кожу сквозь штаны, но боль была где-то далеко, не здесь. Желудок содрогнулся, и всё его скудное содержимое — а точнее горечь — выплеснулось наружу с грубым, надрывным звуком. Ты не была обладателем стойкого организма. Никогда не была.

— Ох, бля... — Худи вышел из машины, с силой захлопнув дверь, и прислонился спиной к багажнику, сложив руки на груди. Он наблюдал за тобой с выражением брезгливого облегчения, что блевотина оказалась не в его машине. Не горел желанием потом драить машину. Уже опыт имелся.

Ты осталась сидеть на краю асфальта, на россыпи острых камней, обняв себя руками. Ветер трепал волосы, холодил мокрое от пота и слёз лицо. Тогда, из самой глубины, из того места, где должна быть душа, но осталась лишь выжженная пустота, вырвался крик. Низкий, полный отчаяния вой, разорвавший ночную тишину. Это не были слёзы. Это была агония.

Худи не двигался. Он просто стоял, прислонившись к холодному металлу, и смотрел, как ты разваливаешься на части. Он знал, что ты не убежишь. Некуда. Он знал, что тебе нужны эти несколько минут, чтобы собрать себя по кускам. Он знал слишком хорошо людей. Они были до отвращения предсказуемы.

— Крикни ещё, если полегчает, — произнёс он ровно, накидывая капюшон на голову — ветер здесь был прохладным, особенно ночью. — Только не забывай, у нас нет времени целого мира.

Ты не ответила. Слова застряли где-то между пустым желудком и разорванным горлом. Меньше всего хотелось вести диалог сейчас. Тогда, в наступившем штиле, прошлое поднялось со дна памяти, как труп, наконец всплывший на поверхность. Ты ушла в этот момент с головой — не как в убежище, а как в место преступления, куда возвращаются только чтобы признать свою вину.

*Прошлое. Точка невозврата.*

Тогда ты была слишком юной. Зелёная, как майская трава, — и это определение дала сама себе много лет спустя, сидя в кабинете психолога. Но тогда... тогда у тебя горели глаза. В душе полыхало пламя, в заднице играл дикий азарт, и каждая клетка тела требовала очередного приключения на пятую точку. Нырнуть в гущу событий с головой. Вцепиться в материал зубами и не отпускать.

Пришёл. Забрал. Победил.

У тебя было настоящее имя, данное родителями, а не фальшивка, выдуманная в кабинете полиции. Тогда ты была настоящей. Тогда ты жила свою жизнь, а не отыгрывала роль послушной, незаметной девочки, которая стала бояться собственной тени. Ты была дерзкой. Инстинкт самосохранения, казалось, отсутствовал как класс. Ты была неуязвима (казалось именно так). Возможно, ты была просто глупа!

Один день изменил всё.

Тогда у тебя был творческий поиск. Предыдущая статья ушла в печать и взлетела на «Ура!», подстёгивая твой аппетит. Ты рылась в кипах бумаг, в старых отчётах, в мусорных корзинах. Нападала на след, как тебе казалось. Искала людей, которые могли бы помочь. В итоге ты набрала информацию, но нужно было ещё – доказательства. Без них не выйдет хорошей работы.

В груди вспыхнуло: «Бинго!».

Ты собрала листы, засунула их в папку и ворвалась в кабинет начальника. Того самого, грузного, уставшего мужчины с сединой на висках, который в четырёх случаях из пяти давал зелёный свет твоим авантюрам и проделкам.

— Что скажете, босс? — ты сидела напротив, нетерпеливо ёрзая на стуле, и следила, как он в который раз смотрит, читает твои заметки. Эмоции на его лице сменяли друг друга, как кадры киноплёнки. Он молчал слишком долго. — Что-то не так? — не выдержала ты. — Это же бомба!

Мужчина медленно снял очки, устало потёр переносицу двумя пальцами. Потом не спеша собрал твои бумаги в папку, закрыл её и так же медленно подвинул обратно к тебе. Его взгляд был тяжёлым. Обеспокоенным. Почти отцовским.

— Девочка моя, я ценю твоё рвение, — начал он глухо. — Твои статьи — всегда бомба. В большинстве случаев я тебя поддерживаю. Но... — он виновато опустил глаза на свои крупные, натруженные руки, — не в этот раз. Ты понимаешь, куда лезешь? Это же улей.

— Это же самый смак! — ты подалась вперёд. Искры в твоих глазах не угасали. — Мало кто лезет в такое. Я могу стать одной из тех, кто...

— Хватит, — перебил он, и в его голосе впервые зазвучали стальные нотки. — Ты не полезешь туда. Да, материал хороший. Статья выйдет отличная. Но ты не думаешь о последствиях. Одно дело — писать о коррупции в муниципалитете, даже подставляя голову под удары. Другое — совать нос в дела, о которых молчат даже в закоулках. Ты понимаешь, что последствия я не смогу разгрести? Даже мои связи не смогут помочь. Я не смогу обеспечить тебе необходимую защиту, малышка. Какую – либо страховку. Это риск…риск для жизни.

— Я сама смогу защитить себя, — отрезала ты, сжимая сильнее папку. — Вы же знаете. Были случаи, когда я давала отпор.

— То было другое, совсем другое, — резко прервал он. — Какая же ты упёртая, господи... - Он понизил голос до шёпота, хотя дверь кабинета была плотно закрыта, и наклонился вперёд. — Послушай меня внимательно. У нас уже был один такой. Талантливый, дерзкий, с нюхом на сенсации. Тоже решил осветить эту тему. Я помог ему с материалом. Поддержал, — он сделал паузу, и его лицо исказила тень старой боли. — За два дня до публикации он исчез. Не вышел на работу. Не отвечал на звонки. Просто... испарился. Потом пришла его жена, забирать личные вещи. Сказала, что идёт поиск. Никто ничего не знал. Его не нашли до сих пор.

Он посмотрел тебе прямо в глаза. Ты же не перебивая слушала его историю.

— Перед исчезновением он вёл себя странно. Дёрганый был, хотя старался не показывать, но мой глаз видит всё. А после того, как он пропал, мне домой пришло анонимное письмо в белом конверте. Всего одна фраза: «Не суй нос, если хочешь жить». Ещё в конверте лежало кольцо, оно принадлежало тому журналисту. Он как – то рассказывал о нём, как передал ему отец кольцо, как семейную реликвию. Поэтому я точно знал, что эта вещь его.

Тишина повисла в кабинете, плотная и удушающая. Ты не решалась её прервать, но нужно было.

— Вы пытаетесь меня напугать, — твой голос дрогнул, но не отступила от намеченной цели. — Может, он просто был неосторожен.

— Он был осторожнее тебя в десять раз, — устало выдохнул шеф. — Я всё сказал. Моё слово — нет. Возвращайся к своим другим наработкам. Я знаю, они у тебя есть.

— Я всё равно это опубликую, — ты встала, прижимая папку к груди. — Я знаю, что это правильно. Это нужно!

— Ты даже не представляешь, чем это может закончиться, — бросил он тебе в спину, когда ты уже открывала дверь. Даже не обернулась.

*Спустя время. Все тоже прошлое*

Это была ночь.

Ты сидела за синим железным контейнером, вжавшись спиной в холодный металл. Лёгкие горели, сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Одежда — некогда приличный спортивный костюм — превратилась в грязные, мокрые от пота и крови тряпки. На лице запеклась кровь из рассечённой брови. Ладони были исполосованы мелкими порезами от стекла и щепок, колени разбиты в кровь после неоднократных падений на бетон. Дыхание — частое, сбитое, со свистом. Стук сердца отдавал в ушах тяжёлыми, глухими ударами, заглушая все мысли, кроме одной: выжить.

Ты боялась даже выглянуть из-за укрытия. Там, между контейнерами, ходили люди. У них точно было оружие. Возможно, не у всех, но играть в рулетку не было желания. Они не уходили. Они ждали. Или искали. Или просто наслаждались охотой. Уже ведь разнеслась новость, что двое крысят на борту хотят уйти.

Ты сжалась в комок, стараясь стать как можно меньше, незаметнее. В голове пульсировала только одна мысль: «Я дура. Какая же я дура».

И тут твоего плеча коснулась чья-то рука. Вторая ладонь грубо, но без лишней силы зажала тебе рот, заглушая рвущийся наружу крик. Ты видела, как пронеслась вся жизнь перед глазами. Абсолютно всё.

— Тише, не кричи, — раздалось над самым ухом. Голос был хриплым, вымотанным, но в нём слышалась сталь. — Это я.

Ты обернулась и чуть не разрыдалась от облегчения. Рядом с тобой, привалившись к контейнеру, сидел тот самый парень, которого ты нашла в подвале административного здания. Его лицо было в кровоподтёках, губа рассечена, левый глаз заплыл так, что почти не открывался. Но он был жив. И он был здесь.

— Думал, ты уже свалила отсюда, — выдохнул он, отпуская твой рот.

— Я не могла уйти без того, за чем пришла, — прошептала ты. За недолгое ваше знакомство, ты успела поведать, что пришла лишь за информацией.

— Ты ебанутая дура, — беззлобно выдохнул Лео. — Не нужно было тебя потом спасать. Лучше бы сам свалил и всё. И будь, что будет.

— Это я тебя спасла, — огрызнулась ты, но в голосе не было силы. Только выхолощенная усталость.

— Ш-ш-ш! — он резко прижал палец к губам и выглянул из-за контейнера. — Кажется, у нас будет шанс. Как – то суетиться начали. Думаю, они отойдут. Хоть немного, чтобы проскользнуть.

Шанс действительно был. Один из людей отошёл в дальний угол склада, второй отвлёкся на рацию. Путь к выходу из лабиринта контейнеров на несколько секунд открылся.

— Бежим! — Лео схватил тебя за руку, и вы рванули.

Это был спринт на выживание. Ноги несли по скользкому бетону, обдирая подошвы. Лёгкие разрывались от нехватки кислорода. Сзади уже раздавались крики — их заметили. Свист пуль разрезал воздух где-то над головой, одна выбила искру из металлической балки в двух метрах слева.

— К машине! — крикнул Лео, кивая на старый, неприметный седан, припаркованный у самого выхода. Он смог сориентироваться при таких обстоятельствах. — Заводи! Бегом!

Ты влетела на водительское сиденье, пальцы заметались по панели. Ключи! Где, блять, ключи? Они болтались в замке зажигания - удача. Рывок — двигатель взревел.

Лео запрыгнул на пассажирское сиденье рядом, и в ту же секунду пуля пробила заднее стекло. Звук разбивающегося стекал стукнуло по твоим мозгам как хлыстом. Ты вжала педаль газа в пол. Машина рванула вперёд, снося хлипкий шлагбаум, и вылетела на ночную трассу.

Вы ехали в полной тишине, точнее гнали в полной тишине. У тебя не было мыслей, например, поедут ли они за вами или впереди вас уже ждали. Ты просто давила педаль и старалась не врезаться в местах поворотов. Только тяжёлое дыхание наполняло салон. Потом парень медленно, очень медленно, выдохнул и откинул голову на подголовник.

Удача сегодня дышала с вами в унисон. Ваш побег – это чудо и только. Именно так ты думала, точнее считала.

— Почему никто не отправился за нами? - сглотнув комок в горле, нарушила ты тишину. — Разве это не логично? Устранить угрозу, - тише добавила, цепляясь сильнее в руль.

— Поверь, у них там проблемы по – серьёзнее, — его голос звучал устало, с металлическим привкусом горечи. — Думаю, мы выиграли ещё капельку времени, чтобы обезопасить себя, - усмехнулся парен, словно не верил, что это под силу. Ты чувствовала – знает больше, чем говорит тебе.

Позже ты узнала, что парень, который помог не сдохнуть – полицейский. Что? Как? Зачем он там? – лишняя информация для твоей жизни.

Дальше было как в тумане. Смена документов, переезд, долгие часы в кабинетах без окон с людьми, которые говорили тихо и не представлялись. Защита. Новая личность. Новая биография.

— Ты должна исчезнуть, — сказал тебе в пустом кабинете координатор. Мужчина с лицом без возраста и глазами без выражения. — Полностью. Не оставляй следов. Не пытайся найти старых друзей. Не публикуй ничего под своим именем. Ты станешь другим человеком. Это единственный способ выжить.

Ты долго ходила к психологу. Сидела в кресле напротив женщины с добрыми, усталыми глазами, и училась заново дышать, спать, не вздрагивать от каждого хлопка двери. Ты хоронила человека — ту дерзкую, безбашенную девчонку, которая верила, что правда спасёт мир. И взрастила совершенно другое — тихую, незаметную, скучную. Квартира. Работа. Кофе по утрам. Никаких расследований. Никаких авантюр. Никакого риска.

Ты наладила отношения с родителями. Извинилась за молчания, за исчезновения, за ложь. Они приняли тебя, простив за старые грехи. — новую, прирученную. Ты молилась, чтобы никогда не узнали.

Компромат ты не весь оставила в руках полиции. Нет, ты что просто так рисковала? – логика у тебя была железная касаемо найденного компромата. Часть ушла — анонимно, в крупное независимое издательство в другом штате. Статья вышла через месяц после твоего «исчезновения».

*Настоящее. Всё таже обочина ночной дороги.*

Ты сидела на холодной земле, обхватив колени руками, и воспоминания уходили так же быстро, как нахлынули, оставляя после себя выжженную пустоту.

Худи молчал. Он стоял, опершись спиной о багажник, и смотрел куда-то в темноту, за горизонт, где не было ни огней, ни ответов. Ветер трепал край его толстовки, капюшон сбился набок, но он не поправлял.

Потом он медленно перевёл взгляд на тебя.

— Знаешь, — сказал парень, и в его голосе не было привычной насмешки. Только холодная, спокойная констатация факта. — Ты была наивной. Думала, что если сменить имя, переехать, залечь на дно — ты в безопасности? Думала, тебя забыли? Простили. Потеряли, — он выдержал паузу, давая словам осесть в твоём сознании, как тяжёлому осадку. — Такие люди, как мы... как он... не забывают. Не прощают. Мы просто ждём момент, - он смотрел на тебя и в его глазах не было триумфа, только то, что было всегда — пустота.

Ты посмотрела на него, и в горле застыл немой вопрос. Почему? Но ты не спросила. Потому что знала ответ.

— Вставай, — сказал Худи, выпрямляясь и открывая дверь машины. — У нас ещё есть дела. И у тебя — выбор, от которого не убежать. Даже если очень хочется.

Ты медленно поднялась с колен, которые ныли. Всё, что осталось — это идти вперёд. В самое сердце тьмы, которую ты когда-то осмелилась потревожить.

И надеяться, что на этот раз у тебя будет право на ответный ход.