Глава 1
Понедельник, утро. Или все-таки вторник? Черт, какая разница.
Мысль проскочила в голове, еще не до конца свободной от сна, и тут же ее проткнул визг будильника. Маша шлепнула по кнопке так, что гаджет чуть не слетел с тумбочки.
— Твою же мать, — хрипло выдохнула она в подушку. — Такого трезвона только не хватало.
«Пять минут. Еще пять минут — и встаю», — договорилась она сама с собой, уткнувшись лицом в прохладную наволочку. Пять минут растянулись в десять. С трудом отклеив себя от кровати, Маша начала шарить по полу в поисках часов. Где же они? Вчера точно скинула тут… Оказалось, часы мирно лежали на столе, будто насмехаясь над ее утренней дезориентацией. «Прекрасно», — мысленно процедила она, нащелкивая ремешок на запястье.
И застыла.
На циферблате было 9:36.
— АААААААА! МАТЬ ТВОЮ! — крик вырвался сам собой.
Последствия были молниеносными: паника, вихрь из одеяла, спотыкание о ковер и бешеный спринт в ванную. Через три минуты, на ходу натягивая толстовку, она ворвалась на кухню. Там царила идиллия: солнечный свет, запах кофе и мама, спокойно листающая журнал.
— МАМ! Ты видела, КОТОРЫЙ час?! Почему ты меня не разбудила?! — голос Маши сорвался на визг. Она уже видела себя опоздавшей на все уроки подряд.
Мама медленно подняла глаза от страницы. — Маш, дыши. Тебе сегодня никуда не нужно идти. Звонила Таня Михайловна, в школе какая-то внеплановая проверка и санобработка. Учебы не будет два дня.
Два дня! Глоток свободы в середине недели. В голове тут же пронеслось: «Эх, сделали бы это 25-го, перед выпускным, вот это был бы подарок!»
— Хватит мечтать, — оборвала ее мама, вставая. — Приготовь, пожалуйста себе завтрак. Мне рано на работу, не успела кое с чем по дому управиться. Список на холодильнике. Заранее спасибо, я пошла собираться.
«Кое с чем», — ехидно процитировала Маша про себя, открывая холодильник. Взгляд упал на пакет молока и контейнер с вчерашней гречкой. И вдруг вспомнились слова дяди Саши, вечного спорщика: «Какая разница, смешивать или запивать? В желудке все равно все встретится!»
Идея! Почему бы и нет? Эксперимента ради она налила в кружку холодного молока (оно в сто раз вкуснее теплого) и разогрела кашу. Первый глоток… и лицо Маши скривилось. — Фу, какая-то хрень получилась, — пробормотала она, выливая молоко прямиком в тарелку. Так даже лучше.
Расправившись с «кулинарным шедевром» и помыв за собой посуду (мама была тираном в вопросах чистоты), она подошла к злосчастному листку на холодильнике. Прочитала. Прочитала еще раз. Кровь ударила в виски.
И ЭТО она назвала «кое-что»?!
— МА-А-АМ! — громкий и недовольный голос разнесся по дому. — Ты же прекрасно знаешь, что это не «кое-что»! У меня всего два выходных и я хочу отдохнуть и ничего не делать
Из спальни донесся спокойный, но железный ответ: — Через неделю начнутся каникулы, вот там и выспишься, и отдохнешь. Вообще, Маша, совесть иметь надо. Я тебя редко о чем-то прошу.
— У меня нет совести! — парировала Маша уже чисто из принципа.
В ответ — только звук захлопнувшейся входной двери. Она осталась наедине со списком.
Список дел Марии (или как украсть у меня драгоценные часы жизни):
- Помыть полы (везде).
- Пропылесосить (тоже везде).
- Отдраить плиту (ненавижу это).
- Разобрать полки в ванной (зачем? они же нормальные!).
- Снять белье с улицы (ладно, хоть это быстро).
- Убрать игрушки брата из зала (ему уже десять лет, пора бы самому!).
Задания не космической сложности, но каждая строчка в этом списке крала у нее минуты свободы. Драгоценные, ничем не заменимые минуты. Столько всего навалилось за последние дни, что ей просто хотелось отдохнуть.
В 13:47, ровно через три часа и двадцать две минуты, дела были сделаны. Почему так точно? Маша обожала точность. Время, расписание, дедлайны — в хаосе жизни это давало иллюзию контроля.
Награда — компьютер и очередная серия любимого сериала (какой именно? Тот, что она смотрела сейчас, он всегда и был «любимым»). Но когда титры поплыли по экрану, пришло осознание: пора в художку. А так не хотелось шевелиться.
Было без пятнадцати четыре. «Собираемся за двадцать минут, бросаем себе вызов», — решила Маша. И совершила невозможное: за 26 минут она успела переодеться, навести подобие прически, кое-как подчеркнуть глаза, перекусить яблоком и даже сгрести с пола в комнате самый заметный хлам. Личный рекорд. Можно выдыхать.
На улице она засунула в уши наушники, включила One Direction на максимальную громкость и пошла, отбивая ритм кроссовками по асфальту. Музыка заглушала город, но не мысли. В голове крутилось все разом: пугающие перспективы экзаменов, предстоящая поездка в Сочи, которая ассоциировалась с морем, солнцем и свободой. Потом она вспомнила странное сообщение от троюродного брата… и так углубилась в себя, что не заметила, как ноги сами принесли ее к знакомому зданию Школы искусств.
Вахтерша, милая пожилая женщина и одновременно бабушка одной девочки из ее группы, встретила ее теплой улыбкой. Маша, перебросившись парой слов, взяла ключ от 25-го кабинета — своей сегодняшней цели.
Путь лежал мимо танцевального зала. И тут сердце Маши сжалось. Сквозь стеклянную дверь доносилась музыка — ритмичная, полная жизни. Видны были мелькающие фигуры. Она застыла на мгновение. Не то чтобы она ненавидела танцы или танцоров. Наоборот. Проходя здесь, она каждый раз натыкалась на осколок прошлого себя: ту Машу, которая зажигала на паркете, которая не чувствовала ничего, кроме музыки, которая, заливаясь счастьем, выходила на сцену под огни софитов.
А потом был диагноз. «Большие нагрузки противопоказаны». И тихий, без пафоса, уход. Без прощаний.
Боль была тихой и глухой, и от этого — еще невыносимее. Она резко дернула дверную ручку и нырнула в свой кабинет, спасаясь от звуков чужой страсти.
Тишина. Прохлада. Запах краски и пыли. Маша опустилась на старый черный стул посреди пустого класса, вынула наушники. Теперь музыка доносилась приглушенно, сквозь стену: настойчивый бит, топот каблучков, сбивающиеся и вновь ловящие ритм шаги, голос преподавательницы, ведущей счет. И в этом отдаленном гуле ей внезапно стало спокойно. Она существовала в своем пузыре, между мирами.
Дверь резко открылась.