15
Что может быть больнее всего на свете? Предательство? Для меня лично, предательствам являлись мои родители. Глеб заявил, что мы должны к ним поехать. И это больно для меня. А сейчас он потащил меня к моим родителям в гости. Я сидела в машине обиженно смотря на дорогу. Мне сделали замечание о том, какая я черствая и ужасная женщина.
— Хватит ворчать! Марина, они хотят наладить контакт! — отчитывает меня блондин.
— Контакт надо было налаживать, когда реально нужно было, и бросать пить, а сейчас поздно куда-то метаться. Я ненавижу их и их нового выблядка.
— Не смей так говорить о ребёнке! Она твоя сестра родная, они все для тебя родные, забирал бы я тебя из детского дома или нет. Малышка, давай без стресса. Поедем спокойно. — возмущается блондин.
— Я не хочу, и никогда не захочу ехать туда. А даже если и приеду, слова не скажу.
Мы едем молча до общежития. Чем ближе, тем больше ненавижу ситуацию. Отвлекаюсь очередной главой книги, где героиня призирает всех мужиков блондинов на планете. После моего долгого молчания на сайте, где я выкладывала книги, моё появление было весьма удивительным, все требуют ответа, куда я пропала и когда будут новые главы, множество уведомлении о том, что книга достигла пика количества просмотров и лайков. Радуюсь этому, и общаюсь с аудиторией, не скрываю описываю что происходит в моей жизни. Главное не задеть героев своих книг, и не впутать их в свою реальную жизнь.
Я дописываю очередную главу, когда Глеб тормозит у общежития, и вопросительно смотрит на меня.
Тяжело вздыхаю, устремляю взгляд на айфон, защитное стекло которого потрескалось и требовало замены. Увидев это, я уверена в Глеба проснулась идея.
— Давай-ка, ты иди к родителям, и попытайся хоть как-то наладить контакт, пожалуйста. А я поеду и приведу твой телефон в порядок, отключи его. — тот оставляет легкий поцелуй на моих губах.
****
Глеб высадил меня и уехал. А я уже стою у двери с тортом. Дверь открывает мама с младенцем в руках, что сразу же портит мне настроение.
— Мариша, как мы рады что ты приехала, проходи! — мама открывает дверь. Я захочу уже далеко не в родную квартиру, от неё даже не веет теплом.
Я снимаю ботинки и прохожу в комнатку, сажусь на скрипящий стул и осматриваю комнату. Мама положила комочек в кроватку и поставила чайник.
— Где Алексей? — не зову папу по имени, потому что меня тошнит от упоминания того, что это мои родители.
— Ты имела ввиду папу?
— Я имела ввиду Алексея, мой папа уехал. — закатываю глаза.
— Милая, давай поговорим, нам это очень нужно, ну правда же? — мама села на против меня, на скрипучий, до жути раздражающий меня стул.
— Давай поговорим. О том как родители кинули свою дочь в девятый круг ада?
— Зато сейчас ты живешь хорошо, разве ты жалуешься? — мама повернула голову набок. Ей богу, она больна? Глеб что-то говорил о секте, где молятся Богу, попросил не упоминать, но не знаю даже уже, стоит ли слушать парня.
— Ты о моём отце? Которому двадцать два? М?
— Дорогая, я хочу чтобы мы общались, к тому же у тебя теперь есть сестрёнка.
— И она тоже поедет в дет.дом? Слушай, вы безответственные, давай остановимся на этом. Я не доверяю вам, я уже никому не доверяю, моя жизнь превратилась в ад. Глеб заставил меня сюда ехать насильно. И поверь, я уже хочу уехать. Первым делом, что ты сделала когда я вернулась? Спросила жива ли я. Значит я по твоему, должна была умереть?
— Нет, мы хотели с папой для тебя лучшего. И всё никак не могли думать, что тебе было плохо. А беременность это чистая случайность. Но, мы поняли что Бог дал нам второй шанс, мы ходим в церковь.
— В секту? Где вас якобы бесплатно кормят?
— Мы поём песни и исповедуемся. Каждый говорит за грехи свои, мы помогаем друг другу.
— Сколько ты уже не пила? — продолжаю задавать женщине кучу вопросов.
— С тех пор как пошёл пятый месяц беременности Василисой.
— Вы назвали её Василиса?
****
Вечером я тороплюсь покинуть коморку родителей. Отец так и не приехал домой, мама уложила ребёнка спать, мы посидели попили чай и разошлись. Внизу у здания меня в машине ждал блондин. Как только я села, получила свой поцелуй.
— Ну что, как всё прошло?
— Отец даже не соизволил показаться на горизонте. Рада что его не было, ибо тогда это был бы скандал. Папа очень вспыльчивый. Глеб, поехали домой?
— Поехали.
Блондин тронулся с места и мы поехали. Достаточно долго мы добирались из-за пробок, столько мата от Голубина я ещё никогда не слышала, подумать не могла, что в блондине столько ужасных словечек! Дома мы заперлись в моей комнате и в обнимку улеглись под одеяло.
— Глеб, а кто мы друг другу? — решила я поднять этот вопрос в час ночи.
— Кем ты хочешь быть? — блондин явно заинтересовался темой и повернулся ко мне ближе.
— Ты сначала скажи, кем ты нас считаешь?
— Человеком, который позволил совершится инцесту. — блондин смеётся, за что грубо получает в плечо. Но всё же отвечает.
— Я думаю между нами что-то есть, и ты не будешь это отрицать.
— Не буду...