Темнота укрыла каждый уголок этой комнаты. Лия свернулась в самом дальнем углу спальни, колени прижаты к груди так сильно, что рёбра болели. Она старалась дышать тише. Медленнее. Но лёгкие предавали её — каждый вдох выходил коротким, влажным всхлипом.
Она знала.
Оно приближалось.
Кажется, что сначала это было просто ощущение — холодный ток по затылку, как будто кто-то провёл мокрым пальцем вдоль позвоночника. Потом — запах. Что-то металлическое, сладковато-гнилое, как кровь, смешанная с чужими духами.
Скрипнула половица. Одна. Вторая. Медленно. Расчётливо.
Пять шагов до угла.
Четыре.
Три…
Чья-то рука почти ласково легла ей на плечо.
Пальцы были холодными. И знакомыми.
Лия закричала — но звук умер где-то в горле, превратился в сдавленный хрип. А потом — пустота.
Свет резанул по глазам, как нож.
Лия лежала на своей кровати. Одеяло аккуратно подоткнуто. Подушка не помята. За окном — обычное февральское утро, бледное, равнодушное. Часы на стене показывали 07:15. Всё как всегда.
Кроме одного.
Она встала. Ноги дрожали, но держали. Подошла к зеркалу в прихожей — старому, с облупившейся амальгамой по краям.
Отражение посмотрело на неё чужими глазами.
Волосы — не русые, не её. Кроваво-красные, блестящие, будто только что выкрашены и ещё не высохли. Глаза — не привычно серые, а чёрные, бездонные, с расширенными зрачками. Губы накрашены ярко-алой помадой — она никогда не красилась так вызывающе. На ней была чёрная рубашка с глубоким вырезом, которой у Лии никогда не было. « Или была? » Мысли путались, ускользали, как вода между пальцев.
«Это был сон», — сказала она вслух. Голос прозвучал хрипло, чуждо.
Отражение улыбнулось. Но Лия не улыбалась.
В ванной она включила ледяную воду. Плеснула в лицо, надеясь, что холод вернёт её в реальность. Вода стекала по щекам, капала с подбородка. Кап-кап. Кап-кап.
Она открыла глаза.
Темнота. Опять.
Теперь Лия решила не прятаться.
«Кто здесь?» — голос сорвался на крик.
Ответ пришел, казалось отовсюду — низкий, бархатный смешок.
Её собственный смех. Только ниже. Увереннее. Злее.
Лия рванулась к выключателю. Щелчок. Щелчок. Щелчок. Свет не загорался.
Тогда она вытянула руки вперёд, пытаясь нащупать чужое тело в этой тьме. Пальцы прошли сквозь пустоту.
А потом… Холод стекла под пальцами. Она наткнулась на зеркало
И внезапно — красный свет заполнил собой пространство. Лия заставила себя поднять взгляд.
Отражение было прежним — русые волосы, серые глаза, знакомое лицо. Но улыбка… улыбка не принадлежала ей. Зубы оскалены слишком широко, дёсны блестят. А руки — руки отражения были в крови, которая в красном освещении казалась чёрной. Густая жидкость стекала по запястьям, капала на пол.
Кап-кап.
Кап-кап.
Лия посмотрела вниз — на свои ладони.
Сухие. Чистые.
Она снова подняла глаза. В багровом свете, заливающем комнату, Лия смотрела на своё отражение. «Или не на свое?». На ту, другую Лию, с окровавленными руками и безумным оскалом.
— Что ты наделала?! — крикнула Лия, глядя в эти безумные серые глаза.
Отражение перестало улыбаться. Оно наклонило голову набок, с любопытством разглядывая Лию, сжимающуюся по ту сторону стекла. А затем оно заговорило. Голос был её собственным, но безжизненным, механическим, словно запись.
— Ты сама это сделала. Своими руками. Я — это ты, которая не спряталась в углу. Я — это ты, которая перестала бояться темноты и шагнула в неё, чтобы узнать, кто там. Я — это та, кого ты всё это время пыталась запереть внутри себя.
Лия замотала головой, не в силах произнести ни слова. Кровь на её собственных руках, которую она только что увидела, теперь казалась не просто липкой — она жгла кожу.
— Не бойся, — продолжало отражение, и его голос зазвучал громче, заполняя собой все пространство. — Ты больше не проснёшься. Не будет больше светлой комнаты. Есть только здесь и сейчас. Смотри.
Отражение подняло окровавленную руку и медленно, неотрывно глядя Лии в глаза, провело пальцем по стеклу. Там, где прошёлся палец, на зеркале проступили буквы, начертанные алым: «ТЫ НАШЛА МЕНЯ. ТЕПЕРЬ Я НАЙДУ ТЕБЯ».
— Но я... я не хотела... — голос Лии сорвался.
— Ты хотела, — отрезало отражение. — Ты звала меня каждую ночь, когда не могла уснуть. Ты создала меня из своего страха и одиночества. И теперь я здесь. Навсегда.
Красный свет начал меркнуть, поглощаемый тьмой, что клубилась за спиной Лии. Тьма приближалась, становилась плотной, осязаемой. Лия почувствовала, как чьи-то холодные руки ложатся ей на плечи сзади — те самые руки, что касались её во сне. Она рванулась к выходу, но дверь ванной исчезла в темноте.
— Ты никуда не уйдёшь, — раздался шёпот прямо над ухом её собственным голосом. — Мы наконец-то стали единым целым.
Лия закричала, но крик рассеялся во тьме. Последнее, что она увидела — это своё отражение в темнеющем зеркале. Оно уже не улыбалось. Оно плакало, протягивая к ней руки. Но руки эти тянулись не из зеркала, а из самой Лии, разрывая её изнутри.
***
Утро. Светлая комната. Солнечный свет падает на вещи, делая их привычными. На кровати, свернувшись калачиком, спит девушка с русыми волосами. Она вздрагивает во сне, хмурится, но не просыпается.
На полу, у кровати, стоит стакан воды. Идеально чистый. Но если присмотреться, на внутренней стороне стекла, у самого дна, виднеется красноватый развод.
А в ванной комнате, в большом зеркале над раковиной, едва заметно, словно отражение в мутной воде, стоит девичий силуэт. Он не двигается. Он просто смотрит в сторону спальни и ждёт, когда наступит ночь. Чтобы снова стать реальностью.