18
В течении трех месяцев я наблюдалась у врача. Ходила к нему чуть ли не каждую неделю. В целом, все было нормально. Но страх, что что-то опять может пойти не так, меня не покидал. Я верила, что у нас получится, потому что Егор вселял в меня эту уверенность. Но все равно боялась, что и в третий раз все обернется провалом.
В последний месяц я была у врача всего 1 раз. И очень удивилась, когда врач, осмотрев меня, сказал:
- У меня для вас хорошие новости. Одевайтесь.
Быстро нацепив на себя одежду, я уселась за стол.
- Вы беременна.
- Что?
Слова ударили в голову. Радость смешалась с разными чувствами. Это была и радость, и страх. И счастье и негодование.
- Срок 4 недели. В целом, плод развивается хорошо, ему ничего не угрожает. Но необходимо наблюдаться теперь каждую неделю, чтобы вовремя предотвратить возможные признаки выкидыша.
- Какова вероятность?
- Пока трудно сказать. Через месяц будет более понятно. Но в целом, прогнозы хорошие. Я выпишу вам препараты для поддержания репродуктивной системы.
- Не говорите Егору. Сначала хочу убедиться, что все нормально.
- Как скажете.
Я на ватных ногах вышла из кабинета и уселась на скамейку в коридоре. Закружилась голова. Подступила тошнота.
Внутри меня зарождалась жизнь!
Я так боялась, что у меня вновь случится выкидыш! Третьего раза я не переживу!
Егору я пока решила не говорить. Не хотела радовать его раньше времени.
Когда я доехала до дома, Егор сидел за ноутбуком и работал. В последнее время, он очень редко выходил из дома.
- Привет, пепельная. Как съездила? Что сказали? - он обнял меня.
- Все нормально. Сказали что... что все хорошо, отклонений нет.
- Точно?
Черт, если он каждый раз будет на меня так смотреть, то я не смогу долго молчать!
- Да, переживать не о чем. Что делаешь?
- Списывался с Машей по поводу концерта. Предложили идею выступить у кого-то на дне рождении, вот, думаю, стоит ли.
- Почему бы и нет? Ты ничего не теряешь.
- А как у тебя с работой?
- Я думаю, мне стоит отменить все свои ближайшие концерты.
- Почему?
- Думаю, лучше займусь здоровьем. Не хочу больше попадать в больницу. Лучше пока займусь собой.
- Ого, неожиданно.
Я подошла к холодильнику и достала оттуда пачку с соком.
- У тебя точно все нормально? - спросил Егор.
- Почему ты спрашиваешь?
- Не знаю. Такое чувство, что что-то случилось, но ты не хочешь говорить мне.
Вот черт! Он узнает все раньше времени, если продолжит так говорить!
- Нет ничего такого, из-за чего стоит волноваться.
- Пепельная, я серьезно.
- Я тоже. Правда, все хорошо.
Не знаю, поверил он мне или нет, но с расспросами больше лезть не стал.
Не знаю, как я продержалась этот месяц. Я была как на иголках. Волновалась больше, чем обычно. Токсикоз активно давал о себе знать, меня постоянно тошнило, но Егор списывал все это на доставку еды, поэтому мы перестали их заказывать. Он даже написал на них жалобу. Эх, жалко этих ребят!
Во время очередного похода к врачу, я услышала хорошие новости:
- Плод развивается хорошо. Видите, у него уже есть прорезались ушки и глазки. Ему ничего не угрожает.
Я смотрела на экран, не веря свои глазам. С ним все хорошо. Я не знала, девочка это или мальчик. Но я знала, что при любых обстоятельствах буду любить его.
У меня навернулись слезы. Когда врач протянул мне снимок, я смотрела на эту маленькую бусинку, что зарождалась уже внутри меня и просто не могла поверить своему счастью. Боже, получилось!
- Ну перестаньте, - врач улыбнулся, - вам сейчас нельзя нервничать.
- Простите. Я просто в шоке.
- Вы большая молодец. У вас все получится.
Я не знала, как сказать Егору, поэтому решила не заморачиваться. Купила по пути домой небольшую коробочку, куда убрала снимок ( но перед этим еще минут 10 смотрела на него, не отрываясь) и решила, что просто покажу ему. Он и сам все поймёт.
Он встретил меня довольно уставший. Я знала, что недавно у него прошёл какой-то концерт, и может, сейчас он был не в том настроении, чтобы говорить ему. Но я просто не могла молчать.
- Привет, любовь моя, - сказал он, поцеловав меня.
- Привет. Устал за сегодня?
- Все нормально, не переживай. Что сказал врач?
- Все отлично. Но лучше тебе присесть.
- В смысле?
- Присядь, Егор.
- Пепельная, ты меня пугаешь - он сел на диван, - что случилось?
Я достала из сумки коробочку и протянула ему.
- Открой.
- Зачем?
- Открывай уже.
Он посмотрел на меня таким скептическим взглядом, но коробочку все же открыл. Увидев снимок, он посмотрел на меня такими большими и испуганными глазами, что мне захотелось рассмеяться.
- Что? Нет? Да? Подожди, я запутался. Ты серьезно?
- Да, серьезно. С ним или с ней все хорошо. Уже 8 недель, - у меня стали наворачиваться слезы.
- Подожди, эта шутка?
- Егор, ты станешь отцом. Какие шутки?
Он улыбнулся. А потом вдруг расплакался. Он расплакался!
- Черт, пепельная... Подожди, мне нужно собраться с мыслями. Я в шоке.
Я рассмеялась, а он посмотрел на снимок.
- Мой... мой ребенок...
Он притянул меня в свои объятия. Плакали мы теперь уже вместе.
- Любовь моя... Получилось...
- Да, получилось.
- Почему ты не сказала раньше? Ты же знала.
- Хотела убедиться, что с ним все хорошо.
- Я даже не знаю, что сказать.
- Ничего и не надо говорить.
- Я так тебя люблю. Боже, как же я тебя люблю!
Он принялся целовать каждый сантиметр моего лица. Буквально каждый. А потом так сладко впился в мои губы, что у меня закружилась голова.
- Ты даже не представляешь, как я сейчас счастлив.
- Представляю.
- Боже, ты так прекрасна, я не могу. У меня дыхание сбилось.
Я рассмеялась.
На следующий день мы решили поехать и рассказать об этой новости маме. После смерти отца мы часто приезжали к ней и я видела, как медленно она тухла на глазах. Мне было так больно за нее. И я надеялась, что хотя бы эта новость принесет ей радость.
- Мам, есть новости, - сказала я, как только она пропустила нас на кухню.
- Я слушаю.
- Присядь.
Она с опаской села за стол.
- Что случилось?
Я поставила перед ней коробочку. Она все также с опаской открыла ее, а когда поняла, в чем дело, ей на глаза навернулись слезы.
- Есения...
Блин, я опять начала плакать. Что-то я стала слишком эмоциональной.
- Девочка моя...
Она поднялась и крепко обняла нас.
- Я так рада за вас! Боже, так рада!
Теперь мы плакали все вместе. Буквально навзрыд. И я надеялась, что где-то там наверху, вместе с нами, плакал папа.