Драбблы [Как приручить дракона]

Рейтинг: G
Жанр: POV, AU, Фантастика
Предупреждения: ООС
Описание: На наше настоящее.

🌍🌎🌏

Какой бы век не был на земле, люди всегда стремились и будут стремиться заглянуть в далёкое от них будущее, да ещё и с огромным желанием засунуть свой нос куда подальше — в то время, когда будут жить их правнуки и правнучки в пятом, а то и двадцать пятом поколении. Неизведанное всегда манило род человеческий, поэтому не удивительно, что даже сейчас, в двадцать седьмом веке, любой глупый человек, но только тот, который гордо называет себя учёным, хочет заглянуть ещё дальше. Людей больше не волнует прошлое и совершённые в то время ошибки, учёба на которых принесла бы свои плоды ещё в самом начале, когда любой бы из нас только написал "работа над ошибками", ведь что же может быть такого интересного там, в старом, как выражались многие, мире, который когда-то погряз в войнах и эпидемиях, практически полностью истребивших весь род человеческий. Это риторический вопрос, на который я, довольно-таки известный в нужных кругах футуролог, к моему же великому сожалению, не смогу ответить, наверное, никогда.

Меня зовут Инглинг Хэддок и я не только футуролог, но так же и историк, правда никто не понимает, как можно совмещать разные времена. Я же всегда и всем с улыбкой отвечаю, что я смотрю в будущее, но с оглядкой на прошлое, где было сделано очень много ошибок, сильно повлиявших на мир. Ярким тому примером будет тот факт, что государств стало в сотни раз меньше — их осталось всего пять, как населяемых людьми материков — Евразия, Африка, Южная и Серверная Америка и Австралия.

Всё это началось ещё в далёком сейчас от нас двадцать втором веке — в первой его половине, когда соединённые штаты Америки таки развязали войну против остального мира. Эта война заставила другие страны объединяться в союзы и соединять границы, убирая с них свою военную мощь, а после того, как страна-агрессор была поставлена буквально на колени, правящая верхушка стран решила, что союзы распускать не стоит, а стоит наоборот — оставить всё, как есть и создать единые и мощные государства. Именно поэтому я сейчас живу в Евразии на территории бывшей Испании и усиленно изучаю прошлое, чтобы понять, почему всё произошло и сложилось именно так и никак иначе.

Сам по себе, я был и всегда, как мне самому кажется, буду немного асоциальной личностью, но вот только моих коллег — трёх футурологов и двух историков — это никогда особо и не волновало, потому что ещё в тот первый и памятный для меня день знакомства (я тогда только перевёлся из института истории в холодной Сибирской части Российского района и Испанский) они заявили, что все они между собой друзья и я не стану исключением из правил, которые все так ненавидели. Что же, исключением из правил я действительно не стал, но и другом они меня (а это после семи лет работы, так сказать, бок о бок) так и не смогли назвать, чему я был и рад, и чем я был немного огорчён, ведь иногда хотелось поделиться какими-то мыслями, но вот только не с кем — в Испанском институте не было ни одного историка-футуролога, только я. Но я не был бы собой, не был бы Инглингом Хэддоком, если бы не смог найти выход из такой весьма затруднительной ситуации, в которую попал. Всё оказалось в разы проще, чем я мог себе представить — я не общался с кем-то из коллег по отдельности, но в пятницу вечером собирал их всех у себя в гостях, где мы обсуждали "проблемы мира нашего непостоянного" и вели по этому поводу дискуссии. В такие редкие моменты я чувствовал себя человеком, который не зря прожил на свете двадцать девять лет, из которых одиннадцать проработал историком-футурологом.

— И знаешь, я всё же считаю, что мир был бы устроен совсем по-другому, не развяжи США в начале двадцать второго века ту войну против всех, — как-то в один из таких вечеров, когда разговор зашёл о последних семи веках истории, лениво протянула моя коллега Астрид, делая глоток её любимого Африканского чая из листьев герлиопа (смеси чайного и лимонного деревьев). — Мир прекрасен в своём непостоянстве, но род человеческий всегда стремился его уничтожить, поэтому за всеми этими войнами никто и никогда не замечал, как наша планета медленно менялась.

В словах девушки была логика, поэтому я и Робин — ещё один мой коллега-историк — притихли, обдумывая, что можно ответить, чтобы продолжить разговор. Зенлайя хотела что-то сказать, но её сидевший рядом брат-близнец молча закрыл ей рот рукой и покачал головой, без слов говоря о том, что ей не стоит озвучивать свои мысли. Общение с помощью мыслей стало доступно нам в двадцать пятом веке, но только для тех, у кого были специальные вживлённые под кожу в области ключиц чипы. Такие ставили супругам с их общего согласия, а так же детям-близнецам, но только вот их никто не спрашивал — вживляли под кожу и всё.

— Но тогда получается, что район США в Северной Америке сделал наш мир таким, какой он есть сейчас, — Ингерман поднял взгляд на блондинку, которая, несколько секунд подумав, кивнула головой. — И снова все почести и лавры достаются этому району.

— А чем он тебе так не нравится? — Стэнфорд, который родился и до двадцати двух (сейчас ему тридцать один) жил в обсуждаемом сейчас районе, нахмурился, сводя брови к переносице. — Хочешь сказать...

— Он хотел сказать явно не то, о чём ты подумал, Йоргенсон, — грубо оборвав парня, я привлёк к себе внимание коллег. — Как я успел заметить, у тебя никогда не совпадали мысли с историками.

Брюнет мне ничего не ответил, но его красноречивый взгляд дал мне понять, что произнесённая мною фраза явно задела хозяина этого самого взгляда. Однако, мне было не страшно — издевательства над человеком (читай, генная инженерия) не стояли на месте, поэтому сейчас, благодаря специальному препарату, можно было восстановить себя, даже если у тебя повреждена или отказала половина органов, а кожа обгорела на девяносто процентов. Стоил этот препарат, правда, очень дорого, баснословно дорого, но у меня всё же была возможность достать себе пару ампул с целебной жидкостью — в Алжирском районе Африки у меня работали знакомые медики, которые производили это лекарство на заказ и имели его формулу, мало известную, засекреченную, среди большинства медицинских работников.

— Инглинг прав, Стэнфорд, — Астрид, всё так же медленно попивая свой чай, кинула на меня короткий взгляд и едва заметно улыбнулась. — Мнения футурологов и историков относительно мира конца двадцать первого и начала двадцать второго века сильно расходились и расходятся до сих пор, поэтому я не вижу смысла устраивать тут драки или что-то подобное. Тем более, наш коллега историк-футуролог тебя уделает.

— С чего это ты взяла? — Парень вскинул брови, а потом посмотрел на меня, оглядывая мою сидячую фигуру с ног до головы. — Хиленький паренёк. Что он против меня?

— Он победил меня, Стэн, — девушка поставила на парящий рядом кофейный столик свою чашку и с усмешкой кивнула, когда близнецы синхронно воскликнули "да, ладно?". — А если я делаю тебя, то против Хэддока у тебя нет ни единого шанса.

— Это вышло чисто случайно, — улыбнулся я и пожал плечами, когда все взгляды были обращены ко мне.

— Три раза? — Астрид красиво выгнула бровь и рассмеялась. — Не думаю, что это было случайно. А учитывая, что ты историк, не удивительно, что ты хорошо дерёшься, ведь раньше, много веков назад, боевые искусства были в почёте. Это сейчас достаточно вживить себе в пальцы чипы с током, чтобы никто не приставал.

— Мир сильно изменился за прошедшие шесть веков, — подвёл какой-то итог Ингерман и вздохнул. — Однако я уверен, что он изменится ещё больше. И человечество будет той движущей силой, которая либо убьёт нашу планету, либо наконец приведёт её в порядок.