Драбблы [Как приручить дракона]

Рейтинг: G
Жанры: Романтика, Флафф, AU
Предупреждения: OOC
Описание: Число 13 иногда бывает счастливым.

📸📸📸📸

유Прямая спина и походка от бедра.
Развевающиеся волосы и слегка надменный взгляд аквамариновых глаз.
Поднятый подбородок и идеальный макияж на лице.
Аккуратные стрелки и персиковый блеск на губах.
Стаканчик кофе из Starbucks и красная сумка от Tommy Hilfiger.
Платье-футляр чёрного или же бардового цвета и туфли-лодочки от Prada.

Именно так можно было охарактеризовать лучшую работницу и правую руку Миранды Пристли — редактора модного и очень популярного журнала «Подиум» — Астрид Хофферсон.

웃Большие зелёные глаза и высокий рост.
Россыпь веснушек на щеках и лёгкая улыбка.
Непослушные каштановые волосы и куча идей.
Несколько маленьких косичек за ухом и толстовка Lacoste.
Всегда чистые белые кроссовки Nike и зауженные джинсы от Calvin Klein.

А таким все видели Инглинга Хэддока — лучшего фотографа «Подиума», которого переманила к себе в журнал лично Миранда и который фонтанировал идеями в любое время дня и ночи, даже если он и не спал пару суток.

☀☀☀☀

Он заметил её ещё в первый день, когда только появился в «Подиуме» в качестве нового главного фотографа. Эта должность была важна для него, потому что быть под крылом у знаменитой Миранды Пристли было очень почётно. Сама же женщина не понимала, где этот парень был всё это время. Его взгляд (совершенно свежий и современный) был для любимого журнала, на который Миранда потратила лучшие годы своей жизни, чтобы поднять его с нуля, новым глотком воздуха.

У Инглинга был пусть и странный, но ни на кого не похожий стиль съёмки. Каждый сделанный им кадр нёс какую-то свою историю, а позы, которые он просил принять моделей, были такими необычными, что на долгое время оставались в памяти, даже если ты только мельком взглянул на фотографию. Миранда считала, что у парня блестящее будущее, но не в том жалком журнальчике, где он работал до этого.

Именно поэтому она переманила его к себе, сказав, что поможет ему стать знаменитым на весь Нью-Йорк, а потом и на всю Америку фотографом. Инглинг согласился на такое заманчивое предложение, но сразу же решил пояснить, что дал согласие не из-за обещаний женщины (золотые горы и большая известность), а из-за желания работать с камерой и моделями, снимая их для страниц журналов.

Сам по себе парень был очень скромным, что Миранда сразу же отметила для себя. Ей он понравился с самого начала (когда однажды подошёл к ней в Центральном парке и показал ей её же фотографию, сделанную буквально минуту назад, где она просто шла по одной из дорожек. Ракурс, освещение и масштаб были так хорошо, а главное профессионально подобраны, что Миранда очень удивилась), поэтому она не пожалела, а её рука не дрогнула, когда она подписывала договор об увольнении уже бывшего главного фотографа «Подиума». Пристли была даже рада, что нашла способ, как избавиться от этого наглого афроамериканца, которые считал себя звездой, а иногда так зазнавался, что ставил себя выше даже самой Миранды. И редактор была уверена, что такая судьба Инглинга точно не ждёт — он был слишком скромным человеком, и даже деньги и мировая известность не испортили бы его.

И она оказалась права. Права во всём. Не прошло и года, как «Подиум» поднялся на самую высокую ступень, на которую до этого ему подняться не удавалось. Живые и очень стильные фотографии, которые сразу же запоминались всем, кто хоть раз видел их, приобрели большую известность. Все газеты пестрили заголовками про нового фотографа и пытались узнать, кто же им стал (ведь уволенный Мирандой афроамериканец раздул вокруг этого такой скандал), но Пристли молчала, не желая раскрывать секрет.

Модели были довольны, а критики, которых раньше не устраивали фотографии, наконец начали оставлять положительные отзывы. И только работники журнала, некоторые из которых работали по десять лет, чтобы подняться в глазах строгой Миранды Пристли, всё ещё относились к парню с большим недоверием. Как же так? Парень буквально с улицы, а глав редактор так печётся о нём, увольняет предыдущего фотографа, а этому ещё и зарплату повышает.

Некоторые были жутко взбешены таким поведением вечно холодной владелицы «Подиума», которая так неожиданно потеплела к молодому парню, но молчали, потому что прекрасно знали, что могут легко лишиться рабочего места. Был уже один смельчак, который однажды возмутился тем, что фотографии для коллекции осень-зима получились не такими, какими бы он хотел их видеть. Потом он назвал Инглинга бездарным фотографом, а Миранда произнесла короткую фразу «Чарльз, ты уволен» и вернулась к обсуждению нового выпуска журнала, больше так и не посмотрев на этого самого Чарльза.

Клевета о том, что парень спит с сорока летней бизнес леди, быстро облетела весь «Подиум», но один комментарий Инглинга заставил всех замолчать и забыть об этом теперь уже ужасном предположении — ложь успевает обойти полмира, пока правда одевает штаны. С того момента всё притихли, начиная уже совершенно по-другому смотреть на молодой талант.

И только одна Астрид относилась к парню никак. Он её совершенно не волновал, поэтому ей не было до него никакого дела. Самое главное, что он не претендовал на её место, которое она буквально зубами вырывала. Но некоторые странности, которые появились после того, как Инглинг впервые переступил порог модного журнала, она всё же начала замечать. Каждый месяц тринадцатого числа Астрид находила у себя на столе белый конверт, который был никак не подписан (если только не считать весьма интересной и необычной надписи «αςτρĭδ»), букет её любимых лиловых пионов, который был перевязан чёрной лентой, и плитку дорогого шоколада. Если же тринадцатое выпадало на выходной день, то странный набор подарков Астрид находила у себя в понедельник. И как бы не пыталась Хофферсон узнать, кто же оставляет ей такие подарки, у неё ничего не получалось. Камер в месте, где стоял её рабочий стол, не было, а так рано, чтобы сказать, кто же приносит девушке конверт, букет и плитку шоколада, никто не приходил.

Первое время Астрид просто выбрасывала всё в мусорное ведро, а плитку шоколада отдавала девушкам из отдела маркетинга, которые любили во время обеда не ходить куда-то, а пить чай со сладким. Но назойливый поклонник не отставал от неё, а конверт с каждым разом становился всё толще и толще.

И вот однажды утром, когда Астрид уже взяла конверт в руки, чтобы снова выкинуть его, из него высыпалось всё его содержимое. Оказалось, что в этот раз он был не запечатан. Но девушке был как-то всё равно на этот факт, потому что она как заворожённая смотрела на свой стол, который был полностью усыпан её фотографиями. Где-то она улыбалась, а где-то что-то увлечённо читала с экрана своего телефона. Где-то она была в джинсах и гуляла по парку, а где-то в платье-футляре и со стаканчиком кофе из Starbucks шла по одному из коридоров здания редакции «Подиума». Взяв в руку несколько фотографий, она посмотрела на себя, а потом вдруг поняла, что на всех изображениях вышла очень хорошо. Свет, ракурс и момент были подобраны так хорошо, что Астрид было просто нечего сказать.

Но в следующем месяце тридцатого числа на своём столе она ничего не обнаружила. Одна из работниц даже пошутила, что у её тайного поклонника кончились деньги, ведь подарки Астрид находила на протяжении полутора лет, а это восемнадцать месяцев. Но во вторник тринадцатого с ней произошло очень много странных событий. Каждый раз, когда девушка пересекалась где-то в здании с фотографом, имя которого она так и не запомнила за то время, что он работает в журнале, то в её сумочке, которую она предпочитала всегда носить с собой, появлялась маленькая записка, с помощью которой кто-то словно вёл счёт. Ⅰ Ⅱ Ⅲ Ⅳ Ⅴ Ⅵ Ⅶ Ⅷ Ⅸ Ⅹ Ⅺ Ⅻ. Но бумажку с числом 13 Астрид находила в сумке уже по пути домой, когда искала в ней телефон, чтобы посмотреть новости, пока ехала до нужной ей станции метро. И если другие числа были написаны римскими знаками, но число тринадцать было написано совсем по-другому. Арабские цифры, обведённые ровным кругом — ⑬.

Это жутко пугало и напрягало всегда холодную девушку, которая никак и никогда не отвечала на подкаты мужчин, которые работали в журнале или же просто подходили к ней на улице с целью познакомиться.

✁✃✁✃✁✃

Но всё закончилось в пятницу тринадцатого следующего месяца, когда до Астрид ​дошло, кто же был тем самым тайным поклонником. И она бы не узнала, кто это, если бы после обеда не нашла на своём столе свежий выпуск журнала «Подиум», а сверху бумажку, на которой была такая знакомая подпись — «αςτρĭδ». Тут же узнав, кто это принёс, Астрид схватила бумажку, а из ящика стола достала конверт с такой же подписью, чтобы сравнить. «Один в один, — пронеслась мысль у девушки в голове, а потом она вспомнила об авторе. — Не может такого быть».

Сорвавшись с места, Хофферсон, которую сейчас мало что волновало, а в особенности удивлённые взгляды, которыми её провожали все работники издания, понеслась к Хэддоку (Миранда в последнее время стала всё чаще называть имя и фамилию молодого фотографа, что Астрид смогла запомнить) студия которого была на пятом этаже, в то время, как девушка всё время работала на тринадцатом этаже и считала это число несчастливым.

— Хэддок, — звонкий голос раздался на всю студию, заставляя шатена подпрыгнуть на месте и повернуться в сторону входа. — Что это такое?

Девушка начала трясти какими-то бумажками, но только через пару минут до парня наконец дошло, что это были за бумажки. Широкая улыбка, которая заставила девушку на время замолчать, появилась на его губах, а сам парень поднялся с места.

— Мне пришлось принять кардинальные меры, чтобы ты наконец заметила все знаки, — Инглинг медленно подходил к Хофферсон, заставляя её с каждым своим шагом опускать руку, в которой были две бумажки с одинаковыми подписями.

— Какие ещё знаки? — Голос блондинки сорвался на шёпот, потому что парень остановился в максимальной близости от неё.

И почему она раньше не замечала что выше её, даже когда она на семисантиметровых каблуках? Ах, да, она не смотрела на него, никак не обращала внимания, потому что думала, что, если она это сделает, то обретёт ещё одного воздыхателя, который потом не будет давать ей прохода.

— Ты не переворачивала бумажки, — догадался парень, а его улыбка стала ещё шире.

— Нет, — рассеянно ответила Астрид, не в силах оторвать глаз от нефритовых омутов Хэддока.

Достав из кармана небольшой, но очень длинный листок, Инглинг поднял его между их лиц. Свободной рукой взяв бумажку, Астрид сделала шаг назад и перла взгляд на кусок белой бумаги. Развернув её, девушка увидела только римские цифры, которые были написаны в порядке уменьшения, а число 13 было написано арабскими и обведено в круг.

— Переверни его, — подсказал шатен, с всё той же широкой улыбкой наблюдая за Хофферсон. Перевернув листок, Астрид прочла надпись, от которой сердце забилось в ускоренном темпе. — Who is the best girl in the world? It is you, Astrid Hofferson.

Подняв взгляд на Хэддока, Астрид не смогла сдержать радостного смеха, а уже через секунду накинулась на парня с объятиями.

— Я перебрала всех парней, которые только могли это сделать, но почему-то совершенно забыла про тебя, чёртов тайный поклонник, — блондинка отстранилась и заглянула парню в глаза, который, ничего не ответив, просто поцеловал Хофферсон.