Мой дорогой, Ким

Три месяца спустя

– Энни, ты можешь вычистить стойло у Тэффи?

– Кто это там? – спросила Ши Ен по телефону.

Я поудобнее зажала трубку между щекою и плечом, показала Кирку большой палец и направилась на другой конец конюшни. Пока я шла, через дверцы каждого стойла за мной наблюдали лошади.

– Это парень, которому я помогаю, – ответила я. – Маме надоело, что я околачиваюсь дома. Когда управляющий конюшни на нашей ярмарке обмолвился, что ищет добровольцев, догадайся, кого она предложила?

– О нет.

– Да.

Я остановилась на полпути до стойла Тэффи. Сумки у меня были припрятаны возле баков с кормами. Я взяла несколько яблок из тех, что принесла, и пошла дальше. Когда идешь к альфа-кобыле, важно позаботиться о взятке.

– По большей части здесь замечательно, и если честно, правильно, что меня выперли из дома.

Ши Ен неопределенно промычала что-то, а Тэффи высунула голову поверх калитки. У нее были огромные глаза лани и длинная белая отметина на лбу. Учуяв яблоки, она принялась раздувать ноздри и тыкаться мордой мне в руку.

– Кроме того, некоторые из этих лошадок получше людей, – сообщила я подруге. – Вот как эта. – Я провела ладонью вверх по морде Тэффи, до самой челки. – О да. Ах ты, мисс Тэффи. Ты самая главная кобыла, не так ли?

– Флиртуешь с лошадью? – спросила Ши Ен.

Рассмеявшись, я зажала телефон возле другого уха. Тэффи забрала у меня яблоки и втянула голову назад, очень довольная, что их можно уронить на пол и спокойно съесть.

Я прислонилась к перегородке стойла.

– Флиртую, и мне на все плевать.

Ши Ен захохотала, затем смех оборвался.

– Ты не вернешься, да?

– А что?

– У тебя такой счастливый голос. Во всяком случае, с каждым нашим разговором он звучит все веселее. Ты не собираешься назад, верно?

Я слышала в ее голосе разочарование.

– Ну... – Что я могла сказать? Вещи мои оставались еще там. Ждали. Собирали пыль. Одинокие и покинутые. – Я не знаю. В самом деле, не знаю.

– Я все надеялась, что ты нас не бросишь, а теперь слышу это по твоему голосу. Мне ты можешь сказать. Ты действительно не собираешься возвращаться.

Я смотрела в пол, крепко сжав трубку. У меня запершило в горле.

– Гм...

– Не обращай внимания. Я это говорю не для того, чтобы расстроить тебя. Извини. Просто я... я с ума схожу, что моей лучшей подруги здесь нет.

– Понимаю. – Я вздохнула. – Прости.

Ее голос затих до шепота.

– Думаю, Джин собирается сделать мне предложение. – Не давая мне вставить слово, она затараторила дальше: – Доказательств у меня нет. Не то чтобы я нашла кольцо или что-нибудь, хотя бы чек, но каждый раз, когда я захожу на его компьютер, сбоку выскакивают объявления про кольца. А когда смотрела одежду, неожиданно стали появляться объявления про платья. Это значит, что он ищет, верно?

Я уже знала, что ищет. Джин позвонил неделю назад спросить у меня «разрешения». Мы разговаривали, Джин посмеивался, но я слышала, как он нервничает.

– Понимаю, что ты ей не мама и не папа, но я ее встретил благодаря тебе, и ты ей как родная, – сказал он. – Я посчитал, что будет правильно спросить тебя. Ее родителей я тоже спрошу, но, если честно, ты ей ближе. Я знаю, что это будет много значить для нее – то, что я тебя спросил, вот я и... – Он снова хохотнул, закончив на высокой ноте. – Вот я и спрашиваю, можно ли мне жениться на твоей лучшей подруге.

– Да, – сказала я ему. У меня щеки от смеха заболели за время нашего разговора. – Тысячу раз да. Она очень тебя любит.

– Правда?

– Да!

У него был такой счастливый голос, и потом до самого конца разговора он все никак не мог успокоиться.

– Что ж, если ищет, значит, мозги есть, – сказала я Ши Ен.

Она фыркнула.

– Здесь ты чертовски права. Он проявил чудеса гениальности, уговорив меня по-быстрому в ту первую ночь. Инста-любовь, Энни.

– Я должна про это знать?

– Ты помнишь ту футболку? Или погоди. Может, это была его кружка для кофе? Думаю, все-таки кружка. – Она хихикнула. – Он пришел на ужин с собственной кружкой, и до сих пор так ходит! Все с той же. На ней написано: «Не БеспОКойся, Я Не Кусаюсь». Когда мы были в ванной, Джин сказал: «Не беспокойся, я кусаюсь». Так и случилось. Но я жуть как смеялась. – Она и теперь расхохоталась, но чуть погодя взяла себя в руки. – Вот тогда это и сбылось. Вот тогда я в него и влюбилась. Просто до недавнего времени не понимала этого.

– Что же, это действительно замечательная история. – Я должна была ей это сказать.

– Не слишком много информации?

– О нет, нормально. – Я улыбалась, как дура, и знала, что Ши ведет себя так же. Тэффи тыкалась мне в плечо, а когда я отвернулась, принялась нюхать мою ладонь. – Мне нужно идти. Есть тут одна кобылка, которая просит покушать. И начинает с голодухи посматривать на мой телефон.

– Ладно. Слушай, гм... пока ты не пошла, я должна тебе кое-что сказать.

У меня сжалось сердце.

– Что?

– Я его вчера видела.

Я сразу поняла кого. Во рту пересохло.

– Он похудел. – Она поперхнулась и откашлялась, прочищая горло. – Он здесь нечасто появляется. Я имею в виду, что вообще его не вижу, а говорю со слов Доны.

У меня бухнуло сердце. Мне всегда словно не хватало воздуха, когда речь заходила о Тэхене.

– Она сказала, что он уезжал, но сейчас вернулся. Мы его видели в вестибюле вчера вечером. Джин и я уезжали.

–  Да. Мы его видели.

- Э... он спрашивал о тебе.

Я обмерла.

– И ты сказала...

– Я не знала, что сказать, просто лепетала что-то. Вот. Никогда так не теряюсь, только когда дело касается тебя и его. Энни, почему ты уехала?

Меня одновременно бросило и в жар, и в холод.

– Потому что он убил Дон Мина.

– Да, но... – Голос у нее стал едва слышным. – Просто это неправильно. Я не думаю, что он до такой степени повредился в уме, чтобы или самому это сделать, или приказать кому-то. Понимаешь?

Что происходит?

– И поэтому вы, ребята, перестали говорить о переезде? Не верите, что он сделал это? – Тэффи продолжала тыкаться в плечо и руки. – Тэхен сказал, что сделал. – О господи. У меня перехватило дух. Я только что произнесла вслух его имя. Я так давно этого не делала...

... так давно.

– Я знаю. – Ши Ен говорила тихо-тихо, словно уменьшилась в размерах. – Знаю, но... что, если он солгал, Энни ? Ты не думала...

Мне не хотелось об этом думать. Я ощутила, как у меня сжимается горло.

– Мне... э-э, мне нужно идти, – перебила я ее.

Я уже собралась прервать вызов.

– Он спрашивал, счастлива ли ты.

Я замерла. Палец завис над кнопкой. Я не могла дышать. Легкие горели огнем, я вцепилась в телефон, как в спасательный круг.

– Что ты ответила?

Она выпалила:

– Я сказала, что счастлива. Он вроде бы обрадовался, услышав это. Вот так. Ладно, иди. Извини, если я ему не то сказала.

– Нет-нет. – Я затрясла головой. Не знала, что сказать.

Он спрашивал обо мне.

Он узнал, что мне «лучше».

Он обрадовался, услышав это.

Я не могла... не могла собраться с мыслями, поэтому выдавила:

– Мне нужно идти.

Прежде чем она ответила, я отключилась. Положила телефон в карман и просто стояла, а внутри все дрожало, тряслось и кипело. Там поднялся настоящий ураган, и я могла только стоять и смотреть на... Сосредоточившись, я постаралась понять, на чем остановился взгляд. На соломинке на полу. Одинокая грустная соломинка. Я чувствовала себя такой же.

Я скучала по нему. Поняв, что вот сейчас хлынут слезы, я быстро захлопала ресницами и вытерла глаза рукой. Больше плакать нельзя. Никогда. Не сейчас.

Мне нужно было забыть про него. Он сказал, что убил Дона. Я не должна поддаваться эмоциям. Я даже думать о нем не должна. Он для меня все равно что умер, твердила я себе, поворачиваясь к Тэффи, и знала, что никогда с этим не справлюсь. Стараться буду, но Тэхен навсегда останется частицей меня, как бы это ни было предосудительно.

Через час возле стойла остановился Кирк. Я уже вся вспотела, покрылась грязью и соломой. Взявшись за открытую дверцу, он заглянул внутрь.

– Не думал, что у нее в стойле такая грязища. Джон, наверное, не вычищал навоз во вторник, хотя должен был.

– Нет. – Остановившись, я вытерла лоб рукавом. – Я потратила время с Тэффи, прежде чем начать. Все нормально.

– Еще нет. – Он хмурится, оглядывая углы. – Наверное, здесь придется помыть. – Он махнул рукой. – Иди. Я сам закончу. Тэффи может переночевать в другом стойле.

– Уверен?

– Конечно. Кроме того, у тебя гость.

– Вот как?

Не было ни предупреждения, ни машины на парковке снаружи, ни огромных охранников у входа – ничего не было, но сердце сжалось у меня в груди. Не нужно было спрашивать, кто это. Едва сделав шаг от стойла Тэффи, я уже знала. Сердцу стало тесно в груди. Я шла через конюшню, и моя уверенность крепла. Поднявшись по бетонным ступенькам от ворот конюшни, я почувствовала его. Он стоял и ждал меня, сунув руки в карманы и глядя куда-то в сторону.

Я впилась в него взглядом. В ушах звенело. Я не обращала внимания.

Ши Ен была права. Тэхен похудел, а заметив мешки у него под глазами, я почувствовала жалость, но выглядел он прекрасно. Отчасти меня это разозлило, отчасти обрадовало. Мне хотелось броситься к нему, оказаться в его объятиях, но я этого не сделала. Просто стояла и пускала слюни. Его темные волосы выглядели так, словно их недавно коротко подстригли, под ежика. На нем была облегающая рубашка, выпущенная поверх джинсов. Он выглядел поджарым, опасным и загадочным, в общем, очень эффектно.

Затем, будто почувствовав меня, как я почувствовала его, он повернул голову. Его глаза. О боже. Я едва не задохнулась. Как мне не хватало этих темных глаз и этих длинных ресниц.

По его лицу пробежала тень, и он спросил:

– Мне можно здесь появляться? – Голос его прозвучал низко и хрипло.

Сердце мое упало – я услышала в его голосе боль.

– Что ты имеешь в виду?

– Мне можно здесь находиться? Все в порядке? Если нет... – Он заколебался, опустил голову, поморщился. – Если не хочешь меня видеть, я могу уехать.

Я хотела его видеть. Хотела. Я сказала только:

– Все нормально.

Он кивнул на аллею возле конюшни:

– Пойдем туда?

Конюшня стояла возле стены, окружавшей территорию ярмарки, и сейчас аллея была пуста, если не считать двух лошадок, за которыми ухаживали на свежем воздухе. Хозяева привязали их к стене и расчесывали им гривы, но до них было слишком далеко. Они нас не слышали и не смотрели в нашу сторону.

Тэхен помалкивал. Я тоже. В голове все смешалось. Он здесь. Он приехал. При одном только взгляде на него я должна была почувствовать ненависть, меня уже должно было стошнить. Или мне надлежало выхватить нож и ударить его. Ничего подобного я не сделала. Спрятала руки за спиной, потому что мне не терпелось дотронуться до него. Меня переполняла злость, но не на него, а на себя.

– Лошади? – спросил он.

– Мама сдала меня в качестве добровольца. – Потому что я постоянно ходила посмотреть на ранчо нашего соседа. Потому что брала на прогулки свою собаку. Потому что когда я видела лошадей, наблюдала за ними, находилась рядом, у меня появлялось чувство, что Тэхен со мной. Все это напоминало о нем.

– Я его не убил, – сказал Тэхен .

Дон Мин ? Сердце у меня бухнуло, ударившись о грудную клетку.

– Дэ Джуна . Не знаю, интересно ли это тебе, но я его не убил. Передал Чан, решил, пусть они сами с ним разбираются. Они его казнят, потому что из-за него мы вломились на их склад. Я его хотел убить из-за того, что он сделал с тобой, но тогда началась бы еще одна война. Война уже забрала твоего мужа. Поэтому я передал его. – Он почти прошептал: – Я сделал это для тебя.

Я только хлопала глазами.

– Что?

– Дэ ... – начал он снова.

– Меня не волнует Дэ Джун . Дон. Меня он волнует, – перебила я. Меня интересовала причина, по которой я не могу быть с ним. Он его действительно убил или нет?

У меня в голове эхом звучали слова Ши . Они вселяли в меня надежды, очень большие надежды. Но... что, если он солгал? Я его спросила только раз. Он мне один раз ответил. Может, он... может, чувство вины заставило его произнести эти слова? Он переживал, что на меня напали и похитили? Возможно, он так сказал, чтобы оттолкнуть меня от себя. Потому что он в мафии и хочет уберечь меня? Эта внезапная надежда ошеломила. Может быть. Всего лишь может быть. Хватит ли у меня смелости озвучить этот вопрос?

Внезапно он изрыгнул проклятие.

– Мне надо ехать. Я заглянул, потому что хотел, чтобы ты узнала об этом. Извини. Я допустил ошибку.

– Ты солгал?

Он застыл, не сводя с меня глаз. Или это я впилась в него взглядом? Я больше ни в чем не была уверена. Он ничего не ответил, поэтому я спросила снова:

– Ты мне солгал?

– О чем ты говоришь?

– Ты приехал не для того, чтобы рассказать о Дэ Джуне. – Я это прекрасно понимала. – Ты мог сказать Ши. Она могла передать мне. Зачем ты приехал? – Сердце бешено колотилось, отдавая шумом в ушах, и я сделала шаг к нему. Облизнула губы. Я не могла больше удерживать руки за спиной. Почувствовала, как они тянутся к нему. Мне хотелось всего лишь коснуться его, хотя бы раз.

В последний раз.

Но потом...

Он впился своими губами в мои.

Наконец-то. Вот я о чем думала, повиснув у него на шее.

Он прижал меня к стенке конюшни. Обнял ладонями мое лицо, и я ответила на его поцелуй. В него вылились три месяца мучений. Мы оба изголодались друг по другу. Нам не терпелось насытиться и утолить этот голод. Я прижалась к нему, требуя еще и еще. Губы его стали жадными, а мои ненасытными, требовательными и нежными. Приподнявшись на кончики пальцев, я обвила его руками за шею. И все старалась потеснее прижаться к нему.

Дождалась.

Я опять оказалась в его объятиях. Остальное меня не заботило. Я просто снова и снова хотела его.

Я слышала, как кто-то хихикает – это были владельцы лошадей, – но не обращала внимания. А он нет. Отстранившись, он отступил на шаг. Я потянулась за ним, но он коснулся моих плеч, удерживая на месте, так что у меня руки опустились. Он тоже опустил свои.

– Извини, я не за этим приехал. – Он провел ладонью по голове.

– Тогда зачем? Ты убил Дон Мина? Ты солгал мне? – Пожалуйста, скажи, что солгал. Пожалуйста. Я хотела снова почувствовать его губы. Хотела, чтобы меня обнимали его руки. Хотела одну последнюю ночь.

Он покачал головой. В глазах мелькнула боль.

– Нет.

– Что ты хочешь сказать?

Значит ли это... что он не убивал Дон  Мина?

– Я тебе не лгал.

Земля уплыла у меня из-под ног. Опять. Я посмотрела вниз, словно действительно могла увидеть разверзшуюся подо мною черную пропасть.

– Но...

Я подняла голову.

– Это сделала моя семья.

– О чем ты говоришь?

– Я рассказывал тебе, что несколько наших предали меня. Помнишь?

Я кивнула; голова казалась такой тяжелой.

– Да. – Какое это имеет значение?

– Один из них приказал устроить покушение на твоего мужа. То, что рассказывал Дэ Джуна , правда. Но я сам ничего не знал, пока он тебя не захватил. В кабине лифта была скрытая камера. Он, должно быть, забыл о ней. Я прослушал все, что он тебе говорил, но не имеет значения, кто это сделал. Я имею в виду, что это был не Кхен. Не он убил твоего мужа, но Дэ Джуна все равно в каком-то смысле прав. И я не отдавал приказ совершить покушение. Но это сделала моя семья и один из наших водителей.

У него в глазах стояли слезы, и он их не прятал.

– А насчет того, что ты говорила раньше, верно. Я мог сказать Ши Ен , чтобы передала тебе. – Он открыл рот, словно собираясь что-то добавить, но тут взгляд его погас, и плечи опустились. Он выглядел полностью опустошенным. – Мне нужно ехать. Это нечестно по отношению к тебе.

– Тогда зачем ты здесь?

Он помолчал. На лице отразилась мука, и он снова вздохнул.

– Потому что я без тебя не могу.