я уезжаю
Мы шли рядом, просто гуляли, и какое-то время молчали. Мне давно хотелось спросить, и я решилась:
"Амелия, а у тебя вообще были отношения?"
Она посмотрела на меня краем глаза и усмехнулась:
"Нет, серьёзных не было. Так… какие-то мутки."
Я нахмурилась:
"Мутки? "
"Ну, поцелуи, какие-то такие ситуации. Но ничего серьёзного," — спокойно сказала она. — "В основном с девушками. Но и с парнями тоже было."
Я остановилась на секунду, не веря своим ушам. Сначала удивление, потом — радость. Я не думала, что услышу такое.
"С девушками?" — переспросила я.
"Угу," она кивнула.
Я чувствовала, как внутри у меня стало тепло, будто я невзначай узнала что-то очень важное. Она продолжила:
"Знаешь, однажды в одной из тусовок мы все сидели в комнате. Потом получилось так, что я осталась с девочкой на балконе. Мы разговаривали,просто по душам.Мы обе были пьяны и в какой то момент она просто взяла и поцеловала меня. И мне очень понравилось. И тогда я поняла, что девушки мне тоже нравятся."
Я смотрела на неё и не знала, что сказать.
"И что, дальше… ничего не было?"
"Не-а" — покачала она головой. — "До чего-то серьёзного никогда не заходило. Возможно мне хотелось чего то большего, но не получалось."
"Может это мой шанс?"
Мы снова пошли вперёд. Я украдкой посмотрела на неё — спокойная, уверенная, будто ей легко рассказывать такие вещи. Мне казалось, что я открываю её с новой стороны.
"Я совсем не ожидала это услышать," — призналась я.
Она улыбнулась.
"Многие не ожидают. Но для меня это естественно."
И я почувствовала, что эта прогулка стала для нас особенной.
-------
Неделя тянулась удивительно спокойно, почти лениво, как бывает летом, когда каждый день похож на предыдущий, но в то же время не тяготит. Амелия и Соня проводили вместе почти всё своё свободное время. Они гуляли по улицам, сидели в парке с кофе навынос, смеялись над чем-то пустяковым и будто бы становились ещё ближе. Казалось, что ритм их дней выстроился сам собой: Соня всегда знала, когда у Амелии смена в фитнес-центре, и встречала её то у дверей, то у остановки, иногда просто звонила и говорила: «Выходи, у меня для тебя сюрприз».
Работала Амелия там всего несколько дней в неделю. Это была подработка, требующая энергии и внимательности: клиенты, тренажёры, атмосфера постоянного движения. Она уставала, но одновременно чувствовала, что живёт чем-то настоящим. А в те дни, когда смена выпадала, ей особенно приятно было видеть, как Соня встречает её с улыбкой, протягивая стакан кофе и маленький контейнер с чем-то необычным.
Соня вообще превратила это в привычку — каждый раз придумывать новую комбинацию. То завтрак, то перекус, то что-то странное, что и завтраком назвать нельзя. Однажды это был маленький багет с мягким сыром и солёными огурцами. В другой раз — яблоки с корицей и орехами, уложенные в аккуратную баночку.
"Ну как, вкусно?" спрашивала она, прищуриваясь и наблюдая за реакцией.
"Вкусно, но странно,"смеялась Амелия.
"А странное иногда и есть самое лучшее," отвечала Соня, делая вид, что говорит серьёзно, хотя сама уже улыбалась.
В этом была особая простота — будто их двоих действительно хватало для того, чтобы день был полноценным. Даже обычная дорога после смены превращалась в маленькое событие: Соня рассказывала истории, Амелия слушала и чувствовала, как усталость растворяется. А если у неё не было работы, они могли целый день провести вместе, шатаясь по городу. Они заходили в новые кофейни, рассматривали витрины, обсуждали людей, которые проходили мимо. Мир вокруг казался мягким, спокойным, чуть замедленным, как старый фильм.
Но именно в таких моментах, когда всё идёт слишком хорошо, обычно и приходит что-то неожиданное.
Они шли вечером по набережной, ветер был прохладным, и Амелия закутала руки в рукава худи. Соня жестикулировала, рассказывая историю про соседку, которая устроила скандал из-за мусорного бака. Она говорила быстро и увлечённо, и Амелия вдруг поймала себя на том, что почти не слушает. Слова долетали до неё гулом, а мысли уже вертелись вокруг фразы, которую нужно произнести.
«Сейчас. Или никогда», — сказала она себе.
И перебила Соню, чуть слишком резко:
"Сонь. Я уезжаю"
Соня остановилась. Не сразу дошёл смысл сказанного. Она моргнула, будто проверяя, правильно ли услышала.
"Что значит «уезжаю»?" спросила она после паузы.
Голос её был не злым, скорее растерянным.
Амелия не знала, как продолжить. Внутри всё сжалось — ведь до этого момента жизнь казалась ровной, лёгкой, понятной. Но эта фраза изменила всё: как будто мир, в котором они жили неделю, треснул пополам.
Она посмотрела на Соню — в её глазах отражался свет фонаря и ожидание. И теперь Амелии предстояло объяснить то, что до сих пор она откладывала, скрывала за прогулками, кофе и смехом.
------
От лица Сони
Я замерла на месте, когда услышала это её «я уезжаю». Слова прозвучали так серьёзно, что у меня внутри будто что-то оборвалось. Голос у Амелии был такой, каким она обычно говорит только о действительно важных вещах. Я даже не сразу поняла, что происходит, и несколько секунд просто смотрела на неё, как будто пытаясь прочитать на лице хоть какую-то подсказку.
И тогда она добавила:
"Я к папе во Францию улетаю. На две недели."
Я выдохнула так резко, что сама засмеялась. Напряжение, которое сковало плечи, отпустило, будто с них сняли целый груз.
"Боже, ты меня так испугала!" вырвалось у меня. "Я думала, ты навсегда уезжаешь."
Амелия тоже рассмеялась, немного виновато, и мы обе какое-то время просто стояли и смеялись над этой глупой паникой, которую я сама себе успела накрутить.
Когда дыхание выровнялось, я спросила:
"Ну и когда ты уезжаешь?"
"Через несколько дней," ответила она спокойно.
"А чего раньше то не сказала?" поинтересовалась я у Амелии.
"Не знаю..." замешкалась девушка, почесав голову.
У меня внутри всё сразу перевернулось. Несколько дней. Это же так мало. И одновременно — целая маленькая вечность, если проводить их вместе.
"А мама знает?" спросила я почти автоматически.
Амелия пожала плечами:
"Она как бы знает. Но от слов папы. Она против, думает, что я всё равно никуда не полечу."
Я кивнула, но вслух ничего не сказала. Мы пошли дальше вдоль набережной, и теперь я чувствовала каждый её шаг рядом особенно остро. В голове уже крутилось: надо использовать это время. Надо, чтобы эти дни были настоящими, чтобы ей потом было что вспомнить.
Я украдкой посмотрела на неё — в свете фонарей её профиль казался каким-то мягким, уставшим и родным. Мысль пронеслась молнией: «Сказать. Сказать сейчас, пока не поздно». Но язык будто прирос к нёбу. А вдруг всё испорчу? Вдруг ей это не нужно?
Так мы и шли — рядом, будто ничего не изменилось, хотя внутри у меня всё горело. Я решила: если уж она уезжает, пусть хотя бы эти несколько дней будут особенными. Я буду рядом, мы будем смеяться, гулять, пить этот бесконечный кофе, и, может быть, я всё-таки наберусь смелости и признаюсь. А если нет… то пусть хотя бы у неё останется память о том, что с ней было легко и хорошо.
И пока она рассказывала какую-то мелочь про клиентов из фитнес-центра, я просто слушала и думала: «У меня всего несколько дней. И, может быть, шанс».