10
Юи, переминаясь с ноги на ногу, задавала себе всего лишь один вопрос: «Стоит ли ей стучать в эту дверь?». Это кажется таким простым «раз-два-три», но собственная рука, сжавшаяся в кулак, то ли от нервов, то ли от страха, не хотела подниматься. «Лучше уйти.» — да, именно, лучше уйти.
Но теперь не слушаются ноги; рука сама собой тянется к ручке, будто нечего и не было. Страшно. Жутко. К горлу подходит ком, которые невозможно сглотнуть. Комори страшно зайти, открыть эту дверь. Она боится чего-то своего; чего-то большего чем смерти Сайори.
— Сато-сан, можно войти?
«Пожалуйста, пусть это всё будет очередным плохим сном… — хочется верить, настолько, что глаза начинает щипать, а голос, кажется, окончательно пропал, растворился в давящей тишине. — Я сейчас зайду и удостоверюсь, что нечего не было. Нечего. Не было…»
Но все самовнушения Юи рушатся стоит ей открыть дверь. Хочется закричать, упав на колени, и снова давиться слезами. Это не сон. Это чёртова реальность.
Юи смотрит в лицо девушки и ей становится страшно. Жива ли? Ноги её уже давно не слушаются. Они сами ведут её к кровати. «Бедная, бедная Сато-сан…»
— Мёртвая.?
Догадка заставляет зажмуриться. Нет, не может этого быть! Просто и банально — не может быть! Ведь Сато не заслужила такой смерти. Правда, Бог? Не мог же ты сыграть в такую игру? Не мог же…
А есть и Бог…? В церкви говорят, что да. А в реальной жизни? Где же он сейчас?!
— Сато-сан, — и голос пропал. Оказывается, это так просто замолчать, сжать губы в тонкую полоску и зажмуриться настолько сильно насколько она способна. Это слишком просто. От этого еще больше воротит. Жалкая.
Юи закрывает лицо руками. Это так неправильно. Невыносимо. Так не должно быть.
Смерть — это что-то настолько нормальное, что для Юи она пугающей уже давно не являлась. Смерть — это что-то вроде тени, стоящей за её спиной. Умирать не страшно, — утверждала сама себе Юи, словно уже давно её ниточка судьбы висит на краю, словно ножницы уже совсем близко. Комори уже давно к ней, Смерти, готова, но мысль, — такая лёгкая и неуловимая, — о смерти Сайори Сато ни разу не появилась в её блондинистой головушке.
Так почему же всё именно так? Почему Бог играет именно с ней в свои дурацкие игры. Почему.?
— Юи?
Сердце рухнуло куда-то вниз.
Жива.
— Всё хорошо?
Да-да-да! Она жива! Да…
— Ты плачешь?
— С-сато-сан! — слезы текли сами, и Комори даже не пыталась сопротивляться. Не хотелось. — Ты… — хотелось сказать «Ты жива!», но вместо с этого с губ слетело «Ты дура!»
***
У жизни очень странные шутки и дурные затеи, но они меняются, подстраиваясь под эпохи, людей, да даже под погоду!. Вечный лабиринт без выхода и подсказок. Хотя кое-что в ней всё-таки не менялось — это желание ломать. Ломать душу изнутри, заставляя радоваться своему горю и убиваться, когда всё хорошо. Жизнь всех ломала. Жизнь упивается этой болью смешанной с отчаянием.
И Жизнь ломала Комори Юи. Она сжимала сердце в тисках, прикидываясь судьбой и навязывая лживой правдой, медленно, нежно закрыв ладошками глаза, вела к обрыву. Она обнимала, приучала к себе, а затем сталкивала с обрыва. Она плела косичку из красной нити, оставляя на ней множество узелков, а потом ножницами пыталась их распутать. Снова и снова. Жизни-Судьбе всегда было мало. Юи была одной из тех, кто легко ломался, но мог «починиться». Не сама, конечно же…
Юи принимала всё как есть, верила в Бога и пыталась улыбаться. Не всегда получалось. Юи была маленьким ангелочком с переломанными крыльями, который готов был в любой момент прыгнуть в пропасть в попытке взлететь.
Ломать Комори Юи — любимая игра Бога.
Пустота. Пустота была в сердце и снаружи. Она обволакивала. Она затягивала. Но даже в пустоте всегда был маленький огонёк, часто незаметный и блеклый. Он внушал надежду. Надежду выбраться из пустоты.
Юи падала, бессильно взмахивая переломанными крыльями, бессильно тянувшись к огоньку надежды. Ей было больно. Её ломало. Она — ломалась на тысячи мелких осколков, как дорогая хрустальная кукла.
***
— Ты хоть знала как я переживала? — в который раз вскрикнула Комори, уткнувшись в ладони. — Я думала ты… умерла.
Сайори хотелось её обнять, сказать что-то ободряющее, но она не могла. Она вообще ничего не могла. Сато глубоко вздохнула, понимая, что ничего сделать не может. Ей было тошно от факта, что она не может даже успокоить свою подругу.
— Прости, Юи. — еле выдавливает Сайори. Голос был тихим и еле слышным. — Я… тоже так подумала… Даже сейчас, мне кажется, что это последние мгновение.
Комори, что-то бормочет. Что-то наверняка не столь важной, сколько обязательное, но Сато её не слышит. Не может услышать от нового приступа. От ещё одного приступа. От приступа, возникшего из ниоткуда. От приступа, вызванного её «лечением».
— Юи? — шепчет Сайори, одной рукой прикрыв левое ухо, будто проверяя слышит она или нет. Ей казалось, что слышит. «Юи просто перенервничала» — проносится мысль. — Ты ещё здесь?
— Что? Сато-сан, я же здесь! — встревоженно вскрикнула Юи. Но в ответ Сайори лишь повторила её имя.
«Ушла», — подумала девушка, опустившись на подушку.
«Устала? — решила Юи, обеспокоенно глядя на Сато. — Пусть отоспится.» — вздыхает Юи, бесшумно выйдя из комнаты.