17
Физкультура. Одно только это слово вызывает во мне самые плохие чувства и слова. Не знаю, как здесь, но в моих прошлых школах на уроках физкультуры царила полная вседозволенность. Учителю было абсолютно по барабану, что делают ученики, чем они охотно пользовались. Сколько унижений и боли я испытала на этих уроках! Начиная от банального спускания штанов при подтягиваниях и заканчивая намеренным броском мне в живот.
Но в тех школах у меня не было такой защитницы как Настя, так что я была относительно спокойна по этому поводу. Больше меня волновало, что наш класс сегодня занимается вместе с 11-Б классом. Угадайте, кто там учится? Правильно, господин Победный!
Я не боялась, что он начнет выяснять отношения у всех на виду. Я не боялась, что он как-то выдаст наши странные отношения. Я вообще ничего конкретного не боялась. Я просто чувствовала какое-то необъяснимое беспокойство, плохое предчувствие, ощущение приближающейся бури. У меня такое чувство было только перед тем, как Тимка ногу сломал.
Пока я пыталась задвинуть свои страхи куда подальше, Настя мне минут пять уже что-то вещала:
— ..., представляешь? — с горящими глазами спросила меня Настя.
Я подняла на нее растерянный взгляд, а Настя тяжело вздохнула.
— Повторяю для особо одаренных, — терпеливо сказала Настя, — завтра приезжает моя двоюродная сестра, и я хочу вас познакомить. Придешь ко мне домой завтра?
— Да, конечно, приду.
Только я произнесла это, как неожиданно прозвенел звонок, от чего мы с Настей немного подпрыгнули. Она взяла меня под руку, и потащила к выходу, рассказывая, какая Яра(ее двоюродная сестра) "мировая деваха".
Мы уже подходили к спортзалу когда я услышала какие-то странные звуки, доносящиеся оттуда. Сердце сразу заколотилось быстрее, плохое предчувствие вылезло наружу страхом и волнением. Я отцепила от себя Настю и сломя голову побежала в спортзал.
Забежав туда я увидела толпу учеников, стоящих кругом. Беспокойство усилилось. Я ринулась в эту толпу, распихивая всех локтями. Попав в первый ряд, где некоторые снимали развернувшуюся сцену на телефон, я поняла, что мое беспокойство было полностью оправдано: передо мной остервенело дрались два парня, и одним из них точно был Артем. И, судя по всему, он был не в фаворе у наблюдателей — несколько парней кричали фамилию его противника, а за Артема если кто и болел, то делал это тихо и в тряпочку.
Я уже начала думать, чем ему помочь, как в зале появился физкультурник и громогласно прокричал на весь спортзал:
— Киряев! Победный! А ну разошлись быстро!
Впрочем, парни его слушать не собирались, поэтому физрук сам подошел и разнял их.
— Значит так! Киряев, ты идешь со своими дрянными дружками в туалет отмываться, а ты, Победный, идешь в медпункт. И это не обсуждается! — грозно добавил физрук, увидев появляющееся возражение на лице Артема.
Потом физрук взглядом обвел толпу и добавил:
— Делль, ты следишь, чтобы Победному благополучно оказали помощь, а то знаю я наших врачих. А вы че встали как вкопанные? Строимся, строимся!
Все стали потихоньку расходиться, Настя показала мне кулачки, а я сама чуть не бегом побежала к Артему. При ближайшем рассмотрении я увидела, что у Артема из носа течет кровь, губы разбиты в трех местах, а сам он держится за живот, по которому, видимо, хорошенько ударил Киряев.
Я попыталась взять его за руку, но он ее быстро одернул со словами:
— Не маленький, сам дойду, — грубо сказал Артем.
Чем я заслужила такое отношение? Не я же его била, в конце-то концов!
Мы в полном молчании дошли до медпункта(я хоть узнала, где он вообще находится). Слава богу, врач оказалась на месте; она быстро обработала все, кроме живота — Артем не позволил ей поднять его футболку. Она странно на него посмотрела, но особо возражать не стала.
Врач заявила, что ей надо куда-то на час смотаться и поспешно ретировалась, заперев нас в мед кабинете на ключ.
Повисла напряженная тишина. Точнее, она никуда и не пропадала, просто разбавлялась трепом и жалобами "врачихи", как выразился наш физрук.
Я устала от неопределенности, непонятных отношений, поэтому решила здесь и сейчас, в этом мед кабинете, расставить все точки над "и".
— Артем, что происходит?
Он поднял на меня растерянный взгляд, потом отвел его в сторону, потом опять посмотрел на меня, но в его глазах уже читалась вина.
— Прости меня, Дарин. Я не хотел тебя обидеть, просто Киряев выбесил меня, а ты попалась под горячую руку, и...
— Стоп! — прервала эту суматошную речь я. — Зачем надо было драться? Что такого мог сделать Киряев, чтобы ты с ним дрался? Или те слухи о тебе, что ходят по школе, правда?
Я пыталась его как-то разозлить, спровоцировать и у меня это получилось:
— Да, Дарина, все слухи обо мне — чистая правда! — уже кричал он на меня, вскочив на ноги. — Но для всех моих драк были свои причины!
— Тогда какая причина для этой драки? — кричала я, тоже поднявшись со стула.
— Ты!
После этого в мед кабинете опять повисла гробовая тишина. Я стояла разинув рот и широко раскрыв глаза, а Артем уже явно пожалел о сказанном — он потирал нахмуренный лоб пальцами, лицо у него было явно недовольное. Артем сел обратно на койку, и уже тихим, извиняющимся тоном произнес:
— Прости, я не должен был...
— Что он сказал обо мне? — опять перебила его я, присаживаясь к нему на койку.
— Дарин... — он посмотрел на меня взглядом, означавшим "тебе лучше не знать", но я ответила ему такие выразительным взглядом, что он просто не смог не ответить. — Он сказал, что, — тут его сбитые в кровь кулаки сжались, — что при первом же удобном случае он тебя...
Он задышал чаще, сжал челюсти, и не смог закончить предложение, да и не надо было — я все и так поняла.
Так значит, Артем просто вступился за меня! Конечно, лучше бы он ни с кем не дрался, но мысль, что он подрался из-за меня грела душу мягким теплом. Разве не о таком мужчине я мечтала? С которым как за каменной стеной, с которым ты чувствуешь себя защищенной, зная, что за тебя он любого порвет!
Я подвинулась к нему поближе и взяла в руки его до сих пор опущенное лицо. Он поднял на меня изумленные глаза, а я нежно поцеловала его в лоб, задержавшись там на несколько секунд.
Отстранившись от него, я встретилась глазами с удивленным и в то же время счастливым взглядом Артема.
— Знаешь, что?
Я пожала плечами, мол: "не знаю, колись, а то побаиваюсь уже".
— Если ты не прекратишь быть такой, я окончательно и бесповоротно полюблю тебя. И уже никто меня от тебя отлепить не сможет!
— Знаешь, что? — он приподнял правую бровь. — Я совсем не против.
Он подался ко мне, и мы соприкоснулись лбами, глядя друг другу в глаза. Эх, как жаль, что он опять эти линзы напялил!
— Вот гад — Киряев! Я бы уже давно тебя целовал вовсю, а теперь даже улыбнуться не могу из-за него!
Тут я вспомнила указания врача, и засуетилась:
— Так, надо же тебе живот мазью намазать!— Я вскочила, подошла к столу, на который она клала мазь, и начала там копошиться — на поверхности мази видно не было. — Сейчас я найду, куда она ее запихнула, и помогу тебе. Да где же она?! А, вот! — Оказалось, мазь была прикрыта каким-то листиком, и ее не было видно.
— Дарин, не надо.
Артем посмотрел на меня каким-то странным взглядом, так что я остановилась, не дойдя до него пары шагов.
— Во-первых, зови меня Рина. Во-вторых, почему? Ты что-то скрываешь?
Артем сжал губы, опустил голову, потом поднял на меня взгляд и произнес:
— Иди сюда.
Он похлопал по койке рядом с собой, куда я незамедлительно села. Артем взял меня за руку, тяжело вдохнул, выдохнул, и сказал:
— Я никому никогда этого не рассказывал, но ты особенная. — Я улыбнулась. — И я тебя очень прошу, если у нас с тобой не сложится, мы расстанемся, то пусть наш разговор останется в тайне. Хорошо?
Я легонько сжала его руку в знак поддержки и кивнула.
— Я не родной сын Анне и Ивану. Моя мама отказалась от меня еще в роддоме, и все свое детство я провел в детском доме, пока в тринадцать лет за мной не пришли мои теперешние родители. Тогда я не хотел, чтобы меня кто-то усыновлял, но меня никто особо не спрашивал. В один прекрасный день ко мне в комнату заглянула одна из нянечек и велела собирать вещи — за мной пришли мои "новые" родители. Помню, я тогда очень возмущался этому выражению — разве могут быть новые родители? Они бывают только одни на всю жизнь, и мои родители от меня отказались, а других мне не надо. Но делать было нечего, и я собрал вещи. Я шел с большими сумками, смотря себе под ноги. Вообще, в детдоме я всегда смотрел куда-то вниз; тогда у меня не было линз, а над моими глазами постоянно смеялись, поэтому я старался их прятать. В общем, я врезался в главаря тамошней банды. Ну, он начал надо мной издеваться, его верные собачонки ржали над его плоскими шуточками. Я никогда не перечил своим обидчикам, но в этот раз решил повыпендриваться. Не помню, что я ему сказал, но в итоге я разозлил его так сильно, что тот всадил мне нож в живот по самую рукоятку.
Я прижала руку ко рту от такого ужаса и осознания, что же пришлось пережить моему Артемке. Он отдышался и продолжил рассказ:
— Очнулся я уже в больнице. Как оказалось, я потерял очень много крови, поэтому мне пришлось делать переливание. По рассказам врача, все то время, что я был без сознания, мама сидела рядом со мной, держа меня за руку и отходя только в случае крайней необходимости. На протяжении всего моего лечения она также почти не отходила от меня, только через неделю начала уезжать на ночь. Вот тогда я влюбился в эту женщину и стал называть ее мамой. А потом медсестра, которая меняла мне капельницы, сказала, что мама куда-то уходит, пока я сплю. Когда я спросил у мамы, оказалось, что она ходит к папе, который пожертвовал свою кровь для меня. Я тогда так зауважал его, что мне захотелось проводить с ним как можно больше времени. Когда нас обоих выписали, и мы приехали в наш дом, я сразу начал налаживать с папой контакты. А он был счастлив, что я тянусь к нему, и даже взял отпуск, чтобы побыть со мной. Тогда я и обрел семью, привычку защищать себя и свою семью любыми способами и носить линзы.
У меня уже текли слезы. От ужаса, от несправедливости и глупости людей, от всего, что пришлось пережить моему герою!
В тот момент я поняла, что, пусть я и слабее физически, я никому не позволю причинять Артему боль.
Разрезав звенящую тишину, зазвенел телефон Артема. Он быстро вынул его из кармана и ответил:
— Да! Мам, тихо, не кричи, что случилось? Что? Как? — Артем уже кричал, встав с койки. — Мам, я сейчас приеду, слышишь? Я приеду!
Он посмотрел в мои глаза, где читался немой вопрос, и ответил:
— В папу стреляли...
— О, детки, можете идти, урок закончился, — очень своевременно вернулась врачиха...