4// часть вышла большой
Ты задержалась в библиотеке — писала сочинение. В какой-то момент свет моргнул, и ты поняла: уже вечер. Все ушли. Телефон разряжен. На улице холодно.
Ты вышла — никого. И тут услышала знакомое:
— Ты что, совсем тупая? Почему одна шляешься по школе в такое время?
Ты обернулась — Гви Нам стоял, сунув руки в карманы.
— А ты что тут делаешь?
— Проходил. Случайно. — Он посмотрел в сторону. — Кто вообще остаётся в школе, когда уже темно?
— Я. У меня дела. И я справлюсь.
Он подошёл ближе.
— Да вижу, как справляешься. Одна, в темноте, без связи. Если бы кто-то другой тебя нашёл — не я, а кто похуже...
Ты хмыкнула:
— А ты — хороший?
Он усмехнулся.
— Нет. Но с остальными ты бы уже пожалела.
Ты вдруг почувствовала, как он накинул тебе на плечи свою толстовку.
— Я не забочусь. Просто ты выглядишь жалко. И если простудишься, ты будешь ныть, а мне это не надо.
— Ты мог бы просто пройти мимо.
Он замолчал. Потом тихо, почти не слышно, сказал:
— Знал, что ты здесь. Видел, как ты шла в библиотеку. Ждал, когда выйдешь.
Ты подняла глаза. Он смотрел на тебя, нахмурившись. Губы плотно сжаты, но в глазах — тревога. Чистая, не скрытая злобой.
— Просто не исчезай вот так, ясно? — буркнул он. — Не потому что я волнуюсь. А потому что... чёрт, да какая разница.
Он повернулся, будто собирался уйти, но вдруг остановился. Подошёл ближе и чуть коснулся твоего плеча.
— Ты — дурацкая. И упрямая. Но ты... настоящая.
Он резко отстранился.
— Забудь. Я бред несу. Верни куртку завтра.
И ушёл в темноту.
Ты осталась одна, обернувшись в его запах — смесь мяты, сигарет и чего-то неуловимо родного. И впервые поняла: даже самый колючий человек может быть тёплым, если ты умеешь не сдаваться.
---
Ты стояла одна посреди школьного двора, обернувшись в его тёплую толстовку. Рукав немного свисал — она была велика тебе, и всё же в ней было удивительно уютно. Пахло Гви Намом. Не духами или освежителем воздуха, а чем-то живым: табаком, кофе, и, странно, чем-то почти тёплым — как будто, несмотря на его резкие слова, он всё же был человеком, который заботится. Просто по-своему.
Ты медленно пошла в сторону выхода из школы, но внутри что-то кололо. Ты слышала, как он ушёл... или, может, нет?
Ты обернулась.
Он стоял в тени у входа, думал, что ты не заметишь. Просто смотрел на тебя. Когда твой взгляд встретился с его — он сразу отвернулся и сделал вид, что рассматривает стену.
— Подслушиваешь теперь? — спросила ты с лёгкой усмешкой.
— Следить за идиоткой, которая может заблудиться на прямой дорожке, — это не подслушивать, — буркнул он, подходя ближе. — Ты уверена, что умеешь возвращаться домой?
— А ты уверен, что не волнуешься?
Он прищурился.
— Если я скажу, что нет — ты поверишь?
Ты помолчала. А потом, дерзко:
— Нет.
Он фыркнул, будто хотел рассмеяться, но сдержался.
— Ты слишком много болтаешь, Т/И.
— А ты — слишком много врёшь.
Он не ожидал. На секунду в его взгляде что-то дрогнуло, но тут же исчезло. Гви Нам сделал шаг назад, будто закрываясь невидимой стеной.
— Ты реально думаешь, что я... что я про тебя думаю? — его голос стал чуть громче, злее. — Ты просто раздражаешь. Лезешь везде, где не просят. Тусуешься с этими прилизанными мальчиками, улыбаешься, будто всё хорошо. А потом... — он вдруг осёкся. — Потом стоишь одна и мерзнешь под дождём.
Ты подняла бровь.
— То есть ты всё-таки за мной следил?
Он закатил глаза, но не отрицал.
— Не потому что мне интересно. Просто... ты выглядила тупо.
Ты подошла ближе, почти вплотную.
— Или ты просто не хотел, чтобы мне было плохо?
Он отступил на шаг.
— Перестань, Т/И. Ты не знаешь, с кем играешь. Я не из тех, кто будет носить тебе книги и ждать у подъезда.
— Я и не просила. Но, кажется, ты уже начал.
Он сжал кулаки, как будто сдерживал себя. Глаза — полны гнева. Или чего-то более опасного: чувств.
— Если ты продолжишь... — начал он.
— Что? — перебила ты. — Ты снова будешь грубым? Оттолкнёшь? Закричишь?
Он замолчал. Смотрел на тебя, как будто борется сам с собой.
— Да. Потому что это проще, — прошептал он. — Потому что если я перестану, ты увидишь, каким я могу быть на самом деле. А это... не для тебя.
Ты ничего не сказала. Только положила руку на его грудь — легко, почти невесомо.
— Я не боюсь. И если ты действительно не хочешь, чтобы я исчезала — придётся с этим смириться.
Он резко схватил твою руку, сжал — не больно, но крепко.
— Я тебя предупреждал, — сказал он, наклоняясь чуть ближе. Его лицо было в сантиметрах от твоего. — Не играй со мной, Т/И. Я не добрый. Я не романтичный. Я — тот, кого все боятся. Ты не сможешь меня изменить.
Ты заглянула в его глаза. Там было всё — боль, ярость, отчаяние. Но больше всего — страх. Не перед тобой. Перед тем, что ты с ним делаешь.
— Я и не собираюсь тебя менять, — прошептала ты. — Я просто хочу знать, кто ты на самом деле.
Он долго молчал. А потом вдруг резко разжал пальцы, отпустил твою руку и отвернулся.
— Иди домой. Поздно.
— А ты?
Он не ответил. Только добавил:
— Куртку не забудь. Завтра верни. Или не возвращай — плевать.
Но ты знала — не плевать.
---
Ого 830 слов