21 глава
вскоре девушки вернулись домой. Медведева долго не могла заснуть, она наблюдала с дивана за тем, что творится за окном, и лишь иногда, поглядывая на Лизу, она улыбалась уголками губ.
школьница прижималась к блондинке, будто бы пыталась найти тепло рядом с короткостриженной. Кира её сравнила с маленьким котиком, который потерял дом. но вот он обрёл своё счастье, рядом с серым человеком он рад этому миру. благодаря котику, этот человек начал расцветать, и больше не серый вовсе. случайности не случайны. это должно было случиться. они нашли друг друга.
– никому я тебя больше не отдам, – прошептала кареглазая и закрыла глаза, проваливаясь в сон.
***
Кира же через какое-то время проснулась от шума. открыв глаза, первое, что она увидела - это Андрющенко, которая размешивала что-то в чашке. она смотрела в окошко, положив подбородок на одну из рук.
– доброе утро, – хриплым голосом произнесла барменша.
– доброе, – девушка сразу встала изо стола и поспешила наводить кофе для подруги.
блондинка в это время находилась уже в ванной комнате. умывшись, она поступила к завтраку с любимым человеком. раньше ей было страшно представить это, она даже не знала какого сидеть и кушать за одним столом с кем-то, одновременно быть любимой и любить.
– я домой пойду, – под звук текущей воды из-под крана, послышалась пугающая фраза.
Кира уронила на пол кружку. кофе растекалось по холодному полу, но фарфор ещё был цел.
я сразу принялась вытирать жидкость, мне было страшно посмотреть на Медведеву. в это утро было слишком тихо, слишком больно. перед уходом очень хотелось посмотреть в её карие глаза, очень хотелось..
– ты просто уйдёшь и не поцелуешь на прощание, – девушка приблизилась слишком близко, что было даже тяжело дышать. она обнимала так нежно, но так жадно. им обеим хотелось плакать, плакать друг другу в плечо. пора расходиться.
собрав ладонь в кулак, я вцепилась Кире в губы, та кусала мои, как-будто в последний раз. кусала грубо до боли, но эта боль была не той, к которой я привыкла.
***
– мам, я дома. – пройдя в кухню, разнёсся стук моего кулака об стену, давая знать маме, что я вернулась.
– о, явилась. садись есть. – говорила она, будто ничего и не случилось вчера. это очень бесило.
– мышиный яд подсыпала что-ли? – отшутилась я.
– поздно тебя травить.
– как мило, но есть мне не хочется. – постояв пару минут, я всё-таки села за кухонный стол.
– ну и где ты ночевала? со своей.. девушкой?
– ого, уже девушкой называть её стала, спасибо больше, низкий тебе поклон, – поедая яичницу, я краем глаза заметила на руках мамы синяки. – и где это ты так? набухалась и упала снова с лестницы?
– нет, дядь Саша постарался.
– а что это вы так? поссорились? – спокойным тоном, доедая яичницу, мне хотелось смеяться над матерью. это был бы не просто смех, а истеричкеский смех. было совсем не смешно, а наоборот, очень печально, что хотелось прям сейчас заплакать от предательства «мамы».
– ты-ж вчера ушла? ушла.
– а что мне надо было сделать?
громкий удар по столу, меня переполняла ненависть и злость.
– не виню никого я. вместо тебя вчера мне досталось. – пазлы сложились. вместо меня, он вчера трахал мою мать.
что-то ёкнуло в груди. да, женщине нет прощения за поступки, которые она совершила, но она тоже оставалась человеком. эта жизнь прогнула её под себя. возможно, очередные тупые отговорки. было противно от того, что я пытаюсь оправдать мать, а вроде хорошо, что я не потеряла человечность.
– теперь ты поняла каково мне было. – на всё, что у меня хватило смелости, это схватить джинсовку и направиться к выходу.
– куда ты снова? – женщина не посмела поднять своих глаз на меня, поэтому лишь аккуратно спросила, всё ещё боясь потерять свою дочь. была непонятна позиция матери, ведь она слишком часто перебувалась в мою сторону.
– гулять. надо свежим воздухом подышать.
– снова к..
– нет, одна. и да, её Кира зовут, запомни наконец.
Лиза шумно вышла во двор и быстрым шагом направилась куда-то, будто боясь опоздать.